Чтение онлайн

Я закусила губу между зубами.

Как я могла забыть, что живу с белыми медведями?

Дверь с моей стороны открылась, и Джейкоб потянулся к моему подбородку. Рукой в перчатке он подразнил мою губу.

– Не волнуйся. Мы в безопасности. Помни, что я говорил. Я обещал заботиться о тебе. Я никогда не сделаю ничего, что причинило бы тебе вред. Это значит, что я не оставлю тебя наедине с белыми медведями.

Я улыбнулась и протянула к нему руки:

– Хорошо.

– Теперь давай зайдем туда, где теплее.

Когда я начала сползать с грузовика, Джейкоб сказал:

– Держись за мою шею, я тебя понесу.

– О, ты не должен этого делать. Я могу ходить. Ходить стало легче, когда на другой ноге у меня сапог.

Без смущений, он подхватил меня на руки.

– Я заметил.

Покачав головой, я сделала так, как сказал он, и потянулась к его шее. Он легко поднял меня. Пройдя несколько шагов, я потянулась лицом к нему и поцеловала его в щеку.

– Что это было?

– Я просто подумала: так как я не помню ничего из прошлого, сейчас ты несешь меня на руках, переносишь через порог, будто в первый раз. Как будто мы молодожены.

– Ты сказала, что вышла бы за меня еще раз.
– Его тон стал ниже, - Но это уже было…

Я прервала его еще одним поцелуем, на этот раз легко прикоснувшись к губам:

– Мне все равно, - уверила я его.

– Тогда, миссис Адамс, мы можем быть молодоженами.

Я изо всех сил стучал ладонями по рулю, пытаясь выместить на грузовике часть своего разочарования. По крайней мере, когда я ударил его, грузовик не плакал и не таял в моих руках. Я знал его устройство, понимал, как он работает, и знал, как его починить, когда с ним возникают проблемы. Это было, так же, как и с нашими самолетами. Мика и я не только летали, мы знали, как их чинить и обслуживать – по механической части, но не их технологию. Это дерьмо было сложнее. Я вцепился в свои волосы и начал внутренний монолог.

Возьми себя в руки, Джейкоб. Ты сделаешь это.

Я бросил последний взгляд на вход в жилые помещения, прежде чем нажал кнопку двери гаража. Я не мог вернуться. Если я сделаю это, то уже не захочу уходить. Кроме того, я должен быть на Собрании меньше чем через полчаса.

Почему она хочет, чтобы я был с ней? Почему она не ненавидит меня?

Не то, что бы я хотел, чтобы Сара ненавидела меня, но она должна была.

Выехав из ангара, я смотрел и ждал, пока ворота гаража не закроются полностью. Взглянув на часы, на приборной панели, я увидел, что сейчас было около половины девятого утра пятницы, и небо было еще темным. Было время в моей жизни, когда меня волновало то, что в полдень были сумерки, или полностью темнело в четыре, но сейчас вокруг меня слишком много всего происходило, чтобы этот факт вызвал у меня что-то большее, чем мимолетную мысль.

Сара даже не поняла, что это и было ее наказание от Комиссии. Я должен сообщить ей это, прежде чем она столкнется с Собранием, Комиссией, или любой из жен — особенно, прежде чем она встретится с Отцом Габриелем.

По пути в общину, моя память возвращалась на заседание после вечерней службы в среду. Отец Габриель, не теряя времени на прелюдии, сразу перешел к главному...

– Братья, присаживайтесь. Прежде, чем мы встретимся с Собранием и Комиссией утром, я хочу обсудить мой указ о наказании Сары за инцидент.

Устроившись на стуле, я пытался унять беспокойство, которое рикошетило во мне, словно шарик от старинного пинбола.

– Я вынес уже много указов о наказании в подобных ситуациях. Но сейчас не совсем типичный случай. Не посвященные в детали последователи считают, что Сара была вашей женой во Тьме. Но сама Сара думает, что жила здесь задолго до произошедшего, а последователи верят в то, что она здесь недавно. И все они считают, что она воспользовалась вашим грузовиком для побега и попала в аварию.

Моя спина напряглась.

– Брат?

– Отец, я еще не обсуждал это с Сарой. Я сказал, что расскажу ей об этом, когда придет время. Она знает только то, что я отвечал Брату Тимоти на следующий день ее пробуждения.

– И версии не совпадают, не так ли?

– Нет. Тогда, мне было сказано, чтобы я ответил, что Сара взяла грузовик с моего разрешения.

Ко мне предъявляли претензии?

Отец Габриель кивнул.

– Также вы говорили, что она помнит это, в то время как она ничего не помнила.

– Да.

– Так как вы член Собрания, ваши слова должны были быть правдивыми. А то, что вы сказали, правдой не было.

Ну, мать вашу, а если бы я сказал, что она не попадала в аварию?! Разве я должен был сказать, что все это инсценировано с помощь наркотиков, которые ей вкололи, и что член Собрания-псих избивал ее на моих глазах. Что он избил бы ее намного сильнее, если бы я не остановил его... что было бы, если бы я сказал, что даже после того, как я прекратил нападение на Сару, она получила еще больше травм после того, как ее передали доктору Ньютону. если бы я сказал Брату Тимоти то, что он и так уже знал — что весь этот инцидент был обманом — да, тогда я бы не солгал.

– Да, Отец.

– Поэтому мое решение должно быть наказанием за грехи обоих, этим мы успокоим последователей.

– Да, Отец.

– Я обратился за советом к Комиссии. Теперь, когда Сара лучше адаптируется в общине, тем самым усиливаются и претензии к ней как к жене члена Собрания, поэтому ее наказание должно быть публичным.

Мой взгляд метнулся к Люку. Хотя он и не смотрел в мою сторону, я увидел шок, который тот пытался скрыть. Уверен, что мое сердце перестало биться, я почти согнулся от боли вследствие его вердикта. Я был ответственным за споры. Я знал, в чем смысл публичных наказаний. Все во мне хотело просить за нее, протестовать, предложить себя вместо нее, но я знал, что не смогу ей помочь. Отец Габриель уже принял решение. Весь зал замер, все ждали моей реакции.

Проглотив возражения, я сказал:

– Я с уважением отнесусь к вашему решению.

Брат Даниэль выдохнул:

– Очень хорошо. Я знал, что в тебе это есть.
– Его щеки растянулись в ширину улыбки.

Смутившись, я оглянулся на Отца Габриеля.

– Брат Джейкоб, вы на самом деле человек «Света». Я считаю, что после этого мы сможем доверять вам даже больше.

– Спасибо...?

Если бы Сара использовала ту же интонацию, я бы, наверное, сделал ей замечание. Было очевидно, что знак вопроса завис где-то в воздухе.

Отец Габриель рассмеялся:

– Что ж, по крайней мере, это прозвучало не как вопрос вашей жены сегодня.

Я покачал головой.

– Мне очень жаль. Мы все еще работаем над этим.

– Временное изгнание, - объявил он.

Временное?

Я так схватился за ручки кресла, что костяшки моих пальцев побледнели. ВАШУ МАТЬ! Изгнание означало смерть. Никому и никогда не будет позволено покинуть «Свет»: не после того, как они работали на заводе по переработке, и явно не после того, как они были в курсе того, что здесь происходит. Особенно мне. Я ведь знал и о других общинах.