Чтение онлайн

Enciclopaedia. S. v. Bahir. По Вольфу, первое упоминание Бахира встречаем у рабби Шем-Това, младшего современника Моше де Леона. Что, впрочем, тоже неверно, потому что рабби Азриэль, автор знаменитого трактата о системе сфирот, родившийся, как мы уже говорили, в 1160 г., в своем толковании на Песнь песней, которое иногда приписывают Нахманиду, цитирует Бахир, но называя трактат не Бахир, а Иерушалми. Подтверждением может служить тот факт, что современник Моше де Леона итальянский еврей Реканати использовал эти цитаты; введенный в заблуждение названием, он решил, что они из Иерусалимского Талмуда, но впоследствии обнаружил их в тексте Бахира, который считается палестинского происхождения. Насколько старше эпохи Азриэля утерянный трактат, мы не можем предположить за неимением фактов; однако тем, что мы сказали, позиция Вольфа и Моринуса дезавуирована, что позволяет поместить Бахир в то место, которое мы ему и отвели, а именно в период между первым упоминанием Сефер Йециры и первым сообщением о Зогаре.

Название Бахир взято из Иов., 37: 21: «Теперь не видно яркого света в облаках» (Русская синодальная Библия) («Теперь люди не видят яркого света в облаках» – Английская авторизованная версия; «Теперь люди не видят света, который над (или в) облаках, и т. д.» – по исправленной редакции доктора Дарелла)10. Содержание книги, которая строится, как и основной корпус Зогара, в форме беседы прославленных мудрецов Израиля, охватывает тайну Божественных Имен и приводит полную формулу священного Шемхамфореша («Внятного Имени»), или расширенного Святого Имени. По крайней мере, часть этих разговоров можно отнести к разряду пустой болтовни, и здесь становится понятно инстинктивное нежелание Франка признать отрывки, на основании которых Бахир известен нам. Однако факты выше пристрастий, и, несмотря на то что дальнейшая история доктрины Божественных Имен может привести в уныние почитателя высокой Каббалы самой связью с этой темой, она значительно старше доктрины сфирот, не говоря уже о Большом и Малом Лице в Книге Сокрытия и позднейших каббалистических учениях, возникших на ее основании. Следует признать, что, кроме материала о составе или ступенях души и мифа о Падении, остальные фрагменты крайне схематичны и почти лишены всякого импульса для мысли; хотя местами встречаются отдельные искры. Упоминается предание о Священном Дворце, в котором обитают четыре Животных, святостью и древностью превосходящие ангелов: они соотносятся с четырьмя буквами Тетраграмматона и составляют его образ11. Они, кроме того, являются связующим звеном между высшим и низшим мирами, очевидно в силу своей близости к Божественному Имени, которым дольний мир соединяется с горним. Еще в другом месте проводится сравнение между тайнами Писания, открытыми только посвященным, и тайнами Бога, сокрытыми в Самой Его Сущности12. Говорится далее со ссылкой на авторитет рабби Аббы, что в Субботу полагаются три трапезы – первая вечером в честь Шхины; вторая в честь Ветхого Днями; третья во славу Рожденного Мудростью и Разумом, согласно доктрине Идры. Этими трапезами народ Израиля отделяется от народов-язычников, и не соблюдающий их не будет иметь места в Священном Дворце, где обитают Святые Животные13. Здесь же добавляется, что Суббота – это Имя Святого Благословенного, чем объясняется, почему избранный, соблюдающий ее, имеет привилегии быть допущенным в присутствие тех ангелов, которые суть ее образ и подобие. Мы разглядим также сложную систему символики, когда в другом месте прочитаем, что Суббота – самый благоприятный день для изучения тайного Закона, поскольку принадлежащее Имени принадлежит и Закону14: именно под таким благоприятным знаком раскрываются посвященным семьдесят способов интерпретации Святого Писания15. Заключительное слово на эту тему гласит, что всякий, исполняющий заповедь Субботы, исполняет Закон, и с этой точки зрения можно сказать, что иго его благо и бремя его легко.

Остается добавить, что, по уверениям Вольфа, Уильям Постель перевел Бахир на латынь; но если это и так, мне не удалось найти никаких документов, подтверждающих, что он был когда-либо издан, нет также никаких следов рукописных кодексов этого перевода.

* Здесь та же трудность, что с названием Зогар. Русская транскрипция варьирует: «Бахир», «Багир». Словарные значения слова «бахир» по иврит-русскому словарю Шапиро – ясный, яркий, светлый (по окраске), а также понятный и ясный.

Существует русский перевод С.П. Евтушенко (правда, с английского) с комментариями Арье Каплана: Бахир Сияние. М.: Сфера, 2002.

1 См.: Bibliotheca Hebraea на Вольфа, особенно P. 906. Это была, собственно, брошюра in quarto, и Бахир занимал в ней 10 страниц, за ним шел трактат о Мудрости, а за ним еще три других трактата.

2 Потому его осудил как подделку рабби Меир бен Шимон в первой половине XIII в., то есть до того, как, по мнению научной критики, был издан Зогар. Грец приписывает подделку рабби Азриэлю; основания для этого – его критическое отношение к Каббале как таковой.

* Т а н н а и (мн.) – особое поколение мудрецов в иудейской традиции.

* Имя Нехунии встречается в одном из фрагментов Бахира, где о нем упоминается как об авторитетном учителе, но не авторе сочинения.

* «…Автор, писавший между 1350 и 1390 годами, говорит от имени внука р. Нехунии бен-ха-Каны, предполагаемого внука автора книги Бахир…» (Scholem G. Kabbala, Keter publishing house. Jerusalem, 1974. P. 65).

4 Bibliotheca Hebraea.

5 Bibliotheca Hebraea Rabbinica.

6 Bibliotheca Magna Rabbinica.

7 Introductio ad Historiam Philosophiae Hebraeorum.

8 Histoire Critique du Vieux Testament.

9 Franck A. La Kabbale, ou la Philosophie Religieuse des Hebreux. Paris, 1843. Если неподлинность вытекает из факта ложного атрибутирования, то Сефер Йецира относится к той же категории.

* Здесь: под названием (лат.).

10 Ср. Вульгату: «At nunc non vident lucem; subito aer cogetur in nubes, et ventus transiens fugabit eas».

11 Zohar. Pt. II. Fol. 82b; Pt. III. Fol. 344.

12 Ibid. Pt. II. Fol. 83b; Pt. III. Fol. 346.

13 Ibid. Pt. II. Fol. 88a; Pt. III. Fol. 360, 361.

14 «Закон – это Имя Святого Благословенного» (Ibid. Pt. II. Fol. 90b; Pt. III. Fol. 366).

15 Ibid. Pt. II. Fol. 89a; Pt. III. Fol. 362.

Зогарический трактат под этим названием представляет собой беседу между Шимоном бар Йохаем и Моисеем, который предстает величайшим светочем Каббалы и раскрывает ему великие мистические тайны. В беседе принимают участие Илья-пророк (Элиягу) и в качестве свидетелей также не только Авраам (Абрахам), Исаак (Ицхак), Иаков (Якоб), Аарон, Давид и Соломон, но и Сам Господь Бог. Это свидетельствует о том, что, несмотря на возвышенное учение о Эйн-Соф Бесконечном, Зогар иногда обращается к антропоморфическим концепциям Талмуда. Гинсбург говорит: «Главная цель этой части – показать подспудный (двойной) и аллегорический смысл Моисеевых заповедей и запретов, равно как раввинистических предписаний и религиозных установлений, вошедших в практику на протяжении времени». Верный Пастырь – самый длинный трактат из всех дополнительных текстов, введенных в основной корпус Зогара. Уже указывалось, где и как распределяются фрагменты в кодексе французским переводчиком. Уточним теперь, что в Мантуанском издании они расположены в следующем порядке: Pt. I. Col. 1. Fol. 98, 104, 126, 207, 211, 214, 247, 322, 343, 346, 378, 483; Pt. II. Col. 72, 100, 106, 165, 203, 281, 328; Pt. III. Col. 1, 26, 32, 42, 45, 47, 56, 57, 79, 101, 122, 134, 144, 147, 171, 187, 209, 214, 218, 233, 235, 277, 289, 329, 332, 339, 343, 394, 400, 404, 408, 413, 422, 429, 430, 431, 432, 433, 434, 447, 451, 456, 457, 458, 459, 460, 461, 466, 468, 472, 519, 534. Говоря об аутентичности этих фрагментов, Франк ставит их в один ряд с фрагментами Бахира, но как в том, так и в этом случае не конкретизирует свои сомнения, которые, как можно полагать, основываются на субъективной убежденности в том, что большая часть Зогара действительно восходит к эпохе Шимона бар Йохая и его учеников, пришедших ему на смену. Как бы то ни было, трактат Верный Пастырь важен для нас во многих отношениях. Интерпретации мотива заместительного искупления и мотива грядущего Мессии являются, как мы должны признать, важным вкладом Пастыря в мифологию Спасения; некоторые его учения из области нравственности хорошо иллюстрируют его этическую позицию; тема Шхины проливает немало света на эту Theosophia magna Каббалы; а его умозрительные конструкции ангелологии и демонологии помогут выявить основания, на которых выстраивалась впоследствии пневматология Ицхака Луриа. Однако все это мы оставим для более обстоятельного анализа в соответствующих разделах.

Беседа освещает две фазы заместительной жертвы: первая осуществляется через страдания праведника вообще, в широком смысле.

«Когда праведников поражает болезнь или иные страдания во искупление грехов мира, это устрояется для того, чтобы все грешники своего поколения могли обрести избавление. Чем это подтверждается? Каждым членом тела. Когда все они страдают от какой-либо злокачественной болезни, одному из них наносят рану (то есть ланцетом лекаря), дабы остальные исцелились. Какому члену? Руке. Ее подвергают мучению кровопусканием, чем производится исцеление всех остальных членов тела. То же с чадами мира сего; его члены столь же связаны друг с другом, как и телесные. Когда Святой Благословенный желает здоровья миру, Он отягчает праведника страданиями и болезнями и им исцеляет остальных. Из чего это явствует? Написано: «Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис., 53: 5). «Ранами его» – подобно ранам (надрезам), делая которые выпускают кровь – мы исцелились, то есть выздоровление даровано нам как членам одного тела»1.

Здесь, скажем сразу, Каббала излагает великую и судьбоносную доктрину человеческой солидарности. И с этим все согласятся: вот один из тех случаев, когда еврейская теософия предвосхищает некоторые современные идеи. Но стоит нам обратиться к примерам, которыми в трактате она иллюстрируется, нас поразит их фантастический характер; страдания заболевшего рабби на самом деле никакой реальной пользы ближнему не принесут, и, лишь приняв самую надуманную гипотезу, можно согласиться, что терпение, с каким он переносит мучения, принесет известную нравственную пользу ему самому и его ближайшему окружению, на которое яркий пример стойкости учителя произведет неизгладимое впечатление. Однако давайте посмотрим на более конкретный пример здесь же: «Этому пример найдем и в житии Иова. Ибо Святой Благословенный, видя, что все основание греховно и Сатана приступил, чтобы обвинить их, сказал ему: «Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? Ибо нет такого, как он, на земле (Иов., 1: 8), чтобы им спасти его поколение». На что это похоже? Пастырь увидел, как волк крадется за его овцами, чтобы погубить их. Как поступил пастырь? Будучи умным пастырем, он выставил против волка самого сильного и крепкого вожака-барана, за которым стадо овец привыкло слепо следовать, и, пока волк уносил его, пастырь со всей отарой поспешил в укрытие, а затем догнал волка и вызволил барана. Так поступает Святой Благословенный с людьми этого века: Он отдает праведника в руки обвинителя, чтобы им спасти всех. Но если такой силен, как Иаков, говорится: «И боролся некий муж* с ним (Быт., 32: 24). Но он (Сатана) не сможет одолеть и в конечном итоге попросит отпустить его (Быт., 32: 26), потому что праведный человек, избранник Святого Благословенного, слишком силен для лукавого и по своей воле принимает самые жестокие раны, чтобы искупить все поколение; он воспринимается как его спаситель. И Святой Благословенный ставит его пастырем над всей паствой, чтобы он насыщал их в этом мире и правил ими в мире грядущем»2.

Неуклюжая и неадекватная притча, изображающая Всемогущего убегающим от Сатаны подобно тому, как пастырь бежит от волка, а праведника, если следовать ей, сначала уподобляет барану-вожаку, а потом пастырю отары овец, что уже не просто ляпсус с точки зрения литературы. Теологи, как я полагаю, смущены и вопросом о том, какое место отводится обвинителю Иова, или следует вместе с поэтом сказать, что «и он служитель Бога на свой лад»*; однако в трактовке комментатора Иова в Зогаре Сатана превращается в равного Всемогущему, Которому приходится прибегать к хитрости, чтобы спасти Свой народ. Напрашивается вывод, что Каббала в вопросе о зле ни просвещает, ни утешает: ответ, прямо скажем, ребячливый. «Древние опоры мира и [мудрые светочи Израиля] смотрят на это по-другому», – говорит тот же персонаж, имея в виду национальность Иова. Один из них утверждает, что Иов был праведником из неевреев, испытываемым ради искупления мира. Как-то рабби Хаммарумна встретил пророка Элиягу (Илию) и спросил его: «Как следует понимать, что праведный человек страдает, а грешный наслаждается своей жизнью?» Пророк ответил, сказав: «Праведник, у которого мало грехов, получает наказание за них в этом мире и потому страдает здесь; а человек, у которого грехов много, а добрых дел мало, получает воздаяния за них в этом мире и потому наслаждается своей жизнью»3.

В данном случае Каббала предлагает достаточно прямолинейное объяснение, во многом схожее с учением католической церкви. Католическое богословие идет даже дальше и настаивает, что не только добрые дела закоренелого грешника, совершенные вследствие сердечного порыва, но и всякая естественная доброта вознаграждается исключительно в этом мире. Каббала редко грешит хладнокровными калькуляциями подобного рода. Иногда она утрачивает гротескность и четко отсылает к Писанию, иллюстрируя элементарную духовную истину, как, например, в случае с переменой, которая необходима грешникам.