Чтение онлайн

— Я бы не ставил вопрос так грубо, — откликнулся он. — У националистов есть хорошие генералы и войска, способные противостоять джапам — за хорошие деньги. А с другой стороны, у нас не достаточных сил, чтобы остановить их. Так что, стоит усилить потенциальных союзников, не так ли?

— Я вижу, круг ваших друзей ширится, — сказал я, думая о том, насколько тесны связи между Спенсером, Ху и несчастным Тунгом. — Итак, Тунг должен был обеспечить попадание... чая в правильные руки. Думаю, что кто-то узнал об этом и убил Тунга, чтобы самому завладеть партией. Со смертью Тунга мистер Ху (или тот, кто в действительности стоит за всей этой операцией) доверил вам завершить ее? 

— Все правильно, по всем пунктам, — ответил с ухмылкой Спенсер. — Для моряка вы не такой уж тугодум.

Я пропустил шпильку мимо ушей, но выражение моего лица стерло улыбку с лица, и он продолжил более уважительным тоном:

— Полагаю, что кем бы ни был этот Линг, он работал не на Тунга, а на того, кто его убил. Вы правильно сделали, что отказались передать ему партию чая. И возможно, он думал, что, устранив вас, он сможет договориться со старшим помощником. Однако, в отличии от Тунга, я не знаю, кто является настоящим получателем, и, подозреваю, мистер Ху также не в курсе. Но есть люди, которые, надеюсь, смогут помочь.

— Очередные ваши друзья?

— Не совсем, но некоторые китайцы, имеющие пользу от существования Международного Сеттльмента, будут более склонны видеть его в существующей форме, нежели под непредсказуемым контролем японцев.

— Лучше белый дьявол чем...

— Что-то вроде этого, — согласился Спенсер.

Я посмотрел на него вопрошающе:

— Но вы ведь рискуете, использовав мое судно для контрабанды опиумом и сообщая мне об этом. Что помешает мне сообщить об этом властям? Или самому продать его?

— Риск обдуманный, — ответил Спенсер с холодной улыбкой. — В таком случае вы наживете себе еще больше врагов. Может, вас это и не заботит, но после ваших приключений и Веваке и Лоренгау вам в будущем могут понадобиться друзья.

Я все еще был зол и немало разочарован тем, что мистер Ху недостаточно доверял мне, чтобы поделиться этой тайной. Но, как сказал Спенсер и как я сам знал из собственного горького опыта, порой лучше ничего не знать. И если даже он ввел меня в заблуждение, было бы большой ошибкой делать из мистера Ху врага. Кроме того, я в самом деле любил этого старика. Чего нельзя было сказать о Спенсере. Я имел ощущение, что его дружба продлится только до того момента, когда я перестану быть ему нужен.

— Я в состоянии позаботиться о себе сам, — прорычал я, — и не уверен, что нуждаюсь в вашей дружбе.

— Однако в ней возникла необходимость некоторое время назад.

Я раздраженно фыркнул — мне было нечего ответить. Меня застали врасплох, но такое не повторится.

Спенсер взглянул на наручные часы:

— Ну что ж, покончим с ленчем. Предлагаю вам вернуться на судно, и пусть кто-нибудь займется вашими ссадинами, а я, согласно с инструкцией мистера Ху, попробую найти истинных получателей чая. Вам знаком "Замечательный мир", капитан?

— Да, это ночной клуб во Французской Концессии.

Я хорошо знал этот клуб, прибежище всяческих пороков и преступников Шанхая. Им владел коррумпированный полицейский чин. Крамп достаточно точно описал его Мак-Грату. Для тех, кто мог себе это позволить, он предоставлял массу развлечений как с надетыми, так и со спущенными штанами.

— Отлично. Тогда давайте встретимся там вечером, скажем, в 10 часов. После того, что произошло сегодня утром, я советую вам захватить с собой пару надежных спутников. Посещение несколькими моряками ночного клуба не должно вызвать подозрений. Держите, — майор протянул мне несколько банкнот. — Я удаляюсь, а вы расплатитесь по счету. Останется достаточно, чтобы взять такси до порта. Итак, в десять вечера. Удачи!

Я неохотно пожал протянутую руку, чувствуя себя немного как Иуда, продавший душу за тридцать сребреников. За цену обеда и такси я стал в некотором роде пешкой майора Спенсера в игре, в которой большинство игроков мне были незнакомы, и на доске, о размерах которой я мог только предполагать.

Было видно, что юный Мак-Грат был зачарован парадом ошеломляюще красивых женщин в ярких цветных чонсамах, которые, как и обещал Крамп, имели сбоку разрезы почти от талии. Он сидел между мной и Крампом за столиком на третьем этаже "Замечательного мира", наблюдая кабаре китайских акробатов и фокусников. Окружающие нас столики были заняты самодовольными и экстравагантными мужчинами и женщинами европейского, китайского и смешанного происхождения, чье внимание было направлено частично на кабаре, а частично на то, какое впечатление они производят на других. Многоязычный говор, шампанское, виски, водка, дорогие сигары и экзотически выглядевшие сигареты. Между столиками сновали "певчие птички", готовые присесть и пофлиртовать за цену выпивки, или пообещать большее тем, кто на это способен. Я заказал всем пиво, и три больших запотевших бокала были доставлены официанткой в короткой юбчонке, которая суетилась вокруг меня, пытаясь угадать, на какой размер чаевых она может рассчитывать, и одновременно бросая озорные взгляды на Мак-Грата.

К этому моменту Линг, должно быть, осознал, что его первые попытки заставить меня расстаться с партией опиума провалились. Зная ее ценность в Шанхае, я нисколько не сомневался, что он — или тот, кто стоял у него за спиной — не захочет выпустить из рук такой лакомый кусочек. Я также удивлялся опрометчивой попытке мистера Ху провезти контрабанду в Шанхай, рискуя при этом и своим судном, и лично мной. Тот факт, что он скрыл от меня суть дела, говорил о том, что политическая ситуация в Китае становилась весьма опасной. А чувствительные носы таможенной службы подозрительно ничего не почуяли, хотя слух о контрабандном грузе попал в чужие уши. Из этого следовало, как намекнул Спенсер, что власти приложили бинокль к слепым глазам. Что все еще оставляло меня наедине с задачей, как безопасно передать груз тому, на кого укажет Спенсер как на истинного получателя.

Мне также пришло в голову, что пользующийся дурной славой ночной клуб был необычным местом для такой трансакции, так как служил притоном для множества известных гангстеров и рэкетиров, которые были бы не прочь наложить на нее руки. С другой стороны, клуб был хорошо известен и властям. Не было необычным увидеть высокопоставленных чиновников плечом к плечу с деятелями подпольного бизнеса, так что повторение силовой акции здесь было маловероятным. Тем не менее, я прислушался к совету Спенсера и взял с собой "уэбли". Крамп, Мак-Грат и я представляли собой достаточную силу, способную противостоять и численно превосходящему противнику.

Я доверил Мак-Грату нести портфель с находящимся внутри коносаментом, и он держал его на коленях, пока такси везло нас сквозь шум и суету оживленного вечернего движения по Бродвею, через мост Гарден-Бридж и далее на юг вдоль Бунда к авеню Эдуарда VII. Крамп и я все это уже видали не раз, но Мак-Грат широко открытыми глазами смотрел на прекрасные здания и яркие огни Бунда. По авеню Эдуарда VII проходила граница с Французской Концессией. Такси резко свернуло направо и по изогнутой улице, обрамленной рядами платанов, дошло до угла бульвара Де Монтиньи, на который выходил фасад в стиле барокко пятиэтажного здания "Замечательного мира".

Оказавшись внутри, я повел своих по лестнице на третий этаж, и попросил столик на четверых — с расчетом на ожидаемого гостя. Помещение было переполнено, но блеск золота, сунутого в ладонь унылого портье, купил его неискреннюю улыбку и небольшой, но подходящий столик с неплохим видом на сцену. Крамп улыбнулся на выпученный взгляд Мак-Грата и дернул его за рукав.

— Держи себя в руках, третий, ты скоро пустишь слюну.

— Извини, чиппи, я никогда не видел ничего подобного.

— Да уж, необычный вид, это точно, — ответил Крамп. — Здесь можно получить любое удовольствие, какое только сможет вообразить мужчина. Девки, мальчики, девочки и мальчики, выпивка, гашиш, опиум. Все что только придет в голову.