Чтение онлайн

– Правда? – Я потупила взор, потому что увидела, как загорелись глаза Константина. Так же, как в нашу первую встречу у качелей.

– Ты только будь счастливой. Тебе так идёт счастье!

Я была бесконечно благодарна Косте, что он не стал рассказывать об интернате. Какой в этом смысл? Я и без него догадывалась, что Богдан сходит с ума. И мне это не интересовало. Меня больше ничего не связывало с тем местом, и я знать ничего не хотела. Будет поджидать опасность, Костя меня предупредит.

Димитрову я постелила в кухне на раскладушке, а сама приняла быстрый душ, ушла к бабушке. Так приятно было засыпать рядом с человеком, которому ты как родной.

Будильник разбудил меня в начале восьмого. Бабушка и Костя ещё спали, а я, умывшись, собралась на работу. Заварила себе чаёк, сделала в дорогу бутерброд и, написав записку, что ушла на работу, выскочила на улицу.

Магазинчик, где я работала, находился в двух кварталах от дома. К тому моменту, когда я пришла, в помещении уже была продавщица и администратор.

Продавец был один – Виталина Степановна. Приятная женщина лет шестидесяти. Когда у меня было свободное время, а Виталина Степановна не управлялась, я вставала ей в пару. Вдвоём мы естественно справлялись быстрее. Администратор – Анзур Магомедов, мужик с большой буквы «М», сверху на мою зарплату уборщицы клал тысячу за помощь. Он не смотрел на меня раздевающим взглядом и изо рта слюни не текли. Степанна сказала мне, что у Анзура есть жена, дети и совесть. Она говорила это таким тоном, что никаких сомнений у меня не осталось. И я работала со спокойной душой.

– О, Лола, доброе утро! – Поздоровалась лучезарная Виталина Степановна.

– Доброе утро! – Я прошмыгнула в подсобку, Степанна пошла следом.

– Сегодня мне поможешь, проведём инвентаризацию, да и продукты привезут. А убраться и завтра можно. – Расслабленно махнула рукой Виталина, пока я нацепляла фартук продавца и беретик, чтобы убрать волосы.

К десяти часам утра прибыла машина с новым поступлением. Пока мы всё разобрали, пока рассчитались и внесли продукты в перечень, прошла уйма времени. Периодически я сменяла Степанну за кассой, а она меня за расчетом.

Ближе к обеду ожил мой сотовый. Кроме Кости или бабушки мне никто позвонить не может. И пока на кассе никого нет, я отошла, ответить на звонок.

«Кость, что-то…». – Я не успела договорить, как парень меня перебил.

«В каком магазине ты работаешь?». – Резко спросил Димитров. Я услышала фоном какую-то мужскую речь.

«Семишагов» на Продовольственной». – Ответила я, а сердце запнулось.

«Беги, он идет туда!» – Шепчет Костя и бросает трубку.

Я, словно замершая, стою и не могу даже моргнуть.

– Лола? Лола! – Зовёт Виталина Степановна, и я оживаю.

– Да? – Слабенько пропищала я.

– Встань за кассу, мне на пять минут отойти надо.

Не зная, что ответить, я под каким-то гипнозом прохожу в зал, по пути хватая шапку, которую мне дала баба Катя, чтобы уши не мёрзли. От ужаса происходящего, я не нахожу ничего умного как засунуть в щёки скорлупу от грецких орехов, которые мы сейчас ели с Виталиной. Я нарочно пачкаю лицо пылью от грязных картофельных мешков, в то время в магазин заходит мой реальный кошмар.

– Моя башка, она просто раскалывается. – Я вижу, как за Богданом, который идёт, прислонив ладонь к голове, словно призрак следует Костя. Его глаза тут же натыкаются на меня. В них читается смесь ужаса и тревоги.

– Я только воды куплю, таблетку запить. – Бросает Бусыгин и скрывается меж полок. Я вижу его по монитору камер слежения. Он достаёт бутылку чистой воды из холодильника и направляется на кассу.

Ещё секунда и у меня откажет сердце и легкие. Звук его ботинок отдаются набатом в моих ушах. Я резко подскакиваю, когда передо мной оказывается рука Бусыгина, ставившая бутылку на прилавок.

Ледяными, грязными пальцами я берусь за пол литровую тару и с трудом пробиваю её штрих код.

– С вас тридцать шесть рублей. – Едва сдерживая во рту скорлупу, пробурчала я, стараясь не поднимать взгляд. – Будете отплачивать наличными или картой?

– Картой. – Коротко отвечает Богдан, вытаскивая из кармана банковскую карту.

– Пожалуйста. – Поворачиваю к покупателю терминал оплаты.

– Спасибо за покупку. Приходите ещё. – Богдан хватает бутылку, тут же, у кассы вскрывает её и залпом выпивает половину.

– Ох, головушка моя! – Причитает Бусыгин и, разворачиваясь спиной ко мне, выпивает таблетку. – Костян, ты чего такой серый? Это ж не у тебя сбежала девушка. – Злобно усмехается Богдан, делая глоток, опустошая бутылку. – Ну, ничего, я эту куклу обязательно найду! – От злости, он сжимает пластик, сминая его в бесформенную массу. – Где же ты, маленькая дрянь? – Уже шепотом продолжает парень, выкидывая бутылку в мусор. – Пошли, Костян, мне подышать надо.

Димитров бросает забитый взгляд на меня и вместе с Бусыгиным они покидают магазин. Я тут же выплёвываю скорлупу себе в ладони.

– Тьфу. – Отплёвываясь, я отошла от прилавка, чтобы умыться.

«Пронесло!» – Подумала я, когда умывала лицо от грязи. Сердце сделало кульбит и успокоилось.

Телефон в моем кармане завибрировал. Пришло сообщение.

«Всё хорошо, он не заметил». – Писал Костя, а я медленно съезжала по стенке на пол.

Весь оставшийся день прошёл как в тумане. Виталина Степановна, увидев меня валяющуюся на полу, перепугалась. Решила, что меня либо кто-то ударил, либо я потеряла сознание. Устроила в магазине внеплановый обед, заперев дверь и накинув на ручку надпись «ОБЕД».

Степанна налила мне крепкий горячий чай, нарезала бутербродов и принялась выслушивать мой рассказ. Когда я сказала, что на самом деле сбежала из интерната, я с опаской взглянула на женщину. Боялась, что она тут же позвонит в полицию и меня заберут. Но всё оказалось куда прозаичнее.

– Тюю, нашла, кого бояться. – Запричитала Виталина, отпивая чай. – Коли пошла такая пьянка, – заговорщицки произнесла Степанна, присаживаясь поближе ко мне, – я тоже, чай не из царей вышла. У меня мамашка, та ещё проходимка была, нагуляла меня, когда самой было четырнадцать лет. Такая вот, мелкая козявка, – показывает размер своего ногтя на мизинце, – оставила меня на голову своей матери, то бишь, моей бабке. А кому я нужна? Также попала в приют, а в тринадцать лет убежала, когда местный охранник под юбки девкам нашим лезть стал. Так что, ты меня не боись, и хорька этого, вонючего, тоже не бойся. Подурачится и отстанет. – Степанна махнула на всё это рукой и даже глазом не повела.