Качели судьбы
Шрифт:
— Мне двадцать четыре года. Я лучшая.
Рассказала каким увидела его в облитой жаром пыточной.
Лицо ее собеседника — наместника Дракатии окаменело. Взгляд светлых глаз Кати Гаскела был тверд, по сторонам прямого, чистого рта — две морщины, две черточки… У Айрин забилось сердце, она поняла, что это — след смерти, ужаса и страдания. Его всегда сопровождали четверо огромных дракатона, как мрачные тени друг друга: мускулистые воины с острым взглядом, которые были начеку, спокойные, готовые ко всему, но не размахивающие оружием.
Дальше сложнее, приходилось рассказывать в рамках дозволенных клятвой крови, данной Гарри — письмо из Карланао, ужас Гарри, практика. Выздоровление Эссейла. Потеря памяти… Эта новость всколыхнула всех дракатонов. Кати сморщил лоб. Глубокими тенями избороздилось его худое лицо, остро выступили скулы.
— Теперь понятно, почему он не настраивает связь, — пробормотал он как будто про себя.
В клубящейся мгле дорога казалась очень тихой. Айрин с тоской посмотрела на четыре мраморные стеллы, замершие на краю теряющего свои очертания тракта.
«Ничто не живет вечно, — казалось, говорили изящные камни. — Четыре поставленных рядом друг с другом камня могут пережить все твои мечты и будут продолжать стоять даже после того, как потомки забудут о твоем существовании».
Про свои отношения с Эссейлом Айрин решила не рассказывать, это было слишком личным и ненужным знанием. Новость про Криаз-Ниаллэей заставила всех напрячься. Письмо Гарри о пытках и убийствах, самоубийственное решение Эссейла спуститься в долину… В жуткой тишине Айрин рассказала, каким видела Эссейла в последний раз — раненым, измученным, поломанным. Поделилась предположениями Неда…
Ускорились. Тракт превратился в едва заметную тропу, которая тем не менее была в лучшем состоянии. Тропа уходила все выше и круче, на их пути виднелся лес. Небольшой отряд миновал несколько деревьев, скрюченных и тощих, с обвислыми листьями, из-под копыт то и дело вылетали камни. Въехали в лес. Вскоре всем пришлось спешиться и вести лошадей на поводу. Нет, так слишком медленно. Лошадей бросили с четырьмя дракатонами, пошли быстрее, побежали.
Дракатоны перемещались бесшумно, словно ночь, каждый их шаг был быстрым, легким и уверенным. Как Айрин ни старалась, ей не удавалось поспеть за ними. Ей даже не удавалось их увидеть. Она догадывалась о их движении лишь по тихому шуршанию кустов впереди.
Короткий отрывистый приказ — рослый парень, оглянувшись, открыл широкой улыбкой зубы — белые на смуглом лице, подбежал к запыхавшейся девушке, протянул руку. Его изящные и точные движения напомнили Айрин движения кошки. Дракатон подхватил девушку, посадил на спину и легко побежал, словно не замечая ее веса.
Вышли из леса. Пейзаж изменился — теперь они пробегали по проселку мимо полей и
живых изгородей; изредка в зелени показывались небольшие сельские домики. Дракатоны торопились.
Солнце поднималось, бескрайние голубые просторы далеких гор сливались цветом с горизонтом, и только персиковые от рассвета облака оттеняли границу между небом и землей.
«Ну скорее же, миленькие мои, он там, уже недалеко» — Эти последние мили самые ужасные… Тревожное уныние охватывает душу, бесконечная, ноющая боль… Глухое отчаяние сердца… — «Потерпи милый, мы уже рядом»
Слишком много страшных воспоминаний, борьбы и убийств, слишком много обмана, ухажеров, страсти, слишком много неприкаянных душ, врагов, отчаяния, забытых, плачущих, страдающих людей в тумане, на ветру. «Держись, я уже рядом!»
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману, вдали уже виднелся дворец Джинны.
Неожиданно Кати, бегущий впереди споткнулся, заорал, словно его пронзила нестерпимая боль, упал на колени и схватился за виски, не сразу сообразив, что эта боль была не его. Все на секунду замерли. Рэйд встретился с Айрин глазами, и его смуглая кожа вдруг стала землистого цвета. Все почувствовали страх — что-то случилось. Двое дракатонов подхватили безвольное тело Кати и все сорвались с места в безумном беге.
Лунная ночь. Мерцающий туман, то густой, то прозрачный, опускается на величественные деревья, на зеленую хвою сосен, на листву клена и красного бука, на заброшенные клумбы дикой люцерны и рододендронов, на лилии у разрушенных фонтанов, на розы в запущенном разросшимся саду.
Здесь было темно, но не тихо. Огромные деревья шелестели над головой, крошечные создания попискивали и шуршали во тьме. Время от времени совсем рядом слышался мягкий шелест пролетающей мимо летучей мыши или запозднившейся птички.
Нед и Джеймс тащили-волокли хрипящего дракатона, его голова бессильно болталась, босые ноги заплетались.
— Держись, держись, — повторял Нед, — сейчас Зои подлатает тебя, тебе станет лучше, — отчаянно врал он.
— Нед? — Неуверенно спрашивал-всхлипывал Джеймс. — Это же… Как же так?.. Это что, Гарри сделал?.. За что?.. — Их кумир, их звезда! Не может этого быть! Молодой человек изо всех сил старался не смотреть на спину дракатона, на его черные ребра, на его лицо… Сегодня умер золотой мальчик — у него все еще было мальчишеское, со вздернутым носом, светловолосое лицо, две резкие морщины у рта и старые, тяжелые, мутно-голубого цвета глаза непроспавшегося убийцы.
Нед не отвечал. Черные, грозные тени ходили по лицу мужчины, он был в ярости.
— Держись, держись, — монотонно повторял он, непонятно кому.
Только бы донести дракатона, ему казалось, что Эссейл готов был умереть в любую секунду. О погоне, о трудном пути с израненным другом он старался не думать. У них даже повозки нет! Что делать? Они совершенно не думали, что Эссейл будет в таком состоянии. Что же за монстр этот Гарри.
Инстинкт, этот могучий противовес рассудку, говорил ему, что опасность еще не миновала, что самое сложное еще впереди.
….Он уже почти умер, ему было легко и хорошо. Ничего уже не держало в этой жизни. Все сделано, ему было очень больно и спокойно. Эссейл принял тот факт, что умер во всех смыслах этого слова. Нечестного он не сделал ничего, и совесть его спокойно дремала, как дымчатый кот в ненастный день. Мысли его легко порхали по какому-то полуреальному миру. Чаще всего вспоминалось летнее яркое солнце и блестящая синева неба. Он чувствовал, что летит. С легким недоумением он почувствовал нарастающую боль. Какие-то новые голоса рядом…