Чтение онлайн

«Задерживаясь особенно на анализе Петрова-Водкина, Галасси находит, что его искусство, вышедшее из постсезанистических и кубистических течений, ищет новых путей в стилизационных приемах восточных икон. Галасси не без удивления констатирует, что созвучие элементов столь разнородных, не только не вносит разноголосицу, но сообщает творчеству Петрова-Водкина характер поэтически оригинальный, хотя и не лишенный странности. Галасси анализирует колорит, композиционные и технические приемы Петрова-Водкина, его тематику. Он заканчивает мыслью о близости нашего мастера к молодым художникам „novecento“» [640] .

В студенческой газете Академии художеств появилась заметка о педагогах-художниках А. Кареве, А. Матвееве, К. Петрове-Водкине: «Часть профессуры совместно с частью студенчества ведет работу аналогичную с шахтинскими вредителями» [641] .

В Детском Селе по совету В. Шишкова и А. Толстого приступил к работе над первой частью задуманной автобиографической трилогии. Важной причиной нового обращения к литературе была болезнь и запреты врачей на работу в живописи.

В июле — августе несколько дней провел в деревне Песочки, где в это время жил его сотрудник по Академии художеств А. И. Савинов с сыновьями и студентами. Там же проводили отпуск и другие ленинградские семьи. В поисках Пришвина, по другой версии — Разумника, Петров-Водкин пришел в дом, где в это время жили Котляровы. Здесь был написан портрет Наташи Котляровой «Девушка у окна» [642] .

«Он удивил меня сходством с портретами Максима Горького: тот же склад лица, те же усы. К тому времени он уже сбрил бороду и никогда больше ее не отпускал. <…> Козьма Сергеевич учил нас с папой петь старые каторжные песни. Голос у него был несильный, но пел он точно, а мелодии, которые мы слышали от него, как будто связаны были с окружающими полями и высоким небом. <…> Вместо трех дней Кузьма Сергеевич прожил в Песочках десять. <…> Смущало его, что пришлось работать красками, приготовленными не так, как он привык — на керосине. <…> он долго усаживал меня то так, то этак. Наконец я села на стул так, что одно окно во дворе оказалось у меня за спиной, а другое, выходившее на дорогу, было передо мной. Художник добился свойственного его полотнам необычного освещения. <…> Первый набросок лица и фигуры мелом был необыкновенно хорош, при чем было явно очень большое сходство, утраченное позднее. <…> — „Будет вам не восемнадцать, а тридцать два года, тогда вы скажете, что похоже. А сейчас вот глаза живые“» [643] .

Принял участие в сборнике, посвященном памяти его талантливого ученика А. А. Лаппо-Данилевского (1898–1920).

«В искусстве самое трудное — сочетание и соравенство формы и содержания; этот профессиональный такт и был всецело присущ чисто европейского характера таланту Лаппо-Данилевского. Основной же чертой его творчества было органическое понимание пространственности, и в этом понимании — вся острота рисунков Лаппо» [644] .

С 18 октября по 9 декабря в Питсбурге (США) экспонировалась организованная отделением изящных искусств Института Карнеги 27-я международная выставка живописи, участниками которой были П. П. Кончаловский, Ф. А. Малявин и К. С. Петров-Водкин, представившие 13 произведений. В архиве художника сохранилась вырезка из американского издания (название не указано, рубрика «Художественные сезоны») с заметкой Маргарет Бреунинг. Автор утверждает, что Международная выставка Института Карнеги является чрезвычайно интересным событием среди местных выставок. В заметке, в частности, говорится о работах Петрова-Водкина — большом успехе «Натюрморта с черемухой» и менее привлекательной, но высоко индивидуальной картине «После купанья»: «Petroff-Vodkin’s „Lilacs“, placed on a large red blotter with gargantuan inkwell and match box against a resounding blue, comes off happily. His figure painting „After the Bath“ less insistent, yet highly individual» [645] .

В январе в Детском Селе закончил первоначальный вариант повести «Хлыновск» под названием «Мой путь». Начал писать очерк «„О мире искусства“. Отрывок из воспоминаний».

В марте состоялась переписка с Мейерхольдом по поводу готовящейся в ТИМе постановки пьесы И. Сельвинского «Командарм-2». Петров-Водкин выступил в качестве консультанта. Ему, в частности, принадлежит цветовая идея костюмов: сочетание черного цвета кожаных курток с золотистым овчинных тулупов. Оформление спектакля реализовал С. Е. Вахтангов. Исполнение костюмов и грима В. В. Почиталова.

«Сообщите, позволит ли состояние вашего здоровья взяться за работу по костюмам „Командарма“, условия, дату приезда Москву». «Положение здоровья санаторное. Никакой возможности прибыть в Москву. Очень сожалею. Письмо следует» [646] .

«Многоуважаемый и дорогой Всеволод Эмильевич, очень досадно, что так вышло с моим здоровьем, и я могу Вам быть полезным вот только в этой консультативной форме, да и то очень сжатой. Что касается костюмов к „Командарму“, композиционно их можно было бы разрешить следующим образом.

1) Цветовая гамма: исключить из нее совершенно все

Жму крепко Вашу руку, дорогой Всеволод Эмильевич, и глубокий привет Зинаиде Николаевне. Уважающий К. Петров-Водкин 23.III. 1929. Д. Село, Лицей, кв. 6» [647] .

«Героическое прошлое возникает на сцене Мейерхольдовского театра как легенда. Оно становится мифом. <…> Этот прием особенно дает себя чувствовать в сцене митинга, в хоровой интермедии и в той картине, где красноармеец в бараньей скифской шубе поет песенку о братиках. Среди этих красноармейцев и командармов, показанных в сцене митинга, нет ни одного человека, который уцелел бы до наших дней. Немыслимо представить, что кто-нибудь из них учится сейчас в Академии или командует полком, дивизией, армией. Это люди, исчезнувшие на полях сражений в 1918–1919 годах, легендарные герои легендарного времени <…> неподвижно стоят они на месте со своими длинными пиками. Оттого так медленны и торжественны их движения, и печать странной задумчивости лежит на всем их облике» [648] .

«Вчера мы с мальчиками М. [Масловского-Мстиславского. — Н. А.] были в театре Мейерхольда, чтобы посмотреть „Командармов“ — пьесу, для которой я дал консультацию» [649] .

В мае в Москве участие в выставке живописи, графики, скульптуры и архитектуры общества «4 искусства», экспонировавшейся в помещении Государственного университета, был представлен картинами: «Смерть комиссара» (вариант 1927), «Рабочие (Дискуссия)», «Землетрясение в Крыму», «Мать с ребенком». В выставке участвовали 49 художников, было показано 304 произведения.

Лето (июнь — август) провели в деревне Мерово, близ Луги, расположенной в сосновых лесах. «На лето сняли дачу в дер. Мерово, близ Луги. Здесь отдыхал проф. Ланг, он наблюдал больного Петрова-Водкина» [650] .

В августе участие в выставке живописи и рисунка, кино-фото, полиграфии и скульптуры на тему: «Жизнь и быт детей Советского Союза», которая была организована в Москве при участии объединений АХР и ОМАХР, ОМХ, ОСТ, ОРС, «4 искусства», «Октябрь». В каталоге (№ 54) указана картина «Мать», возможно, речь идет о переписанной художником картине 1915 (в настоящее время в ГРМ).