Чтение онлайн

В завершение темы хочу заметить, что есть одна точка соприкосновения Каббалы и алхимии, которую явно не заметили все те, кто настаивал на существовании такой связи. Это смутные и все же достаточно реальные аналогии между древним документом латинской алхимии, известным как Turba Philosophorum90, и двумя Собраниями (Синедрионами) Зогара. Речь, разумеется, не о случайных формальных сходствах, хотя, если посмотреть на историю Turba, эта случайность сама по себе небезынтересна. В этой темной беседе есть заявления и аллюзии, особенно те, что касаются четырех элементов древней химии, которые явно перекликаются с некоторыми взглядами Каббалы. Если добавить, что некоторые ученые, в том числе Бертелот, считали, что Turba в том виде, в каком мы ее сейчас знаем, восходит к еврейскому оригиналу, ныне утраченному и датируемому, предположительно, временем между обнародованием Книги Творения и Зогара, всего сказанного достаточно, чтобы указать на возможность, о которой не следует, учитывая скудость имеющегося материала, распространяться дальше91.

Школы французской и английской Каббалы Викторианской эпохи стояли, как было уже показано, на убеждении, что все «оккультные науки» укоренены в тайной традиции Израиля; но правильнее, вероятно, было бы говорить, что Каббала была привита к некоторым из них и мы имеем каббалистическую астрологию и каббалистическую алхимию в таком изводе. Дабы определить, какой взгляд более верен, необходимо обратиться к истории и литературе. Только в случае ритуальной магии обе партии единогласны в отношении ее каббалистического происхождения в западноевропейском мире. Исходя из априорных соображений, мы склонны считать, что ситуация с астрологией должна в этом вопросе помочь и с таким явлением, как алхимия, а именно что в ее истории и литературе ничтожно мало того, что могло бы существенным образом связывать ее с еврейством, не считая случайных перекличек и осуждения Зогара. Астрология внешне напоминает точную науку и, казалось бы, не имеет никаких аналогий со спекуляциями теософской системы. Вместе с тем есть два неопровержимых факта, во-первых, что евреи были привержены астрологии92, и, во-вторых, что наука предсказаний по звездам, как она известна на Западе, кое-что взяла у древних евреев. Этим фактам можно противопоставить два других, не менее существенных, а именно что вклад Израиля в науку астрологию ничтожен, что астрономические писания евреев в христианскую эру восходят в основном к арабам, в то время как еврейская астрология каббалистического периода отягчена фантастическими представлениями и детскими выводами. Здесь мы не собираемся заниматься историей этого искусства: мы знаем, что Иосиф (Флавий) возводит его к Сету и уверяет нас, что лично посещал два знаменитых Столба, или Стелы, которые якобы сохранились после Потопа и сохранили выгравированные на них все законы астрологии. Иосифа легко было провести, вернее, он был склонен принимать за чистую монету любую басню, если она могла послужить подтверждением первенства его народа в области знаний. Оставим в покое Сета и Столбы; нам известно, что Древняя Халдея была великим центром астрологии, что она процветала у вавилонян, что она практически применялась в Египте; нет ничего удивительного, если евреи тоже были причастны к астрологическим познаниям каждого из этих народов. Возможно, что до христианских времен дошли определенные астрологические процедуры93. Все это, впрочем, не снимает основного вопроса; попытка найти следы Зогара или его влияния на творения евреев в области математики или естественных наук ничем не оправдана по той простой причине, что Зогар не имеет никакой серьезной связи с этими предметами. Вместе с тем мы вправе задать себе один вопрос. Астрология имеет дело с данными, история происхождения которых темна94, и есть связанные с ними доктрины, которые даже для адептов оккультизма представляются недостаточно фундированными. Было бы небезынтересно попытаться выявить, есть ли в них какие-то каббалистические соответствия, несмотря на осуждение Зогара. Что же касается данных, сомневаюсь, чтобы кто-либо предпринял попытку выявить параллели, хотя всегда существовало мнение о том, что некоторые астрологические теоремы связаны с каббалистическим аппаратом. Давайте взглянем на то, что думают по этому поводу адепты астрологии.

Соотнесение металлов в Эш ха-Мецареф со сфирот предполагает и соотнесенность с планетами; на основании изысканий Кирхера Папюс95 выстроил следующую таблицу: Кетер соответствует Эмпиреям.

Хохма – Перводвигателю.

Бина – Небосводу.

Хесед – Сатурну.

Гвура – Юпитеру.

Тиферет – Марсу.

Нецах – Солнцу.

Ход – Венере.

Йесод – Меркурию.

Малкут – Луне.

Возможно, как провозглашается в Эш ха-Мецареф, «все системы» ведут к единой истине, но эта схема не согласуется с ее собственными атрибуциями. Ее придерживается Розенрот; но Р.П. Сабатье (R.P. Sabatier) в своем странном небольшом трактате, который когда-то произвел такое ошеломляющее впечатление на французских оккультистов, Марс относит к Гвуре, а Меркурий к Ход96. Когда отсутствует единое мнение, можно сделать вывод, что проблема не представляется столь значительной и что атрибуции и схемы подобного рода дело достаточно конвенциональное и к самой астрологии имеет косвенное отношение. Однако в модерные времена все дивинационные практики, которые в каждом случае имеют или предполагают астрологические связи97, вобрали в себя каббалистические атрибуции. Так, система соответствия планетам фигур, используемых в геомантии, сообразована со сфирот; каббалистические принципы усвоены хиромантией; единственное исключение составляет физиогномика в силу того, что она никогда не стояла на переднем плане в интересах людей, считающих себя настоящими оккультистами, хотя, как мы уже видели, есть прямое основание для этого в Зогаре98.

Наиболее доступная информация по астрологии в еврейской среде в «Курьезах» Иакова Гаффареля, который строит свои наблюдения на прямом знании ее главных последователей из раввинистической среды христианской эры99. Если изложить сказанное им в одном предложении, еврейские астрологи читали небо как книгу, они и воспринимали его как книгу, и с целью систематизации его содержания для облегчения истолкования они группировали звезды в подобие иероглифических знаков, которые на самом деле были буквами еврейского алфавита. Таким образом, это был не столько астрологический процесс, сколько, скорее, дивинационный, что же касается его ценности, достаточно бросить взгляд на планисферу, выстроенную Гаффарелем, чтобы понять, сколь произвольна была эта аранжировка. В то же время это предполагает соответствие с основополагающими представлениями Сефер Йециры, хотя этот факт ни разу не был замечен ни одним из предыдущих писателей. Что может быть естественнее для тех, кто верит, будто небо и земля были созданы начертанием букв в воздухе, чем открытие этих букв в конфигурациях, пусть совершенно случайных, звезд на ночном небосводе100. Итак, на место бессмысленных мифологических фигур языческой древности они силою воображения подставляли двадцать два элемента Божественного слова, раскрытого избранному народу, и воображение, однажды уже себя оправдавшее в отчетливых начертаниях букв, стало частью схемы универсума101. Читать начертанное на небесах, так чтобы они явили смысл, скрытый там, операция не менее сакральная в своей интенции, таинственная по своим подходам и странная по результатам102, чем с помощью зогарических методов высвобождать мистический смысл, скрытый под буквой Писания. Это и есть истинная каббалистическая астрология103, базирующаяся на каббалистической доктрине, являющейся ее оправданием и коей, в свою очередь, продолжением и развитием она является. Помимо Сефер Йециры, она имеет санкцию в самом Зогаре. Но с наукой о звездах она имеет мало общего, сколь бы ни стремились увидеть это в ней в западноевропейских оккультных кругах; к их взглядам ей, в сущности, нечего ни добавить, ни прибавить, как нечего сказать западноевропейской астрологии о своем отношении к каббалистической Тайне Эйн-Соф. А посему лучше впредь не усугублять и без того путаные проблемы оккультных искусств беспочвенным предположением о гадательных влияниях и несуществующих связях104.

Конечно, трудно представить, чтобы столь богатое явление, как еврейская религиозная литература, охватывающая, как мы сами убедились в нашем исследовании, столь широкий диапазон религиозных тем, не привнесло свой вклад в знание небес. В III в. евреи Вавилонии славились как искусные врачи и астрономы, за что отчасти и по этой причине пользовались, как говорят, почетом при персидском дворе в царствование Артаксеркса. Самуил Лунатикус, которому приписываются астрономические таблицы, глава академии Нахардена, может быть ярким тому примером, а рабби Ада, также из Нахардена, другим. Рабби Абба Ариша, более известный как Вавилонский Рав, основатель академии в Суре, много занимался астрономией, и список имен можно легко увеличить. Наряду с медициной и искусством толкования снов восточные ученые евреи X и XI вв. подвизались и в астрологии. В 1150 г. или около рабби Ави Йосеф написал трактат о разумных сущностях, двигающих небеса, и о суде звезд. Абен Эзра приблизительно в то же время был широко известен, кроме своих широких познаний в области вероучения и философии, и как ученый астроном. Авраам Хийа и Авраам Нази, их современники, также прославились на поприще того же искусства. Во второй половине XIII столетия в царствование Альфонса X, короля Кастильского, который и сам был известным астрономом, раввинов особо высоко ценили за знание небес, а астрономические таблицы, приписываемые королю Альфонсу, были составлены на самом деле евреем, которого он заставил работать на себя. В XV в. в семье Алкадет было два астронома, а Авраам Закуто, автор Сефер Йохасин, был известным астрономом в царствование Фердинанда и Изабеллы.

При всей скудости этих фактов видно, что астрономия в те времена обычно увязывалась в паре с наукой о воздействии звезд на судьбу человека, то есть с астрологией, и что оккультная практика существовала в еврейской среде на протяжении большей части христианских веков.

Читатель, желающий познакомиться с основами и процедурами еврейской астрологии, может заглянуть в «Курьезы» Гаффареля, почерпнувшего свои сведения у рабби Моше, рабби Абен Эзры, рабби Якова бен Самуэля (Шмоэля) и т. д. Этот весьма ученый, хотя и несколько педантичный автор отвергает то, что называют каббалистической астрологией с ее существующей якобы схемой увязки планет и звезд со сфирот105; впрочем, та система, которую развивает он сам, не менее фантастическая: я бегло касался ее в одном из предыдущих разделов этой части. Нет смысла расширять круг ссылок, учитывая, с одной стороны, что сфиротическая астрология отвергается даже столь откровенным каббалистом, как Гаффарель, а с другой – секреты еврейской планисферы и тайны звездного письма не связаны с практическим употреблением этого искусства в европейском мире.

Можно добавить, что современный писатель У. Гордон Олд издал книгу о каббалистической астрологии106; но это не более чем процесс дивинации, типа того, что приписывали графу Каллиостро, который развил в настоящую систему и использовал в науке о звездах П. Христиан107. Ясно, что термин «каббалистический» в такой связи всего лишь fagon de parler, причем, как это ни прискорбно, в самом расхожем виде. Это становится еще более очевидно, когда мы сравним его с параллельным употреблением термина «герметический» не просто в качестве аналога, но и реального эквивалента. Олд уверяет, что описываемая им астрологическая процедура якобы «была в ходу у древних каббалистов», но это явная спекуляция, к тому же выведенная из некоторых внешних перекличек с пресловутыми картами Таро.

Несмотря на научные исследования масонства, оккультные фантазии на сей счет вовсе не вышли из древнего лабиринта мифов и легенд об истоках спекулятивного масонства.

Еще и сейчас во Франции и Англии многие некритически мыслящие писатели уверены, что корни этого явления уходят в отдаленное прошлое. В известном смысле это действительно рудименты древних таинств; но если этот термин употребляется в общем смысле, а не только как мистериальные посвящения Египта, Греции или Рима, скорее как скрытая сила и знание, которые, как полагают, стояли за философскими ассоциациями всех веков и в наиболее цивилизованных странах. В христианскую эпоху знание, которое могло бы бесследно исчезнуть, было сохранено ex hypothesi в сменяющих друг друга оккультных братствах. Одни из них сохранила история, например тамплиеры, розенкрейцеры, другие существовали под покровом молчания. Корпоративно или как-то иначе, но все они каким-то образом были связаны друг с другом, а Символическое братство вольных каменщиков последнее звено в цепи передачи этих традиций в западноевропейском ареале.

Не стоит и говорить, что ни одна из этих гипотез не выдерживает критики, но тем не менее можно предположить, что между масонами и розенкрейцерами имелась связь незадолго до и после эпохи Великой ложи 1717 г. Сведения, однако, не окончательные и, во всяком случае, неоднозначные108. Таково реальное положение дел, а отстаиваемая недалекими приверженцами древность явления никем не поддерживается вне круга самих приверженцев Ритуалов и присными. Нет даже prima facie, чтобы подтвердить идею о том, что был канал какой-либо тайной традиции, кроме своей собственной, и нет даже оснований предполагать априорно, будто она имеет что-то общее с Каббалой. По сути дела, масонство в этом отношении находится в том же положении, что и алхимия; все связи, по всей видимости, крайне неосновательны, носят случайный характер, вопрос последовательного введения столь же иллюзорен, сколько реален, скорее внешний глянец, а не проникающая в материал тинктура, и в то же время, как все позиции такого рода, это весьма интересно. Чтобы увязать все это с нашей темой, сошлюсь на тот факт, что, как только масонство вышло на историческую сцену, оккультисты и даже мистики потянулись к нему, что оно с распростертыми объятиями принимало их всех и что сейчас – конечно, в прошедшем времени – все разработали систему, гибко сообразующуюся с их частными представлениями. Как известно, в ту пору, когда всех тянуло к ритуалам, алхимики, сведенборгианцы109, мартинисты, поклонники магии, астрологи – все эти новоявленные адепты изобретали свои Ритуалы и Ступени, и так как в этот период были и каббалисты, то в том или другом случае мы слышим о каббалистических ритуалах, особенно о ритуалах и ступенях, испытавших якобы каббалистические влияния. Как не является масонство сведенборгианством или алхимией, как, несмотря на Избранных Когенов, Призывания и ритуалы Паскуалли и пресловутые чудеса Шрепфера, оно не чудотворство и не магия, так и не является оно – если только не в корнях – мистицизмом или каким-либо ответвлением истинной мистики, так не является оно и Каббалой, но оно использовалось в каббалистических, равно как и в разных других интересах.

Надо заметить, что те немногочисленные каббалистические ступени, которые оставили о себе хоть какие-то сведения, кроме имени, а также их поразительная скоротечность не позволяют что-либо сказать об их знакомстве с еврейской эзотерической традицией. Они репрезентируют Каббалу своего времени. В большинстве случаев незачем обсуждать их качество; их следы в литературе сохранились в чернокнижных Гримуарах и в «Великих Ключах», в шарлатанских чудотворениях Абрамелина и в очаровательных каббалистических реминисценциях с Господином Астаротом110 – осадок и мусор раввинских кондуитов. Поскольку эти замечания хорошо бы подтвердить документальными данными, приведу рассказ об одной каббалистической ступени, в котором, как в капле воды, отражается целый океан. В любом случае это лучшее из того, что было.

Среди неисчислимых ответвлений Братства существовала некогда Ступень Рыцаря Каббалы, которая ее адептами почиталась как исключительно высокая, а теми, кто осуждал ее за инновации, особенно те из них, что, по их мнению, никуда не вели, считалась чистым шарлатанством. По уставу Ступени задача неофита заключалась в «знании посредством чисел изумительной гармонии, существующей между Природой и Религией». В нем каббалист определяется как человек, который постиг священнотайные искусства и Царское Искусство путем приобщения к традиции. Девиз был: «Omnia in numeris sita sunt». Мастер ложи, куда вступал посвящаемый, именовался Председателем Синедриона (Санхедрина) и Рабби.