Чтение онлайн

Однако наше выступление в сентябре 1969 года,— разъяснял Каддафи,— не было путчем. Это революция народа. Это — радикальное изменение, которое определило позицию Ливии в отношении империализма и арабской реакции. Революция не кончается с уничтожением королевского режима или иностранных баз. Это лишь средства, приближающие конечную цель—освобождение народа в политическом, социальном и экономическом плане» [176] .

Провозглашенные революцией цели в самом деле быстро начали осуществляться. Не прошло и шести месяцев после свержения монархии, как 31 марта 1970 года была ликвидирована английская военная база Эль-Адем в районе Тобрука, которая около 30 лет являлась опорой военного колониализма на арабской земле и одновременно — подпоркой монархического режима в Ливии. Недаром резиденция короля Идриса находилась поблизости от этой базы, где, как саркастически отмечали иностранные журналисты, «климат для него был более подходящим».

Через два с лишним месяца, 11 июня 1970 года, была ликвидирована и другая, еще более крупная иностранная военная база — в районе Триполи Уилус-филд, которая была арендована США, а на деле являлась базой НАТО Она использовалась против арабского освободительного движения и во время «тройственной» агрессии империализма в 1956 году, и во время израильской агрессии 1967 года. На этой базе проходили подготовку американские военные летчики и пилоты ВВС других стран НАТО.

С утерей этих баз фактически завершался закат военного колониализма на Арабском Востоке. Империализм тем не менее был вынужден сдавать свои позиции без открытого боя В изменившихся условиях ему приходилось менять тактику. В условиях неликвидированных последствий израильской агрессии он не мог решиться на открытое выступление против какой-либо арабской страны, ибо это могло привести к конфронтации со всем арабским миром. Кроме того, в Ливии, где империалисты фактически сохраняли монопольное право на эксплуатацию нефти, они рассчитывали неоколониалистскими методами компенсировать на экономическом фронте ослабление своих военных позиций. Для этого у неоколонизаторов, казалось, было достаточно возможностей Нефтяные монополии чувствовали себя фактическими хозяевами страны, которая была опутана паутиной концессионных соглашений с иностранными компаниями Ведь до революции они представляли собой могущественное государство в государстве, ослабленном нефтяной коррупцией.

Известно, например, что бывший советник короля Омар Шелхи получил от нефтяных монополий 125 миллионов долларов в виде взяток и «гонораров» за содействие в предоставлении им нефтяных концессий. Неоколонизаторы надеялись, что им и при новом режиме удастся действовать подобным образом. Однако их надежды не оправдались. В 1970—1971 годах Ливия ограничила деятельность иностранных нефтяных компаний. Сначала правительство лимитировало добычу нефти и значительно увеличило отчисления в пользу государства, а затем национализировало имущество «Бритиш петролеум компани» и ряда других иностранных компаний. К 1973 году ливийское правительство, приобретя контрольный пакет акций, установило фактический контроль над деятельностью всех нефтяных компаний Запада.

В этот период дальнейшее развитие получили арабо-советские связи, что нашло свое отражение в заключении договоров о дружбе и сотрудничестве Советского Союза с Египтом и Ираком, а также ряда новых соглашений о расширении сотрудничества с Сирией, Алжиром, НДРЙ, Ливией и другими арабскими странами. Их международное положение значительно упрочилось благодаря политике позитивного нейтралитета, сотрудничеству с Советским Союзом и другими государствами социалистического содружества.

Особенность нового неоколониалистского курса США, который стал проводиться в развитие «плана Роджерса», состояла в том, что если вплоть до второго прекращения огня на Суэцком канале в августе 1970 года империализм все еще питал надежды на свержение прогрессивных режимов с помощью военной машины Израиля, то в создавшихся после смерти Насера новых условиях ставилась цель «размывания» этих режимов и «отбрасывания» назад арабского революционно-освободительного движения. Ставка при этом делалась уже не только на сионистский Израиль, которому по-прежнему отводилась роль запугивающего кнута неоколониализма, но и на силы арабской реакции.

Этот курс проводился под видом более «сбалансированной» политики США на Ближнем Востоке, которая выдавалась за постепенный их отход. От односторонней ориентации на Израиль, а также за стремление к расширению сотрудничества с арабскими странами. На самом же деле речь шла не о пересмотре американо-арабских отношений в целом, а о налаживании более тесного сотрудничества с арабскими реакционными кругами. Такое сотрудничество, как показали дальнейшие события, устанавливалось не в целях быстрейшего урегулирования ближневосточного конфликта, а во имя укрепления позиций неоколониализма и подрыва арабского единства.

При разработке этого курса особое внимание с самого начала уделялось Египту. Американская дипломатия сразу после июньской войны 1967 года стремилась использовать в своих целях военно-бюрократическую буржуазию в этой стране, которая занимала пораженческую позицию и уже тогда готовила заговор против Насера После прихода к власти в 1969 году новой администрации в Вашингтоне и после восстановления дипломатических отношений с Египтом США усиленно искали опору в реакционных кругах, которых не устраивали демократические преобразования и социалистическая ориентация страны.

С осени 1970 года начался новый этап ближневосточной политики США. На этом этапе США, претендуя на роль единоличного «посредника» в решении ближневосточного конфликта, пытались максимально использовать в своих интересах те экономические и социально-политические сдвиги вправо, которые обозначились в Египте вскоре после кончины Насера.

С помощью различных средств, в том числе дипломатических, США стремились ослабить ставшие уже традиционными узы дружественных отношений и тесного сотрудничества, связывавшие Египет, а также другие арабские страны с Советским Союзом. На первых порах это делалось исподволь, под прикрытием американских намерений установления добрых отношений с Египтом и посредничества в арабо-израильском конфликте. При этом в качестве приманки пускались в ход обещания американских кредитов, экономической помощи, инвестиций американского капитала и т. п. В эти интриги антисоветской направленности активно вовлекалась буржуазия, связанная с частным сектором египетской экономики.

Летом 1971 года Израиль посетил директор ЦРУ США Хелмс. Он провёл с премьер-министром Израиля Меир, министром обороны Даяном и министром иностранных дел Эбаном переговоры, в ходе которых было уделено особое внимание «новой ситуации в Египте», сложившейся после смерти Насера. По сообщению американской печати, одна из главных целей визита Хелмса в Израиль заключалась в координации планов Израиля с планами США и НАТО на Ближнем Востоке [177] . Арабские политические наблюдатели отметили тогда, что именно после этого визита Хелмса в Израиль значительно увеличились не только поставки, но и число американских специалистов еврейской национальности, прибывших в Израиль в качестве иммигрантов. По сообщению газеты «Аль-Гумхурия», прикрываясь вывеской «добровольной эмиграции», США направляют в Израиль своих военных специалистов, которые будут оказывать помощь израильской армии в противоборстве с арабами [178] .

В ответ на мирную инициативу Египта о готовности открыть Суэцкий канал после хотя бы незначительного отвода израильских войск, правительство Израиля заявило, что оно отказывается сделать даже этот первый шаг Тель-Авив оставил также без внимания согласие некоторых арабских государств гарантировать суверенитет Израиля, если он откажется от политики территориальной экспансии по отношению к соседним арабским государствам.

Было очевидно, что Израиль, продолжавший осуществлять политику террора на оккупированных арабских землях и военные провокации, пользуясь поддержкой Вашингтона, по существу, отказывается от политического урегулирования и подготавливает новые акты агрессии Понятно, что в такой обстановке Советский Союз, последовательно выступавший на стороне арабских стран, не мог не предоставить Египту просимую им дополнительную военную помощь.

В 1972 году и в первой половине 1973 года, несмотря на определенные колебания в политической позиции АРЕ, обусловленные, как отмечалось выше, американским влиянием, Советский Союз продолжал оказывать Египту, а также другим арабским странам всестороннюю политическую и экономическую поддержку. Так, в совместном советско-египетском коммюнике о пребывании в Москве президента Садата в феврале 1972 года говорилось, что переговоры между обеими странами будут содействовать повышению способности Египта дать отпор израильской агрессии, служить укреплению международного мира. В аналогичном коммюнике в связи с визитом Садата в Москву в апреле того же года подчеркивалось, что в условиях, когда агрессивные силы стремятся сорвать политическое урегулирование и принудить арабов к капитуляции, страны — жертвы агрессии «имеют все основания использовать и другие средства для возвращения захваченных Израилем арабских земель».

В неоколониалистских планах Вашингтона не случайно важная роль отводилась использованию арабских реакционных кругов. Во время июньской войны 1967 года и непосредственно после нее арабская реакция не решалась идти против общего патриотического течения. В тех условиях она не могла даже пустить в ход свое излюбленное оружие антисоветизма. Ведь слишком для всех было очевидным, что именно Советский Союз, другие страны социалистического содружества оказались самыми надежными друзьями арабских народов в час испытаний. Тщетными были также попытки дискредитировать и свергнуть арабские прогрессивные режимы.