Чтение онлайн

В девятом номере журнала «Литературный современник» за 1935 помещена статья К. С. Петрова-Водкина о Пушкине — ответ на анкету редакции. «С ростом во мне живописца Пушкин становится мерилом художественного такта, вытравляющим из меня упрощенную самодедьщину и провинциальное захлестывание Западом. Во все гиблые моменты русского искусства, — будь то ложноклассика, „Ропетовские петушки“, натурализм, декаденство, — Пушкин оставался маяком, на который правили передовые работники искусства. Пушкин первый за нашу творческую историю поборол до конца монашеско-византийское влияние на мысль и ритмику русского художника. Он первый подошел к зарисовке образа непосредственно и вплотную, оголив образ от стилизаторства и сюсюканья над ним. <…> Сверхмощное мастерство, широта замыслов, четкость художественных образов и глубочайший солнечный оптимизм Пушкина дают нам, работникам искусства, пример к созданию таких произведений, которые станут ценностями мирового масштаба, достойными встать вровень с могучим строительством нашей великой родины» [702] .

Работал в Детском Селе над картинами «Весна», «Портрет дочери художника».

12 сентября в Москве открылась выставка ленинградских художников. Петров-Водкин экспонировал картины «Тревога», «Весна» и др. (всего пять произведений). «На 1-й ленинградской выставке, по моему мнению, живопись присутствовала в работах 4-х художников: Карева, Петрова-Водкина, Лебедева и Тырсы. Но преобладают остатки малограмотной группы куинджистов с их многометровыми полотнами…» Впечатление Митрохина высказано в связи с открытием выставки ленинградских художников в Москве 12 сентября 1935 [703] .

«Итак, была „Тревога“, вслед за которой сейчас же выпаливается (и это начало моего выздоровления) „Весна“. В ней я чувствую неудачу. Я с ней не спорю, но она мне более чужда, чем „Девушка у окна“, чем „Тревога“. В чем дело? Может быть, кто-нибудь скажет и осветит вообще недостатки моих работ и в особенности <остановится> на том, чтобы сказать, в чем же дело с моей „Весной“. Любви нет, жизни нет» [704] .

5 октября в газете «Советское искусство» была опубликована статья К. С. Петрова-Водкина «Актер и художник». «Переход от живописной работы к театральной для меня всегда труден. <…> В своих набросках я пытаюсь представить себе бытовое окружение какой-либо сцены или целого акта. В процессе, казалось бы, безнадежного блуждания возникают островки живописного пространства. Наконец, является и представление о „цвете“, который соответствовал бы замыслам автора и режиссера. В зависимости от согласованности этих замыслов с моими выясняются и перспективные особенности построения данного спектакля. Особенности эти дадут возможность расширить зрительное событие за пределы сценической коробки, и они-то должны подчеркнуть отличие пространства на сцене от архитектурного пространства зрительного зала. Когда предварительная обстановка выяснена, я всегда перехожу к главному участнику театрального действия, к сердцу театра — к актеру. Ведь в конце концов, как бы мы ни ухищрялись в оформлении, но если актер не донесет до зрителя конечный смысл пьесы, то и вся наша работа останется втуне. И вот меня всегда беспокоит, как примет актер организованное для него пространство, поможет ли оно ему в его творческой задаче, или же мое оформление помешает его работе. Вот таким образом я оформитель пьесы, полностью вхожу в театральный коллектив, создающий спектакль» [705] .

Работал над декорациями и костюмами для спектакля Ленинградского академического театра драмы «Женитьба Фигаро» Бомарше в постановке режиссера В. Ф. Дудина. Премьера состоялась 19 декабря. «„Женитьба Фигаро“ — это образцовая классическая комедия. Это лучшее, на мой взгляд, произведение Бомарше изяществом и стройностью своей композиции напоминает мне картины Ватто. Заразительное веселье и чисто французское остроумие искрятся в ней от первой фразы Фигаро до „Мнения“ Бридуазона об этом, по истине, „Безумном дне“. На протяжении всей пьесы сохранено настоящее французское чувство комедийного такта, не переходящее нигде ни в грубый шарж, ни в психологический драматизм. По настойчивому указанию Бомарше действие „Женитьбы Фигаро“ происходит в Испании, даже точнее — близ Севильи. Этому указанию автора я и следовал в оформлении спектакля. Испанский стиль мной изображен в его средневековых основах, с привходящими влияниями искусства мавров. И только в последнем акте, уже как влияние французского искусства, мной была дана декорация боскетного сада. Такой же стилистический принцип выдержан в костюмах действующих лиц» [706] .

«Выдающийся русский художник К. Петров-Водкин, — пишет один из современников спектакля, — предложил интересное оформление для комедии Бомарше „Женитьба Фигаро“ красочное, нарядное, праздничное и… самодовлеющее. Он воспроизвел чудесный старинный гобелен, заполнивший всю сцену снизу доверху. Гобелен этот с изображением средневекового рыцарского турнира, словно огромное живописное полотно в выставочном зале, подавлял, принижал актера своими масштабами, привлекая на себя все внимание зрителя. Чисто живописная цель увлекла художника куда больше, чем цель театральная — создать художественную обстановку сценического действия» [707] .

Участие в выставке «Художники советского театра (1917–1935)», организованной Ленинградским отделением ВТО. Экспонировал шесть эскизов декораций к «Братьям Карамазовым» (1926) и 25 акварельных эскизов декораций и костюмов к «Женитьбе Фигаро».

Получил квартиру и мастерскую на Кировском проспекте, дом 14, квартира 20. Семья переехала в Ленинград. «Из Детского Села мы переезжали в Ленинград зимой 1935 года, почти под Новый год. <…> Ленсовет выделил отцу квартиру в кооперативном доме Рабиса. <…> На шестом этаже, над нашей квартирой располагалась мастерская <…> Картин было много, большинство из них стояло маслом к стене <…> На стенах постоянно висели лишь два портрета мамы: 1910-го и 1934 года (в голубом платье), остальные часто менялись. <…> Рядом в соседней квартире жил со своей семьей художник Алексей Федорович Пахомов <…> Они часто заходили друг к другу. <…> Другой ученик отца А. Н. Прошкин [вспоминал]: в этом доме жили по другой лестнице ученик Кузьмы Сергеевича известный театральный художник Владимир Владимирович Дмитриев и молодой в те годы, но уже заявивший о себе композитор Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Они также навещали Кузьму Сергеевича…» [708]

М. М. Штраух обратился к Петрову-Водкину с предложением оформить постановку пьесы М. Горького «Последние» во МХАТе к Горьковскому фестивалю в 1936 году. Спектакль в оформлении Петрова-Водкина осуществлен не был [709] .

Продолжается идейно-художественная борьба в советском искусстве. В архиве художника сохранилась статья (без подписи) под названием «Вдали от жизни», опубликованная в «Комсомольской правде» 4 марта. В статье, направленной «против формализма и штампа в изобразительном искусстве» в качестве отрицательных примеров названы: спектакль «Аристократы» в постановке Охлопкова, оформление Шифриным пьесы Светлова «Глубокая провинция», произведения М. Соколова (за подражание французам), Тышлер (цикл «Цыгане»), ленинградцы Самохвалов и Пахомов. Высказаны упреки в формализме Д. Штеренбергу, целиком осуждены выставки Шухаева и Фонвизена, Поощрительную оценку «за перестройку» получили А. Гончаров, Ивановский, Истомин. Осуждаются «за сусальность» Чепцов, Кацман, Космин, «за реставрационность» В. Яковлев, «за иконность» В. Фаворский.

В заметке газеты «Известия» (12 марта), также сохранившейся в архиве художника, сообщается, что ряд художников самокритично оценивали свое творчество: А. Гончаров, Лентулов, Удальцова. «Кацман осудил себя за натурализм… Резко возражал всем Никритин».

В июне работал в деревне Юрьево под Новгородом. Здесь были написаны: «Дочь рыбака», «Портрет дочери хозяина на фоне листвы (Девочка в лесу)» и др.

21 октября в газете «Правда» опубликована статья К. С. Петрова-Водкина «Работать хорошо и радостно», написанная в связи с подготовкой всесоюзной выставки «Индустрия социализма». «Для выставки „Индустрия социализма“ я готовлю большую картину „Новоселье“. Работа над ней сейчас в самом разгаре. Работать хорошо и радостно. <…> Участвовать в выставке „Индустрия социализма“ — большая честь для каждого советского художника. Работа увлекательная, но вместе с тем сложная. Об этом я могу сказать не только по своему опыту. Как член жюри выставки я недавно знакомился с работами художников Ленинграда. Общее мое впечатление таково: Ленинград готовится к выставке довольно активно» [710] .

30 октября в газете «Ленинградская правда» была опубликована заметка Петрова-Водкина «Художники к 20-летию Октября» (о выставке ленинградских художников).

В октябре во время подготовки персональной выставки художник работал над статьей «При многочисленных встречах со своими старыми работами», которую предполагал опубликовать в газете «Культура и жизнь». Статья не была опубликована. В черновиках и набросках статьи художник внимательно анализирует свой творческий путь: его основное движение и боковые ходы, дает оценку многим работам разных лет.