Чтение онлайн

Знаменитая «линия Барлева», которая строилась в течение 70 дней и ночей и стоила Израилю, по оценке израильских авторов, около 600 миллионов долларов, пала за несколько часов, так и не обеспечив «безопасность» далеко выдвинутых вперед «новых границ» Израиля [251] .

Этот успех был достигнут «благодаря двум важнейшим элементам: людям и оружию» — к такому выводу приходит Хейкал. В своей книге «Путь к Рамадану» он приводит слова Садата, который, сообщив по телефону советскому послу об успехе первой операции египетской армии, воскликнул: «Передайте Брежневу, что именно советское оружие совершило это чудо переправы» [252] .

Позднее лондонская «Санди таймс» писала: «За шесть коротких, стремительных часов 6 октября Египет продемонстрировал, как военное искусство в сочетании с современной боевой техникой смогли разрушить стратегию Израиля». Эти шесть часов были кульминацией успеха египетской армии в октябрьской войне. Недаром после окончания войны, которая продолжалась около 20 суток, в Египте всё ещё предпочитали её называть «шестичасовой войной». Под таким же заголовком позднее в Египте стали выходить объёмистые книги и исследования. Однако многие исследователи, в том числе и египетские, вынуждены констатировать, что последующие часы и сутки не были столь удачными для египтян, хотя они и имели возможность развить свой первоначальный успех.

На сирийском фронте, хотя события развивались и не так стремительно, успешное наступление арабских войск продолжалось в течение двух суток. Сломив упорное сопротивление противника, сирийские войска продвинулись на 5—6 километров, а на отдельных участках — до 20 километров. «Наступление сирийской армии рассматривалось Израилем как более опасное, чем египетское» [253] — пишет израильский автор Халмановиц.

В последующие дни израильтяне, воспользовавшись пассивностью египетского командования и придавая первостепенное значение сирийскому фронту, подтянули к нему резервы и перешли в контрнаступление. На сирийском фронте в течение семи дней шли ожесточенные кровопролитные бои. Сирийские солдаты оказывали упорное сопротивление врагу, который рвался к Дамаску. Израильские самолёты сбрасывали бомбы не только на столицу Сирии, но и подвергали бомбардировке экономические и хозяйственные объекты в глубине страны.

Активными действиями против Сирии, как отмечают американские и израильские авторы, Израиль преследовал несколько целей, во-первых, добиться максимального ослабления военного и экономического потенциала страны, а также свержения существующего режима; во-вторых, оказать «определенное влияние на Египет»; в-третьих, «помешать Иордании вступить в войну». Поэтому Израиль решил «сосредоточить свои основные усилия на разгроме в первую очередь сирийских войск» и именно поэтому «первые отмобилизованные части бросил на Голанские высоты» [254] .

Иностранные военные наблюдатели признавали, что сирийские войска были не только хорошо оснащены современным оружием и боевой техникой, но и сражались очень умело, используя эффективным образом советское вооружение [255] .

На помощь сирийцам пришли иракские войска, небольшие воинские контингенты прислали также Иордания, Марокко, Саудовская Аравия. На каменистых плато между Эль-Кунейтрой и Дамаском шли упорные кровопролитные бои. Об их ожесточённости можно судить хотя бы по тому, что в течение первых двух недель войны, по оценке западных военных специалистов, сирийские войска понесли более значительные потери, чем египетские, хотя общая численность вооруженных сил АРЕ во время войны (около 415 тысяч человек) более чем в три раза превосходила вооруженные силы Сирии (132 тысячи человек) [256] . Общие потери Сирии вместе с другими арабскими войсками, сражавшимися на сирийском фронте, составляли более 8 тысяч человек убитыми и ранеными, а египетских войск — менее 7 тысяч человек [257] . Израильское командование из имевшихся у него 36 бригад на четвёртый день войны сосредоточило на сирийском фронте 12 бригад и значительные силы сохраняло в резерве.

«Даян,— пишет французский журналист Жан_Клод Гийбо,— считал необходимым сконцентрировать основные силы на северном фронте. К исходу второго дня войны израильские самолёты обрушились на сирийские войска, неся при этом ощутимые потери». Гийбо считает, что из 115 потерянных Израилем в первые дни войны самолётов около 80 были сбиты в сирийском небе [258] . Сирийское командование неоднократно обращалось тогда к Садату с просьбой «предпринять какие-либо действия, которые бы вынудили израильтян перебросить часть сил на египетский фронт и тем самым ослабить натиск на сирийцев» [259] .

Как же реагировало на эту просьбу египетское руководство, возглавляемое Садатом? На него, как известно, была возложена обязанность координировать действия арабских вооружённых сил, участвовавших в войне. Многие западные и арабские военные специалисты, в том числе египетский генерал С. Шазли, занимавший во время октябрьской войны пост начальника генерального штаба, сходятся во мнении, что Садат проявлял в те дни странную медлительность под предлогом избежания якобы «лишних потерь». Именно эта медлительность стоила впоследствии жизни и крови многих тысяч не только сирийских, но и египетских солдат. Она не была оправдана никакими военными соображениями, тем более что египетские солдаты и младшие командиры, воодушевлённые успешным форсированием Суэцкого канала, сами рвались в бой и недоумевали по поводу наступившей так называемой «оперативной паузы».

«Египетские войска на Синае,— пишет Хейкал,— успешно отражавшие контратаки израильтян, упустили благоприятную возможность прорваться к горным перевалам в центре Синая. Это был период так называемой «оперативной паузы», который привёл к яростным спорам между египетским и сирийским политическим и военным руководством. Эти споры не разрешены до сих пор» [260] .

Этой «паузе», по поводу которой недоумевали сирийцы, не могли тогда дать объяснение ни арабские, ни многие западные военные специалисты.

«Офицеры США считают,— писал американский журнал «Ньюсуик»,— что если бы египтяне предприняли стремительный бросок в самом начале военных действий, они могли бы иметь успех. По словам одного американского эксперта, «Египет имел на восточном берегу Суэцкого канала пять механизированных и две бронетанковые дивизии, которые могли бы сокрушить израильскую оборону, пока она была ещё слабой. Но египетские войска слишком долго выжидали, прежде чем нанести удар, а когда они предприняли своё наступление, оно не имело успеха. Когда же они отступили, чтобы залечить свои раны, Израиль сумел перехватить инициативу» [261] .

Медлительность войск на восточном берегу канала в первые дни войны, а также непонятную инертность египтян после израильского прорыва на западный берег многие западные и израильские эксперты пытались объяснить на проходивших в Иерусалиме и Каире международных симпозиумах чисто военными ошибками и просчётами.

Официальное египетское издание, озаглавленное «Два года после четвёртой арабо-израильской войны», изобилует голословными утверждениями, будто Израиль был лучше вооружён, чем Египет, и будто в ходе войны «русские не поставили Египту ни одного орудия» [262] .

Самому себе противореча, Садат в своей книге «В поисках самого себя», с одной стороны, признаёт эффективность советского оружия, значительно возросшую благодаря советской помощи боеспособность египетской армии и изменившееся в пользу арабов общее соотношение сил в октябрьской войне, с другой стороны, пытается доказать, будто Советский Союз поставлял Египту «устаревшее оружие», которое якобы и в количественном и в качественном отношении уступало западному вооружению, которым была оснащена израильская армия [263] .