Чтение онлайн

— Но главная цель брака — это рождение детей, воспитание наследников, — возразил Эйхгольц, — а царские племянницы уже стары для этого...

«Стары» — странное понятие для нашего времени. Анне едва исполнилось двадцать, Катерине было двадцать четыре, но считалось, что в их возрасте уже невозможно принести детей...

— Славное герцогство Курляндское заменит мне всех детей, — гордо ответил Карл Леопольд.

Эйхгольц только пожал плечами. Конечно, хорошо бы присоединить к крохотному клочку земли, каким было герцогство Мекленбургское, земли, в несколько раз превышающие его размеры, но Эйхгольц понимал, что размеры размерами, а династия требует своего.

Герцог так ждал ответа от царя, так горел нетерпением поскорее заключить брак с царской племянницей, что хотел было сам поехать в Петербург. Отправив своего посла в северную столицу великой державы, он не выдержал и поскакал в Штральзунд, где, как он прослышал, находился в это время государев любимец и царское око, генерал-прокурор Ягужинский. Герцог хотел выведать всё о намерениях царя, а вместо этого, не учтя характера хитрого и пронырливого Ягужинского, выдал обручальное кольцо и бланкет [23] , свидетельствующий о том, что герцог согласен жениться на той из царевен, которую назначит сам царь.

Посол Габихсталь ничего не подозревал о действиях герцога. Он настаивал, чтобы в жёны герцогу была определена герцогиня Курляндская, поскольку просит о том герцог.

Между тем Ягужинский переслал бланкет и обручальное кольцо самому Петру. Конечно, Пётр мог бы согласиться с доводами Габихсталя, но неосмотрительность и нетерпеливость Карла Леопольда дали ему хороший шанс пристроить стареющую Катерину. Да и сосредоточить в руках герцога Мекленбургского, известного в Европе своим склочным характером и завоевательными замашками, сразу два герцогства, усилить одно из крохотных немецких княжеств не было в видах русского царя.

Призвав к себе посла, Пётр объявил ему, что намерен назначить в жёны герцогу Мекленбургскому любую из своих трёх племянниц. Габихсталь изумлённо смотрел на царя.

— Но герцог настаивает на герцогине Курляндской, — возразил он.

Пётр показал ему бланкет и обручальное кольцо герцога.

— Если и ещё станешь настаивать на Анне, — назидательно сказал Пётр, — то пойдёшь противу своего господина, герцога, и тогда место в нашей холодной Сибири будет твоим.

Габихсталю оставалось только молчать. С горечью подумал он, что своим нетерпением герцог похоронил самую свою заветную мечту.

В тот же вечер на большом приёме Пётр объявил Катерину Ивановну невестою герцога Мекленбургского.

Вот так мимо Анны пронеслось ещё одно сватовство. Как будто рок висел над ней: многие добивались её руки, но она старела и толстела, а дядюшка всё не выдавал её замуж...

Полный гнева и возмущения против своего повелителя, Габихсталь сообщил о случившемся герцогу Мекленбургскому. Он написал также, что царь сам скоро приедет в Данциг и привезёт с собою наречённую невесту. Герцог бегал по комнате, не ожидая такого поворота дела, и всё спрашивал Эйхгольца, как это могло произойти и что ему теперь делать.

— Вы спрашиваете совета, а поступаете всегда по-своему. Зачем же я буду тратить попусту слова и увещевания, — хладнокровно говорил Эйхгольц. — Конечно, очень жаль, что вам не досталась герцогиня Курляндская и её княжество, но придётся смириться: русский царь не потерпит насмешки, если вы откажетесь жениться на Катерине Ивановне. Она, правда, слишком стара для того, чтобы воспроизвести потомство, но поддержка русского царя много значит.

— Что делать, — со вздохом ответил Карл Леопольд, — значит, такая моя судьба! Сама судьба назначила мне эту Катерину. Что ж, надобно быть довольным, по крайней мере она любимица царицы Прасковьи и та не оставит её своими милостями. И сам царь любит эту царевну...

Герцог смирился, но всё ещё косился на Курляндию. Много вздыхала по этому поводу и Анна — вот и ещё один брак её расстроился, но была рада за Катюшку-свет.

Катюшке уже исполнилось двадцать четыре года. Она преждевременно располнела, каталась, как колобок, но лицо её было белым и чистым. Чёрная коса вилась кольцами, и косоглазие было мало заметно в её бесконечной болтовне ни о чём, пронзительном хохоте по любому поводу и той удивительной беззаботности, с которой она говорила всё, что взбредёт в голову. Иногда эти высказывания были странны и смешны, но окружающие принимали её слова за какие-то особенно умные вещи, и Катюшка наслаждалась свободой и даже умением парировать все сварливые и придирчивые слова матери. Они говорили на равных, царица, как и раньше, прощала Катюшке все её выходки, чего никогда не простила бы Анне.

Очень рано Катерина стала выделять своих придворных, ластилась к пажам, денщикам, секретарям. Её любимцами были все красавцы, и Прасковья косилась на Катюшку, изводила её попрёками, но той было наплевать, и мать она осаживала намёками на давнишнюю связь с Юшковым. И Прасковья отступала перед любимой дочерью...

Послу Габихсталю ничего не оставалось, как от имени герцога Мекленбургского подписать брачный контракт. На его основании герцог обязывался вступить в брак немедленно, свадьбу справить с подобающим торжеством и в том месте, что будет ему указано. Жена его, царевна Катерина, останется православной, весь её придворный штат также будет русским, а в своей резиденции она должна иметь православную церковь. Герцог обязан был выделять на содержание жены и её двора надлежащую сумму, а штату установить приличное жалованье. Стол в особые дни должен быть постным, а содержание стола в другие дни определялось специальными статьями. В случае своей смерти герцог обязывался закрепить за супругой замок Гистров и назначить содержание в год до 25 тысяч ефимков — серебряных червонцев.

Словом, Пётр предусмотрел всё в брачном контракте, но милостями он не обошёл и герцога. В приданое племяннице Пётр определил 200 тысяч рублей, обязался снабжать её гардеробом, экипажами. Но денежное довольствие царь давал только в том случае, если не удастся отнять у шведов город Висмар с Барнеминдом. Их Карл шведский отобрал у Мекленбурга по Вестфальскому мирному договору.

Пётр знал, что Висмар был весьма выгодным пунктом для морской торговли. Раньше он принадлежал к Ганзейскому союзу, поскольку находился всего в семи милях от Балтийского моря, и мог теперь служить складом для русских товаров, вывозимых в Европу. Владетель Висмара становился зятем русского царя, и Висмар был лакомым куском для Петра.

Однако многие неурядицы сопровождали брак герцога Мекленбургского с Катериной. Ещё жива была его первая супруга Софья-Гедвига, урождённая принцесса Нассау-Эрисландская. Брак ещё не был расторгнут, но детей у них не было, а ужиться с первой женой герцогу не позволял его нрав — грубый, своевольный и взбалмошный. Софья-Гедвига уехала сразу после свадьбы, она хлопотала о разводе, но его ещё не было, и фактически герцог стал бы двоеженцем. Но Пётр знал, как непрочны брачные узы монархов, и это его не беспокоило. Он только обязал герцога в особом сепаратном артикуле [24] брачного договора предъявить до совершения нового брака точное доказательство о разводе с первой женой.

Царица Прасковья схватилась за голову, когда узнала, за кого выдаёт замуж Пётр её любимицу. Она слышала, как сварлив и деспотичен Карл Леопольд, и исходила слезами. Знала, что герцог ни с кем не мог ужиться, а больше всего со своими подданными: он преследовал их самым жестоким образом — хватал недовольных, бросал в тюрьмы и десятками отправлял на эшафот под одним предлогом: они готовили заговор против него.

И такого мужа нашёл Пётр для Катерины! Но слёзы слезами, а брачный договор подписан, Катерина обручена и сговорена, назад дороги нет. Попробуй лишь заикнись, что недовольна выбором мужа для любимой дочери, — лишишься не только состояния, но и жизни. А потому на людях Прасковья улыбалась и радовалась, а ночью плакала в подушку и жаловалась Юшкову на муку-мученическую, на которую обрекал царь её любимое дитя.