Чтение онлайн

Со своей стороны Садат ещё до октябрьской войны всячески добивался расположения Вашингтона, ведя дело к тому, чтобы разрушить «два столпа насеровской политики — арабский социализм и опору на Советский Союз», чтобы затем начать строить свою «новую политику» [316] .

Перипетии закулисной дипломатии США раскрывает также израильский журналист М. Голан. «Цель переговоров Киссинджера о разъединении войск,— пишет М. Голан, — заключалась в том, чтобы обойти необходимость вести переговоры о границах и окончательном урегулировании» [317] . Таким образом, США, которые в Совете Безопасности ООН голосовали за резолюцию № 242, предусматривающую вывод израильских войск с оккупированных арабских территорий, в то же время проводили закулисную политику с целью обойти вопрос о границах, что соответствовало интересам Израиля.

Ещё во время подготовки первого соглашения о разводе войск на Синае Киссинджер передал правительству Израиля секретный «Меморандум о взаимопонимании», в котором содержалось обещание, что «Соединенные Штаты предпримут все усилия, чтобы в полной мере удовлетворить израильские потребности в поставках вооружения на долговременной, длительной основе» [318] .

Весьма интересно свидетельство Шихана о том, что согласие Израиля на участие в Женевской конференции было получено Киссинджером буквально накануне её открытия, после того как он вручил израильтянам этот «секретный и весьма значительный «Меморандум о взаимопонимании», в котором фактически признавалось право «израильского вето на участие ООП» в конференции Шихан вынужден признать, что, «исключая ООП с самого начала, Киссинджер исключал из процесса установления мира существо арабо-израильского конфликта». В книге Шихана отмечается, что уже тогда Садат проводил сепаратную линию. За спиной Сирии он дал секретное обещание о пропуске израильских гражданских судов через Суэцкий канал, хотя подписавший соглашение со стороны Египта генерал Гамаси, ставший впоследствии министром обороны, считал это с военной точки зрения невыгодным. Таким образом, Садат практически уже тогда вступил на путь капитуляции, дав понять, что подписанное соглашение он рассматривает как шаг к двусторонней договоренности с Израилем, а не как шаг к комплексному общему урегулированию арабо-израильского конфликта.

Такая позиция Садата в значительной степени затруднила ведение переговоров сирийцев об условиях разъединения на Голанских высотах. Как видно из приводимой Шиханом записи беседы Киссинджера с X. Асадом в Дамаске, президент Сирии принципиально поставил вопросы: «Согласны ли Соединенные Штаты с тем, что, во-первых, при урегулировании Сирия не может поступиться территорией, во-вторых, урегулирование не может состояться без разрешения палестинской проблемы, в-третьих, является ли целью мирной конференции решение этих двух вопросов?.. Государственный секретарь США предпочёл обойти эти вопросы, заявив, что на последующих стадиях должны быть дальнейшие отводы войск» [319] .

В достижении первых соглашений в рамках Женевской конференции сыграли свою роль конструктивные усилия советской дипломатии. Советский Союз неизменно подчёркивал, что процедура разъединения войск должна быть лишь первой мерой на пути к достижению полного, всеобъемлющего урегулирования на Ближнем Востоке. Этого нельзя было достигнуть с помощью частичных мер и сепаратных соглашений, по пути которых шла «тихая дипломатия» Вашингтона.

Ряд американских политологов, в том числе Э. Шихан и автор специального исследования по ближневосточной политике США начала 70-х годов профессор Б. Рейх, рассматривая значение миссии Киссинджера после октябрьской войны в процессе урегулирования, приходят к выводу, что израильско-сирийское разъединение знаменовало собой «начало заката» челночной дипломатии [320] .

Это наглядно проявилось во время визита президента США Р. Никсона в июне 1974 года на Ближний Восток (он посетил Саудовскую Аравию, Египет, Сирию, Иорданию и Израиль) и в ходе многочисленных поездок («челночных операций») Киссинджера на Ближний Восток. Позднее, уже уйдя с поста государственного секретаря, Киссинджер объявил себя чуть ли не родоначальником «челночной дипломатии», заложившим основы «американского мира» на Ближнем Востоке.

Уместно напомнить, что элементарная форма «челночной дипломатии» была использована гораздо эффективнее ещё в 1949 году специальным представителем ООН Р. Банчем, который добился тогда заключения арабо-израильских соглашений о перемирии без головокружительных турне по столицам ближневосточных государств, ограничившись посредничеством между израильской и арабскими делегациями, которые находились лишь в различных отелях на острове Родос. Всё это делалось под эгидой ООН и без всяких театрализованных представлений и претензий на какое-то чудодействие.

Характеризуя «челночную дипломатию» Киссинджера как «предпочтение перед стратегией», американский дипломат Джордж Болл писал «Если начальный цикл «челночных переговоров» ещё можно было оправдать как ограниченную дипломатическую операцию, предпринятую с целью тактической перегруппировки, то поиски реального урегулирования включали в себя политические обязательства, более сложные и важные, чем простое передвижение армий» [321] . Претенциозные попытки Киссинджера урегулировать сложные проблемы Ближнего Востока с помощью личной «челночной дипломатии» Болл назвал «примером неуклюжего образа действий, политические последствия которых оказались для самих США скорее негативными, чем позитивными», поскольку Соединенные Штаты взяли фактически «единоличную ответственность» за создавшийся тупик в ближневосточном урегулировании [322] .

США, по существу, и не ставили своей задачей способствовать возобновлению работы Женевской конференции. Напротив, они действовали преимущественно в обход этого международного форума. Правда, в ряде подписанных США в 1974 году документов подтверждалось их стремление к достижению мирного урегулирования на Ближнем Востоке. Однако на деле американская политика «балансирования» не способствовала разрядке напряжённости в этом районе мира.

В октябре 1974 года в Рабате состоялась конференция глав арабских государств, на которой Организация освобождения Палестины была единогласно признана единственным законным представителем палестинского народа. За это решение голосовала и Иордания, в результате чего провалился американский план достижения сепаратного соглашения между Амманом и Тель-Авивом. В свете растущего международного признания ООП это решение Рабатской конференции давало ключ к разрешению одной из кардинальных проблем ближневосточного урегулирования. Израиль сразу же отказался считаться с этим решением и выдвинул категорическое требование исключить участие ООП в поисках ближневосточного урегулирования.

США практически поддержали такую обструкционистскую позицию Израиля. В конце 1974 года Киссинджер совершил новую поездку на Ближний Восток — якобы для приведения в соответствие своей «поэтапной» дипломатии с принятыми в Рабате решениями. Но на деле в тех переговорах, которые он вёл, речь шла о продолжении и развитии прежнего курса «балансирования».

Немаловажную роль в укреплении непримиримой позиции Израиля играло сионистское лобби в США, особенно Американо-израильский комитет по общественным делам, который вёл активную произраильскую деятельность. Не случайно в США совершали периодические поездки так называемые израильские «бригады правды», возглавлявшиеся Эбаном, Аллоном, Даяном, Рабином и другими сионистскими лидерами. Под их давлением администрация Форда выполнила почти все требования Тель-Авива о новых американских военных поставках на общую сумму 2,5 миллиарда долларов, которые должны были компенсировать некоторые территориальные уступки Израиля в торге при обсуждении второго соглашения по Синаю. Шихан признаёт, что американцы использовали в этом торге альтернативу созыва Женевской конференции как «средство угрозы».

Как отмечает Б. Рейх, США лишь на короткий срок заговорили об использовании Женевской конференции в качестве орудия всеобщего урегулирования, «но вскоре от этого отказались в пользу возобновления усилий по достижению египетско-израильского соглашения» [323] .

В июне 1975 года в Зальцбурге произошла встреча Садата с президентом США Дж. Фордом, который затем совещался в Вашингтоне с израильским премьер-министром Рабином. Во время этих переговоров уточнялось содержание второго соглашения о разъединении египетских и израильских войск, которое и было подписано 4 сентября.

Стороны достигли договорённости о новой дислокации египетских и израильских войск, об ограничении численности войск и вооружений на Синайском полуострове, а также об использовании на постах дальнего предупреждения американских специалистов. Соглашение предусматривало проход через Суэцкий канал израильских невоенных грузов. Израиль заявил о возвращении Египту части оккупированных территорий, в том числе месторождения нефти Абу-Рудайс на Синае [324] . Кроме незначительной территории на Синае, Египет ничего практически не добился.

По этому соглашению Египту передавалось лишь 5,5 процента территории Синайского полуострова, а 7 процентов территории составили буферную зону между египетской и израильской армиями. Главное же, с точки зрения Тель-Авива, состояло в том, что Египет взял на себя обязательство не использовать силу для решения конфликтных вопросов и дал согласие на присутствие американского персонала на нескольких радиолокационных станциях раннего оповещения в буферной зоне. Станции раннего оповещения, в частности станция, построенная американцами в Умм-Хашибе, позволяли Тель-Авиву быть в курсе любых передвижений египетских войск. Тем самым в военном отношении соглашение поставило Египет в неравноправное положение.