Чтение онлайн

— Я понимаю, но решения не изменю. Когда мы сможем это сделать?

— Сейчас вас отведут в кабинет, возьмут все необходимые анализы. Завтра я жду вас во второй половине дня.

Выйдя из клиники, я втянула полные легкие воздуха. На улице было жарко, но находясь там, мне было сложно дышать, хотя в кабинете была приятная прохлада. Мне страшно и так не хватает мамы, ее поддержки и крепких объятий. Будь она жива, всего этого не было бы. И будь я в такой ситуации, она не позволила мне совершить этот поступок. Но сейчас все так, как есть и не имеет значения, что было бы если.

Выйдя из машины такси, я медленно шла к дому, потом к лифту и, в конце концов, к двери квартиры. Я не хочу быть здесь, но больше мне некуда идти. Нужно перетерпеть этот день, завтра меня тут уже не будет. Открыв двери, обнаружила, что Адама дома нет, что и к лучшему. Я не хочу и не могу его видеть сейчас. Слишком больно.

Приняла душ и переоделась. Собрала в сумку, совершенно маленькую, свои вещи. Именно свои, ничего того, что покупал или дарил парень я не взяла. Все это не мое. Достала браслет, подаренный на свадьбе, и положила на комод, он тоже не мой. С потайного кармана достала кулон из серебра, который купила Адаму за свои деньги. Когда была в магазине с Дильназ. Изначально я хотела подарить ему подвеску, что когда-то подарила мне мама, но потом все же поняла, что она уж сильно женская. И когда увидела в магазине эту, поняла, что это то, что я хочу подарить парню. Это был продолговатый плоский кулон с гравировкой на турецком: «Sadece dudaklarin bana dokunabilir». И я все же оставлю его тут, не имеет смысла выкидывать его, ведь покупала я его именно для своего мужа. Пусть сам решает, что с ним делать.

Взяла листок и написала короткую записку:

«Я сделала, как ты хотел. Но жить вместе я больше не могу. Не могу играть и притворяться, так же как это делаешь ты. И, правда, в том, что я люблю тебя по-настоящему. Уже не играю. Прости, что не смогла выполнить все то, за что ты мне заплатил. Тебе решать, что делать дальше с деньгами, что ты отдал.

Эту вещь я хотела подарить тебе после нашей свадьбы. Тебе решать, что с ней делать. Пусть это будет тебе памятью обо мне, если решишь его оставить. Прощай».

Положила пока кулон с запиской в сумку, чтоб в случае чего парень не увидел все это раньше времени, если вдруг решится вернуться домой сегодня. Желудок предательски заурчал, правда, не мешало бы и поесть. Пошла на кухню и решила перекусить на скорую руку, готовить желания нет вообще. Сделала бутерброд и чай и сев у окна, снова окунулась с головой в свои мысли.

— А что, с готовкой завязано? Не ты ли говорила, что будешь снова приучать меня к домашней еде? — говорит так, будто и не было этих нескольких дней, и это не он говорил мне убить нашего ребенка. — Хорошо, что перекусил в офисе. Бутербродами я уж точно не был бы сыт.

— Нет настроения. — Не глядя на мужа, ответила, есть уже не хотелось, но чай я все же допила. — Я была у врача, на завтра назначен прием и все будет решено, не переживай.

— Я не переживал. Знал, что ты не оступишься и сделаешь все так, как я сказал. — Снова это едкая улыбка, это не тот парень, которого я полюбила. — Деньги-то немаленькие. Сама понимаешь, что будет, если ты не сделаешь этого.

— Поэтому я это и сделаю. Завтра. — Встала и, поставив кружку, пошла в сторону спальни. — Извини, нужно выспаться перед завтрашним днем.

— Все в порядке? — Не дав мне уйти, схватил за локоть. — Ты какая-то странная, будто что-то задумала, а я как дурак не вижу.

— Нет, я просто устала, правда. Больницы выматывают. — Натянуто улыбнулась.

— Хорошо, иди спать. Я тоже скоро приду, в душ схожу. — Парень наклонился и поцеловал меня в висок, а у меня все тело закоченело от этого жеста. — Все будет как раньше. Все просто, только мы с тобой и никаких проблем.

— Да. Все будет как раньше, — улыбнулась, а парень отпустил меня. Ушла в спальню и, переодевшись, легла в кровать. Да любимый мой, ты прав. Все будет как раньше.

Алина

Меня поглощает тьма. Что-то темное протягивает ко мне свои лапы, и я кричу, вот только голоса не слышно. Чувствую, что меня схватили и сжимают так сильно, что дышать невозможно, но не вижу ничего и вырваться тоже не могу. Резко открываю глаза, вокруг темно, на часах всего четыре утра. Включаю светильник у кровати, Адама нет и, судя по кровати, и не было. Бреду на кухню, в горле пустыня, а сердце до сих пор стучит в сумасшедшем ритме. Вдох выдох. Нужно успокоить себя, это всего лишь сон.

На кухне тоже темно. Видимо мой муж решил не ночевать дома. И мне должно быть все равно или даже радостно от того, что этот человек сейчас далеко от меня, но на душе мерзко, что сейчас он с кем-то. Может даже с Гузель и ее малышкой. В сердце ударяет укол ревности. Лин он принял и смог найти для нее место в своем сердце и жизни, а наш ребенок недостоин его любви. Нашего малыша он так просто решил убить.

Интересно, каким бы он был? Почему-то думаю, что это был бы мальчик. Он был бы с такими же глазами, как у его отца. Наверное, Адам сможет стать хорошим отцом. В будущем. А может дело во мне? Я ведь ему не ровня. Мы разные во всем и это даже если не брать во внимание деньги. Разница менталитетов и многое другое. Но еще я думаю дело в любви. Когда мужчина любит, он ни за что не откажется от ребенка, который зачат с любимой девушкой. Тут я дура, которая втрескалась как идиотка, а теперь остается лишь пожинать плоды.

— Почему не спишь? — от страха я выронила стакан с водой, он разлетелся на осколки у моих босых ног. Ну, твою ж налево.

— Какого черта ты тут сидишь? — Адам сидел в кресле, на него не падал свет, поэтому я даже не заметила парня. Наклонилась и начала собирать осколки.

— Оставь, домработница завтра уберет. — Он отпил янтарную жидкость прямо из изрядно опустевшей бутылки. Кажется, кто-то решил надраться в стельку.

— Да уж нет, чтоб ты еще, не дай Господь, угодил в эти осколки? Нет спасибо, не рассыплюсь. — Я собрала крупные стекла и, выкинув их в мусор, принялась сметать остатки.

— С тобой всегда так. Ты знаешь, что перечить мужчине чревато последствиями? — смотрит в душу как будто, я не вижу его достаточно хорошо, но этот взгляд чувствую всеми фибрами.

— Это у вас так. У нас в стране нет таких жестких ограничений для женского пола. У нас свобода слова. Хотя я не сказала бы, что у тебя в семье не так.

— То, что видела ты, лишь обложка. У нас все решает в семье мужчина. И как скажет отец, так мать и поступит и не важно, нравится ей это или нет. Она его уважает, а значит и слушается во всем. Он ее муж. И этим все сказано.

— Мне кажется или сейчас тут какой-то подтекст? — я понимаю к чему все это, не дура. — Ты хочешь убедиться, не передумала ли я? Успокойтесь мистер Даниф, все уже решено. Операция назначена, я на нее явлюсь и сделаю все, как и обещала. Тебе не о чем переживать.

Как же мне сейчас сложно держать лицо, не показать, что мне больно. Не показать, что меня разрывает от его этого решения, которое уничтожает нас. Тех самых нас, которые едва только успели создаться из фальши и обмана.

— Да, у тебя есть весомые основания поступить именно так, как я сказал, верно? Бабки! Огромные по твоим меркам, чертовы бабки. — Он откинулся в кресле и начал смеяться, но как-то так страшно, что у меня тело мурашками покрылось, захотелось спрятаться от него.