Чтение онлайн

Я же подарила Косте крестик на цепочке. Купила его в ювелирном. Обычный, серебряный, без излишеств. Когда ходила поминать бабушку в церкви, подошла к батюшке, попросила осветить.

– Если меня рядом не будет, пусть этот крестик защищает тебя и освещает дорогу, по которой ты будешь подниматься вперед в этой жизни. – Я сама повесила крестик на шею Косте и крепко его обняла.

Мы просидели в компании друг друга, поедая божественный торт и подпевая песням. Вкусные салаты разлетелись, словно горячие пирожки! А утром, как бы грустно мне не было, но Косте надо было ехать к Богдану.

Весь день я провалялась в кровати, периодически вставая похомячить. И естественно к вечеру у меня дико заболел живот. Я вышла в аптеку, купить каких-то лекарств и минеральной воды. А ещё, как я поняла, дело было не в еде, а в том, что у меня были критические дни, и переносила я их с трудом. Для некоторых девушек, этот период жизни бывает адским.

Повернув ключ в замке, я зашла в квартиру и замерла. Что-то было не так. Совсем не так. Я ещё не успела разуться и снять куртку, как поняла, что свет я не выключала, когда уходила. Меня не было от силы двадцать минут!

Глава 4

Я поставила на табуретку стеклянную бутылку минералки и, пощелкав выключателем, который расположился на стене у двери, поняла, что, скорее всего, выбило пробки. Ну, раз не включается. Сняв куртку, в которой лежал мобильный телефон и пакет с лекарствами и прокладками, я пошарила в трюмо, чтобы отыскать свечки. Нашла одну и, захлопнув дверь, пошла на кухню мимо гостиной.

Краем глаза увидела в комнате какую-то тень. Движение. И запах…. Этот запах я узнаю из миллиона! Бросив свечку на пол, я, словно загнанная лань, ломанулась к двери, но меня тут же ухватили одной крепкой рукой за талию, второй зажали рот и подняли.

– Не дёргайся, куколка! – Услышала я голос Богдана и моё сердце выпало из пяток.

Вот так, держа брыкающуюся меня на весу, Бусыгин вернулся в комнату и бросил меня на расправленный диван.

– Лежать! – Рявкнул парень. От того, что я не видела его лица, но слышала грозный голос, я боялась ещё больше. – Будешь рыпаться, всажу снотворное. – Сквозь зубы прошептал Бусыгин, продолжая нависать надо мной.

– Отпусти меня! – Верещала я, стараясь задеть Богдана.

Бусыгин буквально лег на меня, зажимая в кулаке мои волосы и оттягивая назад. Чтобы не заорать, я прикусила язык и замычала.

– Я с ума сошёл, разыскивая тебя по всему городу, а ты вот где развлекалась? – Конец фразы Богдан произнес как-то озлобленно. – И с кем? С моим лучшим другом. – На слове «лучший» Богдан усмехнулся.

– Что ты с ним сделал? – Рыкнула я, понимая, что с Костей что-то случилось.

– А ты не о нём беспокойся. – Сквозь зубы ответил Богдан и жестко впился своими губами мне в шею, кусая тонкую кожу.

– Перестань! – Я начала извивать, будто уж на сковородке. – Где Костя? Что ты с ним сделал? – На имени друга Бусыгин резко застыл.

– Не смей. – Тихо, едва слышно произносит Богдан, потом рявкает прямо мне в лицо: – Не смей произносить его имя! – Бусыгин сжимает пальцы на моей шее.

– Давай, убей меня. Покончи с этим. – Шиплю я ему в ответ. – Я лучше умру, чем с тобой буду!

– Почему? – Выдыхает Богдан, а я вижу в его глазах непролитые слёзы. Это сбивает с толку. – Почему ты готова умереть, лишь бы меня рядом не было? Ты будешь любить кого угодно, но не меня?

– Любовь не может существовать в одностороннем порядке. – Отвечаю я сипло. Хватка Бусыгина слабее, но окончательно руку он не убирает. – И твоя любовь, если это чувство можно так назвать, она убивает меня. Ты постоянно ревнуешь, злишься, ты окружил меня тотальным контролем, а не заботой.

– Я защищал тебя! – Раненым зверем кричит Богдан. На моё лицо падает одинокая слезинка. Это было точкой отсчета, когда взорвётся Бусыгин. – Я так сильно тебя люблю, что не собираюсь отдавать кому-то другому! – Богдан наклоняется ко мне, и я не успеваю отвернуться, чувствуя, как сминаются под диким напором мои губы. Одной рукой он продолжает сдерживать меня за шею, второй шарит по телу, стараясь быть одновременно везде.

– Хочешь или нет, но ты будешь моей. – В сумасшедшем припадке шепчет Богдан, а рука оттягивает молнию на джинсах. Меня прошибает током от понимания. – Я запру тебя, посажу на цепь, но никому не отдам. Ты только моя куколка. – И шумно вдыхает запах моей кожи.

– Мне казалось, что ты уже давно вырос из игрушек. – Выворачиваясь, я старалась не дать Богдан прикоснуться ко мне там.

– А тебя мне всегда мало. – И тут рука Бусыгина, к слову горячая и большая, нащупала резинку трусиков. – Боже, как же долго я ждал этого момента. – Голова Бусыгина покоиться у меня на груди. – Я мечтал сделать тебя своей в совершенно иной, романтической обстановке. С цветами, с шампанским, на шелковых простынях. Всю ночь любить тебя! Ласкать тебя, шептать нежности и слышать в ответ как ты шепчешь моё имя. – Какие сумасшедшие мысли у Богдана! Они пугают.

– Значит, любишь меня? – С придыханием спросила я, меняя тактику поведения. Я смотрела в его стальные глаза и видела в них какую-то бесноватость.

– Люблю. Как же сильно я тебя люблю! – Бусыгин вынимает руку и сжимает меня в талии, прижимаясь лицом к животу.

Стирая из сердца любое остатки инстинкта самосохранения, я буквально выплёвываю следующую фразу:

– Может, подождёшь моего совершеннолетия тогда? – Я сдерживала порывы броситься к двери, но пока меня так крепко держали, я пошла по другому пути. Более длинному и опасному. Но выбора у меня не было.

Не ведая, что творю, я дрожащими руками прошлась по шевелюре Богдана, успокаивая его. Просто погладила, но такая невинная ласка подействовала на Бусыгина как наркотик для наркомана. Он сначала вздрогнул, потом прижался ко мне ещё сильнее, будто боялся, что я исчезну.

– Не бойся меня, только не ты! – Шепчет Бусыгин, а я понимаю, что мне его жаль. Он сошёл с ума от безответной любви. Как и все мы, детдомовцы, он не умеет правильно раскрывать свои чувства. Мы все имеем искорёженное восприятие чувств. Любовь кажется нам чем-то запредельной и больной.

– Не боюсь. – Я хотела привстать, но Богдан тут же поднялся и с опаской посмотрел на меня. Ничего не говоря, я просто обняла его, по- человечески. – Я знаю, ты хороший человек. Просто не умеешь правильно показывать свои чувства. Я такая же. Мы все такие. Немного испорченные. – Я гладила Богдана по спине.

Мы сидели на диване и просто обнимались. Пока я не поняла, что что-то изменилось. Будто воздух стал тугим и вязким.

– Неужели ты действительно думала, что я такой тупой идиот, который поведётся на эти красивые слова? – Стальным голосом произнес Богдан, сжимая до хруста мою кисть. Я попыталась встать, но не тут-то было. – Хорошо же ты мне лапшу на уши навешала! Профессионально! – С какой-то извращенной гордостью сказал парень, пришпиливая меня к стенке. – Но после твоего побега я тебе больше не верю. – Намотав на пальцы мои волосы, он вдохнул их запах. – Такая с виду тихая, хрупкая, нежная, как хрустальная ваза, а внутри черти водятся. – И проводит пальцем по щеке.