Чтение онлайн

Среди этой возни, в которой принимал деятельное участие, а иногда являлся даже и зачинщиком Невельской, никто и не заметил, как вошедший матрос тихонько сообщил командиру, что в бухту вошел корабль. Невельской отошел в сторону, поманил к себе матушку и вышел с нею по направлению к якорной стоянке кораблей. К берегу причалила шлюпка, из нее вышел высокий статный офицер в полной парадной форме Семеновского полка, с густыми эполетами штаб-офицера. Увидев, что эта блестящая фигура направляется к ним, матушка вскрикнула, освободила свою руку и изо всех сил побежала обратно к дому. Там она забилась в свободную комнату и притаилась.

Майор гвардии Буссе приветствовал Невельского. Он был разочарован: в этом маленьком сухощавом замухрышке, на котором потрепанный морской длинный сюртук, с давно потемневшими эполетами и почти черными пуговицами, трудно было признать могущественного "джангина", царившего над десятком туземных племен и заставлявшего их повиноваться одним своим именем.

Взглянув сощуренными глазами на петербургского щеголя, рапортовавшего о прибытии с десантом, Невельской досадливо отмахнулся и сказал:

– Поговорим потом, дома, - и повернул обратно.

За ним побежали сидевшие до сих пор на песке Петровской кошки гиляки.

– Тунгусы?
– поморщился на их шкуры Буссе.

– Местные гиляки.

– Как, однако, они у вас бесцеремонны!

– Вы для них диво-дивное, как же им не гнаться за вами!
– насмешливо сказал, блеснув глазами, Невельской.

Действительно, на фоне этой почти пустынной кошки и ее нескольких жалких бревенчатых домишек фигура "паркетного петербургского шаркуна" казалась странной даже и не для гиляков.

Компания продолжала шумно развлекаться, из дома разносился рыкающий по-львиному бас отца Гавриила, рокот гитары и звонкий женский смех.

"Что это у них за матросское веселье?" - брезгливо пожал плечами Буссе, входя в распахнутую Невельским дверь.

Навстречу с приветливой улыбкой шла Екатерина Ивановна, протягивая гостю руку. По комнате, заставленной некрашеными разнокалиберными стульями и табуретами, распространился аромат дорогих духов и помады.

"Хороша!" - оценил про себя хозяйку Буссе, давая такую же оценку и другой даме, Бачмановой.

Оставив Буссе с дамами, Невельской отправился на корабль, тем самым предупредив явку к нему капитана Фуругельма, повидался с приехавшим в состав экспедиции дельным и мрачным лейтенантом Рудановским, осмотрел команду и получил подробную справку о пришедшем на корабле грузе.

Вернулся он поздно ночью, когда все, кроме Екатерины Ивановны, занимавшей гостя, уже спали. Прошел к себе в кабинет, попросил подать туда чай и пригласил Буссе.

– Ну-с, Николай Васильевич, а теперь поговорим.

– Десант, который я доставил, состоит...

– Я все это, знаю. Меня интересует другое: что мы с вами будем делать дальше?
– Он насмешливо посмотрел на вылощенного гвардейца.

– Мои инструкции, - доложил Буссе, - таковы: свести на берег десант, сдать его вам, разгрузить корабль и поспешить в Петропавловск.

– А как поступать дальше нам?

Буссе смутился:

– Вы просите совета?

– Нет, просто обоснованного мнения, а не инструкций.

– Дальше погрузите десант и запасы на зиму на другой корабль уже вы сюда придет корабль "Константин" или "Иртыш" - и под начальством привезенного мной лейтенанта Рудановского займете пост на западном берегу Сахалина, Занимать Аниву запрещено.

– А вы - Геннадий Иванович глубоко затянулся последней затяжкой и окружил себя синевато-серыми облаками трубочного табака.

– Я, по предписанию, возвращаюсь немедленно по разгрузке "Николая" в Аян, затем в Иркутск, и дальше - на спешную ревизию казачьего полка - в Якутск...

– Не выходит, Николай Васильевич, - выбивая трубку, спокойно сказал Геннадий Иванович.
– Команду разгружать здесь некуда и незачем: через два месяца опять придется нагружаться, а тогда уж мешать будут сильные ветры. Да и устраиваться на новом месте не время. Те же бури. Тогда до зимы люди не обживутся и с непривычки начнут хворать... Я думаю иначе.

Буссе слушал и не верил ушам.

– Я думаю так, - продолжал Геннадий Иванович, - послезавтра снимаемся с якоря и плывем с вами в Аян. Там я вытяну от Кашеварова все его продовольствие, доставленное вами довольно для Сахалина, но не довольно для всех постов экспедиции... Вы вот, такой рьяный исполнитель инструкций, привезли около ста человек команды, а второго офицера и доктора не догадались!

Буссе часто заморгал и подумал: "Наверное, Рудановский наябедничал". Замечание пришлось не в бровь, а в глаз, так как Буссе сам отказался от доктора - ради экономии.

– Ну, так вот, из Аяна прямо с вами и пойдем занимать Аниву!
– И, видя, что Буссе растерялся, добавил: - У вас для десанта только один офицер лейтенант Рудановский, а по уставу полагается не менее двух. У меня лишнего офицера нет.

– У меня, - возразил Буссе, - предписание генерал-губернатора, я не могу...

– Начальник здесь я. Я и ответствен за свои действия.
– Невельской встал, прошелся по комнате, взглянул на часы, потом на смущенного Буссе и со словами: - Как поздно! Я вас задержал, прошу прощения, - протянул руку.

"Пусть очухается, завтра договорим", - подумал он и вслух сказал:

– Я провожу вас до шлюпки.

Качаясь на мягкой волне бухты, Буссе кипел негодованием. Его возмущало все: и то, что пришлось проститься с веселой зимой в Иркутске, где он рассчитывал красоваться перед дамами, ухаживать за миловидной генерал-губернаторшей, французить, дирижировать танцами, и вдруг... Сахалин... айны... черт знает что!.. И как он противен, этот Невельской: опустился, неряшлив, запанибрата со всей своей опростившейся до глубокого мещанства бандой, чуть не матросней, брр... "Муравьев надул", - решил он и пожалел, что попался и соблазнился карьерой. "Вы понимаете, Николай Васильевич, - вспомнил он слова Муравьева, - что через год вы - полковник, а через два - генерал и начальник области в два раза больше Франции". Вот тебе и Франция!

– Вы поздно вернулись и плохо спали?
– спросил утром капитан "Николая" Фуругельм, каюта которого была рядом.
– Я слышал, как вы ворочались с боку на бок и вздыхали.

– Завтра снимаемся, - не отвечая на вопрос, сказал Буссе, на всякий случай не сообщая о своей сахалинской командировке: авось "пронесет".

Но, увы, не пронесло...

Вечером 20 сентября при легком ветерке "Николай" уже подходил к Тамари-Анива. Из поселения не доносилось никаких звуков, но бегавшие по берегу и на возвышениях огни выдавали происшедший переполох. Часа через два беготня прекратилась. Спят или что-нибудь замышляют? Зарядили на всякий случай пушки картечью, поставили усиленный караул.