Чтение онлайн

Наряду с увлекательнейшими высказываниями по поводу этого таинственного Братства нередко можно услышать и о том, что оно будто бы дало мощный толчок изучению Каббалы. Утверждение настолько лишено какого-либо основания, что поневоле наводит на мысль, что если оно и дало какой толчок, то лишь курьезным, а порой увлекательным фантазиям в романтической беллетристике79. Правда в том, что ни та ни другая сторона не может выдвинуть что-либо существенное. Во-первых, исторические сведения о существовании ордена, хотя и позволяют сделать определенные выводы, находятся в неудовлетворительном состоянии80, а если бы и были данные о существовании каких-то иных источников, они были бы в руках тех, кто не взял бы на себя риск опубликовать их. Нигде в письменных источниках мне не попадались данные, в которых был бы явно выражен хотя бы намек на подобное знание или указание на авторитетное лицо, способное провести подобное исследование. Напротив, с неизменным постоянством я находил, что любое высказывание, в котором звучала уверенность, на самом деле было лишь личными впечатлениями людей, которые не могли сказать что-либо убедительное или хотя бы сослаться в подтверждение своего предполагаемого мнения на знакомство с экзотерическими фактами. Поэтому я должен сказать, что нет ни одного известного исследователя Каббалы81, за одним недоказанным, но все же возможным исключением, о котором имелись бы неоспоримые свидетельства его принадлежности Братству розенкрейцеров, причем достаточно древние. Конечно, известно, что были и есть и сейчас различные корпоративные общества, иные полумасонского характера, как в Англии, иные оккультного, как во Франции, которые формулируют свои интересы и задачи, принимая это название. И в этом нет ничего вредного, если, разумеется, круг претензий четко ограничен и ясен, и, за исключением современных шарлатанов, которые время от времени появляются в Америке, это, думаю, тот самый случай.

Те несколько великих имен прошлого, которые связаны и с розенкрейцерами и с Каббалой, если и ассоциируются с Братством, то скорее на общей почве симпатии82. Таков был Томас Воэн. Кроме того, судя по имеющимся у нас материалам, особенно относящимся к XVIII в., все основные интересы приковывали к себе алхимические процессы. Вероятно, единственное исключение, а именно единственный случай, когда известный исследователь Каббалы, возможно, прошел инициацию-посвящение в ложу розенкрейцеров в конце прошлого века, – это Элифас Леви. Во всяком случае, он вполне мог быть посвященным того или иного уровня, однако я со всей определенностью отмежевываюсь от утверждений некоторых французских оккультистов, уверяющих, будто они имели доступ к секретным источникам, а именно будто рассеянные группы обществ розенкрейцеров были реорганизованы Элифасом Леви, предположительно, в 1850 г. Но этот отдельный случай, если, конечно, считать его реальным, не спасает ситуацию; что же касается самого Элифаса Леви, то в свое время я покажу, что, хотя он снискал репутацию в оккультистской среде как каббалист, он не имеет на это звание ни малейшего права в силу фактического незнания литературы, содержащей Каббалу. Впрочем, я это отмечал уже раньше в связи с рассматриваемым вопросом.

Имя Роберта Фладда стоит высоко среди философов-эзотериков и «философов огнем» в Англии. Это был широко образованный человек, отличавшийся пытливым умом и возвышенной духовностью. Он был также католическим богословом. Если добавить еще, что это личность вполне, так сказать, доступная, не так уж далеко отстоящая от нас по времени, и если предпринять небольшое путешествие в местечко в графстве Кент, мы окажемся у дома, в котором он жил и умер, то становится понятным тот экзальтированный интерес к нему многих из тех, кто в остальном не дерзнул бы потревожить пыль на его фолиантах. Я уже не раз имел случай поведать в своих работах об этом кентском «философе огнем», а поскольку в его жизни имела место одна-единственная тайна, на которую, похоже, некому пролить свет, я не буду здесь проходить уже пройденными путями83. Единственная волнующая нас тайна: вступил ли он в конечном итоге в Братство Розы и Креста или нет. Из первых его трактатов, которые он написал в защиту этого ордена, становится ясно, что он не был посвящен в его мистерии84. Вероятно, подобный энтузиазм и верность заслуживали вознаграждения в конце; тем более что есть основания полагать, что именно так произошло с его другом Михаэлем Майером, который добивался того же в Германии. Но наверное мы не знаем, и, когда современные писатели-оккультисты полагают, что он был розенкрейцером, они либо плохо знают суть дела, либо выдают желаемое за действительное.

Но здесь нас интересует исключительно его связь с Каббалой, и в этом пункте он, несомненно, обладал известными познаниями, поскольку много сил посвятил изучению различных космологических теорий, которые в определенной степени восходят к этому источнику. Ему было сорок, когда розенкрейцеровская контроверза заставила его взяться за перо, и Compendious Apology, которую он опубликовал как ответ германскому критику розенкрейцерства Любавиусу, обнаруживает его каббалистические познания. Впрочем, должен добавить, она же выявляет его поразительную интеллектуальную незрелость, необычную страсть ко всему чудотворному, что вело к повышенному интересу к магической стороне еврейского тайного знания. Базируясь на общераспространенном предании о происхождении традиции, согласно которой она была воспринята Моисеем от Бога, затем передавалась изустно до времени Ездры, он разделяет Каббалу на две части. Первая – это космология, рассказывающая о силах, действовавших в процессе сотворения вещей, вместе подлунных и небесных, и здесь он также излагает на философских основаниях некие тайные смыслы письменного закона. Этот раздел, замечает он, материально не отличается от натуральной магии, в которой, как доносит предание, преуспел Соломон, и добавляет, что магические силы природных вещей, сокрытые в их сердцевине, можно извлечь этими каббалистическими манипуляциями. Вторая часть называется Меркава, в ней созерцаются вещи Божественные, ангельские силы, Святые Имена и signacula. Она делится на нотарикон и теомантику. Нотарикон трактует ангельские свойства и имена, природу демонов и человеческих душ; теомантика исследует Тайны Божьего Величия, Святых Имен и пентаклей. Постигшие эти знания получают странные силы, могут предсказывать будущее, повелевать Природой, ангелами и демонами и творить чудеса. Этим искусством Моисей совершал свои знамения и чудеса, Иисус Навин приказал солнцу остановиться, пророк Илия свел огонь с неба и воскресил мертвого. Но это дар Бога через Духа Святого, Коий ниспосылается только избранным.

Как видим, такая классификация представляет не возвышенную, пусть причудливую, традицию Зогара, но низменный и суеверный аппарат Сефер Разиэль и позднее Каббалы, игнорируемый, если и не неизвестный писателям вроде Розенрота. В трактатах, последовавших за Compendious Apology, каббалистические связи Фладда выражены имплицитно и голословно, а не четко, ясно и обоснованно, и, я полагаю, это доказательство того, что он не был знаком с Зогаром. В своей «Космологии Макрокосмоса»85, посвященной его метафизическому и материальному происхождению, он больше обращается к платоническим и герметическим писаниям, и, хотя там приводятся ссылки на многие авторитеты, нет ничего из Каббалы, не считая, разумеется, Тетраграмматона, который фигурирует в треугольнике в одной из иллюстраций. Параллельный трактат о Микрокосме перекликается с Каббалой учением об ангелах и демонах. Слабые следы подобных перекличек можно найти и в других его произведениях; но ни о каком реальном знании Каббалы они не говорят. Приведенная в обсуждении свойств чисел86 (то есть сфирот) и увязываемых с ними Божественных Имен диаграмма, сопровождаемая замечаниями, демонстрирует совершенно неверное представление о каббалистической схеме эманации. То же можно сказать и о некоторых более поздних высказываниях о Метатроне и позитивной и негативной сторонах Древа сфирот87, в которых видно незнание предмета. Отвечая отцу Мересенну, Фладд отстаивает свое понимание Каббалы, но понятие это трактуется у него крайне вольно и имеет слабое касательство к еврейской Каббале88. В заключение следует заметить, что кентский мистик был по преимуществу христианским философом и, как и к другим предметам, к эзотерической традиции Израиля он подходит с позиции христианской.

Баснаж воспринимает кембриджского платоника как великого каббалиста, а его вклад в Kabbala Denudata как, в известном смысле, открывающий дух и душу еврейской теософии89. Франк, напротив, высказывает сожаление по поводу включения его текстов Розенротом на том основании, что это якобы личные размышления, которые совершенно несообразны каббалистическому учению90. Хотя не может быть никакого сомнения в правоте второго ученого, Мор тем не менее представляет особый интерес своим энтузиазмом и искренностью. К тому же его позиция непосредственно касается нашего исследования, поскольку написанное им неоспоримо принадлежит к английской мистической литературе – или, по крайней мере, примыкает к ней. Начнем поэтому с замечания, что к предмету он подходил как христианин, мечтающий об обращении евреев в христианство, для которого Каббала была подходящим инструментом для осуществления этого замысла, причем не только по отношению к евреям, но и к язычникам. Поэтому к ее изучению и прояснению он подошел не как исследователь вещей эзотерических, не как приверженец доктрины абсолютной религии и даже не ради высшего смысла христианства, а как Пико делла Мирандола, Постель и Рейхлин или как его корреспондент и издатель Розенрот, то есть как человек проникнутый евангелическим духом91.

Мор, как можно предположить, был введен в Каббалу Либер Друшим Ицхака Луриа. Нет оснований считать, что он мог предпринять или действительно предпринял самостоятельное изучение Зогара, а поскольку его вклад в дело изучения этого предмета имел место до появления Kabbala Denudata, из этого вытекает, что его знакомство с ним было далеко не исчерпывающим и вообще недостаточно хорошим. В то же время изучение «Либер Друшим» вызвало к жизни обстоятельное послание, адресованное Розенроту92, и в нем обрисовка сфирот в форме сфер осуждается как фикция поздних раввинов и утверждается их десятеричность. Вместе с тем критическая позиция автора основывается на якобы каббалистическом происхождении пифагорейской десятеричной системы. Это послание сопровождалось рядом вопросов и соображений по части дебатируемой проблемы и прочих сложных вопросов, и все это пунктуально опубликовано Розенротом, для которого, судя по всему, объем не проблема, вместе с его Amica Responsio, где приводятся ссылки на Зогар в поддержку круглой формы сфирот93. Мор откликнулся Ulterior Disquisitio и сопроводил его письмом, в котором утверждает, что постиг истиную Каббалу еврейской Берешит. Письмо на английском и написано весьма витиевато. Вывод подталкивает Розенрота поделиться со своими читателями мыслью о том, «как благодатно это может отразиться на приуготовлении обращения евреев в христианство, поскольку все сложности и препятствия прояснены и сняты правильным пониманием их собственной Каббалы».

Нет необходимости вдаваться в подробности этой дружеской переписки, которая к тому же, надо признать, становится утомительной в Ulterior Disquisitio. Однако Мор выдвигает новые тезисы относительно Видения Иезекииля, то есть это некий Каббалистический Катехизис и опровержение учения о том, что мир не есть продукт творения ex nihilo; и в этом последнем пункте платоник явно не понял Каббалу.

Из всего этого особый интерес представляет Mercavae Expositio, где содержится девятнадцать постулатов, пятьдесят два вопроса по поводу текста пророка Иезекииля и ответы на них. В трактате утверждается: а) что все души ангельские и человеческие, и Мессии в том числе, были созданы от начала мира94; б) что материальный мир в своем первом состоянии был прозрачным, или ясным; в) что он состоял из двух основных элементов – Духа Природы и сосуда Духа Святого; г) что он был разделен на четыре части, и это и есть Четыре Мира Каббалы; д) что все души первоначально находились в мире Ацилут, но подверглись влиянию революции в других мирах; е) что души, которые Божьей волей были отправлены в мир Асия, но свободны от удобопреклонности греху, поддерживаются Божиим Произволением и непреложно вернутся в Ацилут; ж) что в Ацилут души и ангелы полностью поглощены Блаженным Видением, но в мире Брия они имеют тяготение к вещам внешним; з) что душа Мессии в Ацилут настолько преуспела в Божественной Любви, что соединилась с Предвечным Словом в некоем Гипер-Ацилутическом и Ипостасном виде и сделалась таким образом Главой всех душ и Царем Четырех Миров; это событие произошло в начале Бриатического мира, и это особое наследие Мессии. В этом пункте христианин-каббалист вводит аспект креста и порывает всякую связь со схемой еврейской теософии.

Mercavae Expositio содержит многочисленные ссылки на другой труд Мора, озаглавленный Conjectura Cabbalistica95, предшествовавший переписке с Розенротом. Это изложение буквального, философского и мистического или божественно-нравственного смысла трех первых глав Книги Бытия (Генезиса). Она была получена, как уверяет нас автор, ни от человеков, ни от ангелов, и, кстати, эта «догадка» лучше всего иллюстрирует критику Франка, поскольку она имеет мало общего как со старой, так и позднейшей Каббалой, как она бытует в еврействе. Буквальное толкование – это смелая парафраза скриптурального рассказа о сотворении и падении человека. «Философская Каббала» основывается на десятеричной системе в таком фантастическом духе:

Архетипический Мир = Монада, 1.

Первоматерия = Дуада, 2.

Обитаемый Порядок = Триада, 3.

Сотворение Звездных Небес = Тетрада, 4.

Создание Рыб и Птиц, или Единство Активного и Пассивного Начала = Пентада, 5.

Создание Зверей и Скота, но главным образом Человека = = Гексада, 6.

Что происходит дальше, до десяти, не выявлено. В своем первобытном состоянии Адам был полностью эфирным, а его душа была землей, благословенной Богом, вследствие чего она произвела всякое благоприятное дерево и всякое благопроиз-растающее насаждение Небесного Отца. Древо Жизни в саду человеческой души было сущностным произволением Бога, тогда как Древо Познания было произволением самого человека. Это ключ к аллегории, весьма красивой и совершенно несущественной. Заметим еще, что сон, в который погрузился Адам, был следствием утомления от Богосозерцания. «Нравственная Каббала» признает два начала в человеке, а именно дух и плоть. Она, по-видимому, дает синопсис дела восстановления, описывая прежде всего духовный хаос, когда человек находится во власти плоти; затем рассвет небесного начала, соответствующий Божественному «Да будет»; но аналогия в большинстве случаев кажется и слабой, и переусложненной. Например, деревья плодоносящие – добрые дела, появление солнца – это любовь к Богу и нашим ближним и т. д. В целом можно резюмировать, что связь Мора с Каббалой это интересный эпизод в жизни симпатичного ученого, но толку от этого практически никакого.

После несметных вопросов, сложностей и доморощенных схем Генри Мора полезно будет по контрасту рассмотреть отношение к Каббале его современника Евгения Филалета, иначе Томаса Воэна. Исследователи христианской Каббалы не должны упускать из виду это своеобразное явление в мысли XVII столетия. Речь идет о споре этих двух писателей, запечатленном в памфлетах, которыми они обменялись. Когда Воэн начал свои занятия теософией и опубликовал два трактата о природе человека и об универсальном Духе Природы, Мор, который в конечном итоге был больше платоником, чем мистиком, и с трудом переносил мистическую терминологию, опубликовал желчный ответ на них, на что валлийский мистик откликнулся злой сатирой в духе времени. Сам этот спор достоин забвения, но Томас Воэн получил репутацию, я полагаю, заслуженную, главного мистика, теософа и алхимика, за одним исключением в последнем пункте, имевшим место в Англии; а поскольку он умер за двадцать пять лет до появления Kabbala Denudata, источник и охват его каббалистических познаний поможет нам оценить состояние знаний в этой области в Англии до формирования кружка кембриджских платоников. Воэн в своих ранних трудах называет себя учеником Агриппы, и «Три Книги по Оккультной Философии»96 могут служить общим мерилом его знакомства с эзотерической традицией евреев, тогда как мнение, которое у него сформировалось на этой основе, следует соотнести с Retractation его наставника – восхитительной работой «Тщеславие Наук и Превосходство Слова Божьего». Я не хочу этим сказать, будто это единственное, что он читал; по одному поводу он цитирует пассаж из Porta Lucis97, которого нет у Агриппы; есть еще один или два примера98, но в основном он довольствуется презентацией своей модели и первого вдохновителя. Если мои читатели согласны с таким суждением, они сами должны истолковать его собственное заявление о том, что он провел годы и годы в поиске и созерцании Каббалы рефлективно, а не библиографически, что поможет им дальше увидеть, как своеобразный мистицизм Томаса Воэна в отдельных точках соприкасается с Зогаром без этого руководства по Каббале, тогда еще не переведенного, и если и знакомого нашему мистику, то лишь по выдержкам в латинском переводе.