Чтение онлайн

После освящения ПХС правление начало рассматривать проблему дальнейшего освоения принадлежавшего ей земельного участка. Здесь решили построить здание для Еврейских училищ на 260 детей бедных евреев в честь бракосочетания императора Николая II. Тогда же Г.О. Гинцбург выступил с заявлением об ассигновании им 22 тыс. руб. на эту цель. Была образована Строительная комиссия: Г.О. Гинцбург (пред.), Л.Я. Поляков, ставший ее фактическим руководителем, А.Н. Драбкин, заведующий Еврейскими училищами ОПЕ Л.М. Брамсон, архитектор Б.И. Гиршович, кандидаты в члены комиссии Д.Г. Гинцбург и М.П. Шафир. Об этом было сообщено императору 18 января 1895 г. в день представления депутации от евреев-прихожан. В ответ он благодарил правление ПХС за верноподданнические чувства. От МВД получили разрешение на строительство, выполнение проекта поручили Б.И. Гиршовичу. Торжественное освящение здания, построенного на средства евреев, состоялось 16 ноября 1897 г. В него переехали Еврейские училища ОПЕ, находившиеся временно на наб. р. Фонтанки, 136.

Деятельность правления в Петербурге с началом нового века продолжали действовать утвержденные властями для евреев «Временные правила» 1877 г., на основе которых избирался состав правления ПХС. В нем тогда были: Б.Р. Александров, Ю.Б. Бак, Г.О. Гинцбург (председатель до своей кончины), Б.А. Каменка, Я.С. Поляков, затем также Г.В. Воллернер, М.В. Зив, И.М. Шварц, Б.А. Эпштейн. В последующем избирались Г.А. Бернштейн, М.А. Варшавский, Г.Я. Гаркави, М.А. Гинсбург, Д.Г. Гинцбург, Г.Б. Слиозберг, М.П. Шафир, Я.Р. Эмануил. На заседаниях правления присутствовали также р. А.Н. Драбкин, иногда его помощник Я. Шохер, почетный секретарь Д.Ф. Фейнберг, секретарь правления Е.К. Винер. С 1 июля 1906 г. его сменил И.И. Гинцбург, занимавший этот пост до разгрома общины в 1929 г. В члены Ревизионной комиссии избирались М.Д. Кадинский, И.Ю. Маркон, И.С. Соловейчик, потом Г.В. Бредед, В.С. Персон, Я.Л. Фридланд. Преподавателями Моисеева Закона евреям-гимназистам были С.А. Каценеленбоген и Д.Г. Маггид, архитектором общины – Б.И. Гиршович. В конце 1909 г. провели избрание членов правления взамен выбывших в связи со смертью Г.О. Гинцбурга и Ю.Б. Бака. При этом на должность председателя избрали Д.Г. Гинцбурга. Тогда на заседаниях начал присутствовать р. Д.Г. Каценеленбоген. В 1911 г. в члены правления взамен выбывавших по очереди были впервые избраны бар. Ал-др Г. Гинцбург и Э.С. Мандель, в члены Ревизионной комиссии – Б.И. Гиршович. После смерти Д.Г. Гинцбурга на должность председателя правления ПХС намечался Я.М. Гальперн. Но ввиду его преклонных лет сочли целесообразным остановиться на более молодом кандидате. И вскоре им был избран М.А. Варшавский, фактически уже исполнявший обязанности председателя. В последующем в правление также входили: И.А. Абельсон, И.М. Каган, С.Г. Поляк, С.Л. Тривус. Старостами ПХС были А.Я. Гаркави, Ю.И. Маркон и Б.М. Сапотницкий.19

Правление ПХС работало весьма интенсивно, заседало почти в каждом месяце по два раза. Оно уделяло внимание улучшению содержания архива ПХС, для чего был приглашен С.Е. Винер в качестве «общинного архивариуса». Не менее одного раза в год созывалось общее собрание прихожан ПХС, на которых избирались члены правления, обсуждались многие вопросы. В 1911 г. создали комиссию для урегулирования доходов от продажи кошерного мяса: И.И. Гинцбург, Д.Г. Каценеленбоген, Н.А. Котлер, М.А. Лесман, М.Б. Минкович, Б.М. Сапотницкий, Н.М. Шварц. Эта проблема не раз вызывала споры между евреями (в 1880-х гг. в одной из молелен по этому поводу даже была «рукопашка»), торговцы обвинялись в монополизации продажи мяса, в необоснованном увеличении цен.20

В начале XX в. наблюдался определенный спад еврейской общинной деятельности. Это, в частности, проявлялось в том, что на общие собрания прихожан ПХС их являлось сравнительно немного: например, 10 июня 1902 г. всего 17 чел. Однако в последующий период их активность начала заметно возрастать, все большее их число участвовало в общинной жизни. В мае 1905 г. многолюдное и бурно протекавшее общее собрание образовало специальную комиссию. Ее целью было рассмотрение вопроса об уменьшении годового членского взноса с 25 до 10–12 руб. с целью содействия росту числа действительных членов, имевших право голоса при выборах руководства общины. В нее вошли: Л.М. Брамсон, А.М. Бриллиант, М.М. Винавер, М.И. Закс, В.М. Каплан, А.М. Лесман, Э.С. Мандель, В.С. Персон, Г.Б. Слиозберг. Задачи комиссии были весьма сложными, так как она должна была не только обосновать перед властями необходимость сокращения размера взноса, с чем многие прихожане, особенно вносившие суммы, существенно превышавшие этот взнос, были не согласны, но и обеспечить рост поступления средств на общинные нужды. Как все это совместить, никто тогда себе не представлял. Единства во мнении не удалось достигнуть, так что эффективность работы этой комиссии была весьма мала.

15 апреля 1907 г. состоялось годичное собрание прихожан ПХС, на котором было 160 чел., преимущественно, как писали в сионистской прессе, «принадлежащих к зажиточным классам». Присутствующие возмущались тем, что старосты синагоги назначаются правлением, а не избираются прихожанами, что поддержали А.Я. Гаркави и И.Ю. Маркон, которые сами много лет были старостами. Поэтому этот вопрос быстро был решен в положительном смысле. Однако более сложная обстановка создалась на собрании, когда его председатель Д.Г. Гинцбург заявил, что еще два года тому назад была избрана комиссия для выработки устава общины взамен устаревших «Временных правил» 1877 г. Однако она ничего существенного за это время не сделала. Поэтому он предложил избрать новый ее состав: Г.А. Бернштейн, И.Ю. Маркон, А.М. Лесман и Г.Т. Терк.21 Но, как представляется, дело было не только в пассивности этой комиссии. Главное было в том, что в МВД не желали рассматривать данный вопрос и, в частности, представленную евреями «Докладную записку», не давали конкретного ответа на все их предложения. В былые годы в таких случаях председатель правления Г.О. Гинцбург ехал к сановникам, лично просил, часто чего-то добивался, хотя бы ясности. Но теперь его силы были уже не те, а другого лица, пользовавшегося таким авторитетом, не было.

Что касается ПХС, то никаких прямых препятствий к ее деятельности со стороны властей не было. Однако их отношение к евреям характеризует такой, казалось бы, незначительный факт. В начале 1903 г. правление ПХС обратилось в МВД с жалобой по поводу открытия на противоположной от ПХС стороне улицы казенной винной лавки, находившейся всего в 42 м от ее ограды. Евреи писали, что возникавшие в связи с этим большие скопления подвыпивших людей сопровождались руганью, которую было слышно на значительном расстоянии, иногда драками. Все это нарушало спокойствие, которым должно характеризоваться данное место, совершенно не соответствовало тому состоянию, в котором находились верующие, входившие и выходившие из синагоги. Поэтому евреи просили перенести эту лавку куда-нибудь подальше. Чиновники из полиции 11 января 1903 г. обратились за разъяснениями в МВД, отмечая при этом, что «это очень хорошее место для винной лавки, позволяющее сделать большие сборы». В МВД долго не думали и уже 22 января направили ответ в полицию: «К устройству винной лавки в указанном Вами месте препятствий не встречается», тем самым отвергнув претензии евреев. Заметим, что когда А.Н. Драбкин 6 сентября 1901 г. обратился в МВД за разрешением на «устройство кущей во дворе синагоги во время предстоящего праздника Суккот», то градоначальник не разрешил, и МВД его поддержало.22

Между тем постепенно начали проявляться некоторые благоприятные моменты в отношении властей к развитию в городе еврейской религиозной жизни. Но еврейские деятели считали все эти послабления – при общем репрессивном характере отношения к ним – совершенно недостаточными. Исходя из прошлого исторического опыта, они вынуждены были считаться с тем, что это отношение к евреям всегда было неустойчивым, часто зависящим от настроения того или иного представителя властей в данный момент. И это подтверждается тем, как власти относились к вопросу открытия постоянных и временных еврейских молелен. Здесь, как будет показано ниже, царил полный произвол. Все зависело от мнения разного рода начальников. Причем иногда отношение высоких чинов (например, руководителей МВД) оказывалось более лояльным к евреям, чем чинов более низкого уровня. Это отношение, конечно, имело тесную связь с общей политической обстановкой в стране: когда демократическое движение было на подъеме, власти несколько ослабляли репрессивное давление на евреев. Но когда после 1906 г. начался постепенный спад этого движения, власти тут же усилили репрессии. Хотя, надо сказать, во многих случаях в их действиях какой-либо последовательности не прослеживается.

Итак, евреи Петербурга прилагали усилия для законодательного закрепления расширения их прав, прежде всего путем отмены «Временных правил» 1877 г., замены их «Уставом Петербургской еврейской общины». В соответствии с этим была подготовлена упомянутая «Докладная записка», подписанная Б.Р. Александровым, Ю.Б. Баком, Г.О. Гинцбургом, А.Н. Драбкиным и др. В ней отмечалось, что «Временные правила» касаются только ПХС, хотя и в совершенно недостаточной мере. В них ничего не сказано о порядке заведования другими религиозными, а также общественными и благотворительными учреждениями. «Между тем Еврейское общество за это время возросло количественно, занимается призрением бедных и больных, развитием образования, устройством религиозно-просветительных учреждений, организацией кладбищенского дела. Не установлен порядок избрания раввина, его помощников и проповедников, найма служащих». Евреи считали, что в проект устава должны быть включены все эти вопросы. Кроме того, ввиду отсутствия коробочного сбора, необходимо возложить на имущее население, к которому относятся все евреи (тогда считалось, что среди евреев Петербурга нищих нет, хотя попрошайки имеются), обязанность платежа общинного сбора по раскладке, как это делается в Варшаве. Члены общества, участвующие в ней (размер взноса утверждается на общем собрании), пользуются правом участия в выборах. В конце «Докладной записки» евреи писали, что если эти предложения достойны одобрения, то данный проект через градоначальника можно было бы направить в МВД. Выражалось мнение, что именно ограниченность «Временных правил» была причиной того, что появилось указание градоначальника от 28 июля 1904 г. правлению ПХС выработать проект устава общества.

Этот проект обсуждался еврейской общественностью, подвергся корректировке с учетом полученных замечаний. Потом в виде «Докладной записки» 29 октября 1904 г. поступил в МВД для предварительного согласования с некоторыми чиновниками. И в окончательном виде 18 декабря был направлен губернатору. Один из сотрудников его канцелярии, которому этот документ поступил на отзыв, весьма объективно написал о нем. Он отмечал, что «целью до сих пор существовавших узаконений на этот счет было не допустить создания при синагоге духовного правления, а разрешить существование лишь сугубо хозяйственного». Писал, что евреи обоснованно подчеркивают «имеющее место расширение сферы деятельности существующего правления с охватом им всех находящихся в Петербурге еврейских молитвенных домов и благотворительных учреждений. Они настаивают на том, чтобы в уставе было сказано об источниках доходов правления и о направлениях их расходования, о праве еврейской общины приобретать собственность». Однако после всего этого данный чиновник совершенно неожиданно заключил, что евреям столицы «более широких прав» все же давать не следует. Этот вывод понравился градоначальнику, и он изложил его в письмах в МВД по этому поводу. Наиболее подробно об указанных просьбах евреев губернатор писал в МВД 22 апреля 1905 г. Он подчеркивал, что расширение прав «усугубило бы их обособленность вне черты оседлости и потому неприемлемо», доказывал, что евреи «предполагают объединение их всех в городе на почве религиозно-национальных интересов. Из сего явствует, что составители записки присваивают правлению синагоги в Петербурге те полномочия, которые по закону предоставлены состоящим в черте оседлости при синагогах духовным правлениям. Между тем правительство высказалось против этого. Поэтому полагал бы, что изложенные в “Докладной записке” основные начала для управления еврейскою общиною столицы не подлежали бы утверждению».23 Так безрезультатно закончилась тогда борьба евреев столицы за расширение своих прав.

Градоначальник 18 декабря 1909 г. написал в МВД, что в соответствии с «Временными правилами» правом участия в выборах членов правления ПХС и кандидатов пользуются лица, вносящие не менее 25 руб. в год. Между тем, отмечал он, уже «открылось несколько самостоятельных молелен со своими правлениями. Большинство состоящих в них евреев не может вносить такую большую сумму, и вносят фактически по 3 руб.». В связи с этим градоначальник спрашивал свое начальство: не утвердить ли существовавшее положение, сделав его законом. К этому вопросу он вернулся в письме от 16 марта 1910 г.: «Полагал бы для Главной синагоги оставить членский взнос 25 руб., а для молелен установить в три руб.» По этому поводу в одном из органов еврейской печати не без ехидства отмечалось, что этот документ был разослан всем еврейским религиозным учреждениям, кроме ПХС, так как «ее правление этот вопрос не возбуждало», т.е. оно не ходатайствовало о снижении размера членского взноса ни для себя, ни для молелен. Вполне вероятно, что правление ПХС было действительно против этого, так как такая мера могла привести, и действительно привела, к росту числа прихожан молелен, часть которых перешла туда из ПХС. Между тем в июне 1910 г. на собрании в ПХС вновь обсуждался вопрос о размере членского взноса. За его снижение высказался ряд еврейских деятелей, включая Л.М. Брамсона. Однако, например, Г.Б. Слиозберг был против, заявил, что для демократизации общины еще не наступило время. И, как отмечалось в сионистской печати, «громадным большинством, которое состояло из сливок еврейской плутократии, это собрание отвергло предложение о понижении ценза».24

В 1911 г. евреи Петербурга снова сделали попытку улучшить свое правовое положение. Тогда был разработан «Проект изменений и дополнений к “Временным правилам” 1877 г.», рассмотренный на заседании комиссии, созданной для этого решением правления ПХС. В нем в основном содержались те же требования, что и в разработанных ранее подобных документах. После обсуждения этого проекта на ряде заседаний правления на общем собрании прихожан большинством голосов решили его одобрить. При этом большинство высказалось за оставление годового членского взноса в прежнем размере – 25 руб. Многие вновь настаивали на его снижении до 12 руб. (например, А.Я. Гаркави), а некоторые – до 5 руб. (Л.М. Брамсон). Предложили дополнительно включить в проект пункт о попечительстве правления ПХС над всеми молельнями города, что было принято собравшимися. В откорректированном виде этот документ был представлен губернатору. Потом с его отрицательным мнением направлен в МВД, где его без долгих рассмотрений целиком отвергли. В начале 1912 г. на собрании в ПХС была избрана комиссия для новой разработки указанного проекта под председательством Я.М. Гальперна при его помощнике Г.Б. Слиозберге. Но о снижении размера членского взноса речь опять не шла.25