Чтение онлайн

– Ветерок, господи, как хорошо!
– вдохновенно сказал Ювеналий. Смотрите, смотрите...

Вдали как будто кто-то острым инструментом прочертил по линейке тонкую прямую серебряную полоску.

– Это не ветер, - пробурчал, проходя мимо, какой-то старик.
– Прибой начал шалить...

Полоска ширилась на глазах. Не прошло и минуты, как изумленные монахи стали различать, что полоской кажется быстрое течение к морю из залива. Вода стала падать, но вдруг остановилась, загороженная высокой и грозной водяной стеной с моря.

Стена стояла неподвижно. Проходил час за часом, она не обрушивалась на залив, но и не уходила. Увлеченные ее созерцанием, зрители не заметили, как падал уровень воды. Он казался им тоже неподвижным, а между тем опускался все ниже и ниже, обнажая песчаные мели островов и мысов, пересеченных во всех направлениях узенькими полосками ручейков. Далекие мачты судов покосились, как будто корабли повалились набок.

В море появилась на синем фоне воды резкая белая полоска. Она приближалась к ясно обозначившемуся обмелевшему устью реки, сначала окаймляла его широкой дугой, а потом, выпрямившись, с шумом обрушивалась на русло, подымая беспорядочные кипящие буруны, не дающие пощады застрявшим на отмелях залива судам.

– Что притихли?
– спросил тот же старик, возвращаясь - Видите, никого в устье нет - все попрятались. Тут море не шутит... И так дважды в день. Кораблей у нас тут, лодок гибнет каждый год - счету нет. Вишь, куда их ставят, - указал он на выпрямившиеся мачты "Екатерины" и "Трех святителей".
– А туда добираемся, когда воды много. Ну, тут торопиться надо. Не успеешь - погибнешь, - добавил он и ушел.

– Налюбовались!
– ехидно заметил Стефан.
– Пошли...

– Послезавтра погрузимся, - объявил вышедший из конторы Шелихов. Завтра съезжу, проверю, все ли в порядке. Хочу я, - обратился он к Резанову, - человек сто доставить вместе с миссией на Кадьяк, а несколько семейств с десятками двумя промышленных отправить к Японии, на Курильский остров Уруп. Там можно и промыслом заняться и торговлишку с японцами попытать - сами предложили прислать корабль.

– Ну что же, в добрый час, - сказал Резанов.

– Все дело в начальнике... Есть у меня один на примете, но что-то сумнительным кажется. Хотите, вместе посмотрим...

До поздней ночи сидел Шелихов за конторскими книгами и счетами. Но главное было не здесь - книги говорили только о количестве... А что именно погружено? А качество? Проявленная Василием суетливость вызывала подозрение: ведь товаров, купленных на ярмарке Василием, он не видал.

На рассвете Шелихов вскочил и разбудил Василия.

– Приготовься ехать со мной. Побуди Полевого, может, и он соберется.

Василий смутился.

– Ночью? Кораблей не найдем - туманит.

– Светает уже... Найдем...

Собрался и разбуженный Полевой.

Корабли Шелихову понравились: надежные, из крепкого мелкослойного леса. Такелаж тоже не вызывал сомнений в добротности.

Спозаранку познабливало - Полевой зябко кутался в плащ.

– Тесновато, - заметил Шелихов, оглядывая предназначенные для миссии каюты.
– Да что ж, в тесноте, да не в обиде. Привыкнут...

"Неужто товар из трюма начнет вытаскивать?" - с тревогой думал Василий.

Так и случилось. И первый же тюк сукна оказался лежалым.

– Убью, негодяй!
– шипел Шелихов, тыча пальцем в книгу.
– Записан тюк из последней моей санкт-петербургской закупки. А положено? Скотина!

– А это что?
– заметил Шелихов на полке у самой обшивки мятые медные котлы, такие же чайники и даже две расколотые чугунные шестерни для предполагаемой пильной мельницы.
– Мы еще с тобой поговорим после отправки гостей! А сегодня ты заберешь все это к себе и завтра же утром обменяешь на годное. У кого и почем покупал?

Василий молчал, опустив голову. Звонкая пощечина заставила его зажать щеку рукой.

Поздним вечером, когда Григорий Иванович озабоченно трудился над письмом Баранову на острова, Василий тихонько подошел к нему и заискивающе сказал:

– Я переменил негодный товар на хороший, Григорий Иванович, - и протянул список.
– Прости...

– Если б не дети, давно бы послал тебя к дьяволу... Убирайся!

– Спасибо, - некстати, но с покорностью в тоне промолвил Василий и на цыпочках вышел.

"Поздравляю вас с гостьми, - писал Григорий Иванович Баранову, подчеркивая возможную пользу от миссионеров.
– Уверен, что вы не менее моего почувствуете удовольствие, когда увидите в них подпору своего будущего благополучия..."

День и ночь переправляли людей. Приходилось это делать с большими перерывами из-за отливов. Шелихов в это время тщательно, строка за строкой, следил по книгам, все ли предположенное погружено, и время от времени бросал Василии короткие замечания:

– Воды на "Святителях" мало... Заморим скот, птицу, что будем делать? Опять посылать? Бочек тридцать прибавь... Железа тоже не хватит, гвоздей, припасу разного для кораблестроения...

Последними перевозили миссию, и только слышалось: "Господи, сохрани и помилуй мя грешного..." Косясь по сторонам, монахи со страхом поглядывали на угрожающую стену воды - вдруг рухнет и потопит? А когда причаливали к кораблю, с облегчением торопливо бормотали: "Слава тебе, господи!" - и резво взбегали по лесенке на борт.

Нагруженные до отказа, оба корабля, особенно "Три святителя", несли на себе не только миссию и больше двухсот человек переселенцев, мастеровых, рабочих, но и более чем годовое снабжение островов, скот для расплода, семена и инструменты для разведения огородов. Одних товаров насчитывалось двадцать пять тысяч пудов, и об особых удобствах для миссии нельзя было мечтать. Монахи их и не требовали, считая, что потерпеть в море придется месяца полтора, не больше. Сторонясь грубой, недисциплинированной толпы, скученной на небольшой палубе корабля, они предпочитали отсиживаться в тесных каютах. Не смущался один лишь Ювеналий. Как только вышли в море, он взгромоздился на какой-то бочонок и, грозно сверкая своими сверлящими глазами маньяка, стал проповедовать, призывая некрещеных креститься, а остальных - каяться во грехах...

9. РУКА ОБ РУКУ

В Охотске Шелихов пробыл недолго. Через два дня после отправки кораблей у начальника порта состоялся прощальный обед в честь столичного гостя.

– Вот что, ваше высокоблагородие, - обратился к начальнику порта Шелихов, когда все уже достаточно нагрузились и речи лились свободно, - хочу я от тебя из Охотска бежать. Не сердись, да видишь ли что - выход из своего порта вроде выигрыш какой: не успел поймать прилив, поминай как звали. Либо в море унесет и выбросит на камни, либо кинет на отмель - не сойдешь. Каждый год по кораблю теряю, а то и по два. Уйду подальше, хошь на Улью. Там и леса хорошие и спокойнее.