Чтение онлайн

— Так, выходит, — горячился Кашинский, — надо ждать, когда весь народ познает научные осповы социализма?.. Х-ха! Этого мы никогда не дождемся! Жесткая, решительная борьба должна сама просветить массы. Она им и покажет их настоящих врагов!

— Во-первых, не «ждать», а во-вторых, не о каком-то поголовном просвещении социализмом идет речь, но о создании рабочей партии, которая организует рабочий класс и поведет его на борьбу. Наша цель и должна быть именно таковой — вызвать рабочее движение и организовать рабочую партию… — Михаил усмехнулся. — А ставка на горстку героев, одухотворенных идеей, — это вчерашний день! Ныне мы твердо должны стать на почву западноевропейского рабочего движения, если хотим серьезно отдать себя классовой борьбе рабочих.

— Ага-ага! Давайте жить, как сказано в одной сказочке: помаленьку-то покойнее, а потихоньку — вернее! — Егупов усмехнулся. — Оно ведь как: и капля камень долбит! Слышали! Но чтоб продолбить камень, этой капле понадобятся миллионы лет! У нас таких сроков нет в распоряжении! Но у нас есть кое-что подейственпей…

— Все тот же террор? — прямо спросил Михаил.

— Да, все тот же террор… — с вызовом ответил Егупов.

— Весь террор стоит на гордом избранничестве, на групповом или одиночном героизме. И в этом вы видите путь?! — Михаил покачал головой. — Не клан заговорщиков, а общность с теми самыми людьми, ради которых объявлена борьба!

Егупов поморщился, усмехнувшись, спросил:

— Неужели вы и впрямь верите, что можно пробудить в какие-то несколько лет весь народ?! — Не дожидаясь ответа, выкрикнул: — Да этого века еще надо ждать! Века! Только набат, только решительные действия могут поднять массы! Уверен! Любые действия, ведущие к обострению борьбы, к созданию революционной ситуации, годятся для нас, революционеров! Любые! Цель оправдывает средства! Я так считаю!

— Цель оправдывает средства?.. Эти слова мне приходилось слышать уже не раз. Нет! Скверные средства способны сделать столь же скверной и саму цель. Привыкнув к дурным средствам, человек неизбежно исказит и саму цель. Эти три слова столь же пошлы, как и вот эти три: «Победителей не судят…» Есть в таких словах явный разлад с совестью, даже полный отказ от нее…

Люди, исповедующие такие принципы, не имеют права называться революционерами, ибо революционер доджей быть человеком твердых и чистых принципов.

— Значит… вы… совершенно не приемлете террор? — спросил Кашинский, и Михаилу стало ясно, что спрошено было с подвохом.

— Совершенно не приемлю, — твердо ответил он.

— Хорошо… Хорошо… — Кашинский принялся листать тетрадочку, лежащую перед ним на столе. — Давайте посмотрим, как об этом сказано самим Марксом… Вот! — Он хлопнул по тетрадочке. — Я специально выписал, послушайте: — «Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым». Что вы на это скажете?! — он уже с вызовом посмотрел на Михаила. — Тут не может быть двух толкований. Понимать эти слова можно лишь однозначно, лишь так: когда старая общественная форма уже готова разрешиться от бремени новым общественным строем, насилие должно сыграть роль повивальной бабки! То есть помочь родам!..

— Да, толкование верное, — Михаил усмехнулся, — но в том-то и дело, что тут разумеется не террор, а именно сама революция! Разве же не понятно?! Революция — да! Тут насилие — неизбежность. Старое не уступит новому своего без борьбы. Но к этому надо еще подойти! К этой явной беременности старого общества новым, к этим родам! В нынешнем положении все еще весьма далеко от родов. Мы с вами еще так малочисленны. Надо накапливать силы, глубоко и серьезно готовиться к тому последнему акту. При беременности, — Михаил подмигнул Кашинскому, — не торопятся, иначе может получиться выкидыш…

Егупов неожиданно расхохотался:

— Браво, Михаил Иваныч! Ловко сказано!..

Кашинский глянул на него, как на перебежчика, захлопнув тетрадочку, сказал, ни на кого не глядя:

— Не знаю… Сказано, может быть, и ловко… Но на всем этим нет революционной поэзии, нет порыва… У некоторых марксистов все расписано, все по полочкам. Вот тут — политэкономия, вот тут — натурфилософия, вот тут—«Манифест»… Мне больше по душе схватка! В открытую! Импровизация борьбы… Хотя… я тоже считаю себя марксистом…

— Им-про-ви-за-цня… — усмехнулся Михаил. — Вот-вот… А истинная революционность — большое, трудное, рассчитанное на терпенье и годы дело…

— Ладно! — примирительно махнул рукой Кашинский. — Мы собрались не ради того, чтобы иметь возможность продемонстрировать, так сказать, свое полемическое мастерство.

— Само собой! — Михаил согласно кивнул. — Да мы этим и не занимались. Мы, так сказать, пытаемся установить истину. Это необходимо. Особенно — для начала.

— Да, да. Именно в спорах рождается истина! — вставил свое слово и Егупов.

Кашинский пристально посмотрел на него: какую же новорожденную истину тот имел в виду?..

Егупов нервно передернул плечами и опустил глаза.

— Ну что же, — сказал Кашинский, — поскольку у нас сегодня сразу же возник разговор о заблуждениях, существующих в интеллигентской среде, с упоминанием заблуждений Петра Лаврова, я полагаю на следующем собрании нам необходимо более конкретно поставить этот вопрос. Ведь он касается именно нас!

— Да, да, об этом надо потолковать как следует! — поспешил согласиться Егупов.

— Так вот я предлагаю, — продолжал Кашинский, — иа следующем нашем собрании прочесть и обсудить статью Веры Ивановны Засулич. Статья эта так и называется: «Революционеры из буржуазной среды». Думаю, Михал Михалыч возьмется ее прочесть, а также выступить со своими комментариями к ней…

Егупов согласно кивнул.

— Только вот что… — добавил Кашинский, — статья для чтения на собрании великовата, так что, я полагаю, из нее надо исключить те места, которые вы найдете лишними, необязательными для нас. Главное — сохранить суть статьи. Думаю, со мной все согласны но этому вопросу?

Все были согласны.

— Так-с, значит, этот вопрос исчерпан! — Кашинский хлопнул рукой по своей тетрадочке, словно бы ставя последнюю точку в разговоре, — Только осталось выяснить, где и когда мы соберемся в следующий раз… — Он вопрошающе посмотрел на Михаила.

— Ну, насчет «где»—дело ясное: собираться я предлагаю и впредь здесь же, у меня, — сказал Михаил, — а насчет «когда» — давайте подумаем…

— Откладывать особо не надо, — быстро вставил Егупов, явно торопясь высказаться раньше Кашинского, — организационные и всякие теоретические вопросы, — тут он усмехнулся, — надо решить как можно быстрее, чтоб приступить к настоящей работе…

— Давайте соберемся через неделю, в этот же день… — предложил Кашинский и окинул сидящих вокруг стола взглядом председательствующего. — Для вас это удобно, Михаил Иваныч?..

— Вполне, — Михаил кивнул. — Только вот что… Не исключены всякие неожиданности. Может быть, у руководителей кружков возникнет необходимость срочно повидаться со мной. Ежедневно я прихожу к двенадцати часам к себе на квартиру — обедать. В это время меня можно тут застать…

— Так, стало быть, и этот вопрос исчерпан… — Кашинский щелкнул пальцами и поднялся первым. — На ceгoдня — все! Будем расходиться. Разумеется, о предосторожностями! По одному…