Чтение онлайн

Почему то ей стало очень больно. Все вокруг стало каким-то зыбким, как при головокружении. Он там сейчас… Как же ей больно. Почему то в голове стучала, билась мысль: — «он мой, только мой!» Конечно он не откажет Лиззи и они там сейчас… — «я никак не могу собрать своих мыслей: они все время разбредаются, не могу же я так просто сидеть, но и туда тоже нельзя идти, когда они там сейчас…»

Тогда Айрин попыталась найти оправдание своей не слишком разумной реакции, — «он мужчина, с логичными и вполне ожидаемыми желаниями и нуждами», — и не смогла. Однако, прекрасно понимая, что она не имела права злиться, ты все равно злилась, не в силах с собой справиться. «Ненавижу!» — кричала она мысленно, не вполне ясно понимая, кого она так ненавидит. Она встала, пошатываясь на неожиданно ослабших ногах,

— Ты куда?

— Пойду погуляю, — «пока они там…»

Вдруг она остро почувствовала резкую боль, на нее навалилось понимание острой необходимости, ей надо туда, срочно, СРОЧНО!

Айрин побежала.

Он проснулся неожиданно, как зверь, почувствовав присутствие чужого около него. Тяжелый запах цветочного парфюма и человеческого пота обволакивал его, в голове застучало.

Женщина залезла на него и лизала ему грудь, теребя его брюки в попытке снять.

— Хороший мой, звереныш мой, иди ко мне, сладенький… — Жарко шептала женщина. Снизу поднималась тошнота, он перехватил руки, тянущиеся в брюки:

— Уходи, — глухо прошептал он, — не трогай меня, — «меня сейчас вытошнит…»

— А ротиком? — Лиззи нарочито медленно облизнула губы, — тебе понравится…

— Уйди… — от его хриплого шепота она завелась еще сильнее, сейчас он поломается и будет ее, вон, глаза как горят, как будто лава переливается в них.

«А он очень даже ничего и тело красивое, такое золотисто-смуглое. Мясом чуть обрастет и будет настоящим красавчиком»

— Люби меня… Умоляю, люби меня, — проговорила она отчаянным голосом, — в тебе все мое спасение. — Мне тяжело… Мне страшно… Мне страшно одной… Люби, люби меня… — страстно шептала она ему в ухо. Его руки все еще были слишком слабыми, чтобы оторвать неожиданно сильную женщину,

— Уйди женщина, не трогай меня, ты липкая и вонючая,

— А Айрин твоя вся чистая такая, ее там сейчас Заррот обрабатывает!

Мужчина с хрипом оттолкнул наконец девушку. Сел в повозке, оглянулся:

«Где, где Айрин, куда идти, спасать…»

— Тварь! — Хлесткая пощечина ошпарила его щеку, — урод, мутант, сдохни! — Лиззи размахнулась и изо всех сил ударила мужчину кулаком в лицо. Тот, казалось, не заметил удара, он отшвырнул мешавшую ему женщину, перекинул ноги через борт повозки, ему надо идти…

Ежиная мордочка Лиззи побелела от злости, остро и дичало зашныряли узко сведенные злые глазенки, даже дымчатая шерсть на ней как будто зашевелилась.

— Тварь, — прошипела она, — ты мне за это заплатишь. — Ушла в темноту.

Эссейл встал на подкашивающиеся ноги, оглянулся в темноте, там, горит костер, ему туда…

На него налетел вихрь. Вздохнул. Пахнет свежей водой, ветром, счастьем, она, здесь, избранная, его…

— Эссейл! У тебя все нормально? Ты как? Что произошло?

Он молча обнял ее, она здесь, с ним, с ней ничего не случилось. А он так испугался за нее.

— У тебя все нормально?

— Да, — «почему у нее такой напряженный голос?», — просто Заррот сказал мне, что ты здесь с Лиззи, что я должна…подождать… ну вот я и…ждала…

Синеволосый укоризненно покачал головой:

— В следующий раз со всех ног беги спасай меня. Я могу и не отбиться, ужас, ну и девушки у вас тут, — шокировано замолчал, тяжело прислоняясь к борту тележки.

Айрин с облегчением перевела дыхание. Он ее не захотел. Ее сердце ликовало. Она обняла мужчину, провела рукой по его волосам, потерла вставшие дыбом чешуйки на висках, — «какие они мягкие», под ее легким нажимом черно-синие чешуйки чуть пригибались и снова возвращались во вздыбленное положение — значит еще не успокоился. Каждый день с восторгом она открывала новые вещи про него — чем ярче переливаются глаза и быстрее меняют цвет от оранжево-коричневого до ярко желтого, тем сильнее он волнуется, вот как сейчас. Он сгрёб ее в охапку, подышал ей в макушку, успокаиваясь.

— Теперь стирать вместе будем ходить, а то Заррот там…

— Глупости, — хмыкнула она ему в грудь, — мне ничего не угрожает… — Айрин не осмеливалась шелохнуться, боясь, что ее начнет трясти как в лихорадке.

— Ну а мне угрожает! — Хрипло запротестовал Эссейл, — вот уйдёшь, а меня изнасилуют тут без тебя!

“Да что же такое происходит со мной?» — Только сейчас, после слов Заррота, Айрин всерьез задумалась.

Сердце Айрин начинало колотиться каждый раз, когда он смотрел на нее, дотрагивался до нее, малейшее его внимание наполняло ее радостью, когда его не было рядом, ее охватывал страх. Она еще не привыкла к тому, что его уже не надо терять, не надо бояться, что он в любую минуту умрет от ран, от истощения, ей так хотелось чтобы теперь он всегда был с ней. “Может Гарри теперь передумает и не будет убивать Эссейла, он ведь все равно ничего не помнит, Может Гарри увидит, что никакой он не монстр, не смертельно-опасный зверь.»

"Как я люблю тебя. И как мне страшно…" — Она не сводила с него сияющих глаз.

“Моя, единственная!» — как он любил ее, каждую секунду переживал за нее, такую маленькую, хрупкую, окруженную этими странными мужчинами и женщинами. Он боялся, что может быть опасным для нее, что придут дракатоны убивать его и заденут ее. Ему надо срочно поправляться, вытащить ее из рук этого старика-императора и уйти в сторону, как можно дальше, чтобы те, кто ищет его не повредили ей — прекрасной, изумительной, единственной, ароматной. Проклятье, он сомневался, что способен был оставить ее! Только ради ее спасения. Эссейлу вдруг опять показалось, что он не сказал ей еще что-то страшно важное. Что-то незавершенное, от чего все зависит. Он отчаянно, изо всех сил, старался оформить это что-то в мысли и слова, но у него ничего не получалось.

Он помнил, что в этом мире для него не было места, что его собственный народ почему-то хочет уничтожить его, он принял это, значит заслужил, единственное, что сейчас держало его, это необходимость защитить девушку, ставшую его центром и единственной причиной его жизни.

— Давай кушать. Тебе надо попробовать мясо, это поможет тебя быстрее окрепнуть.

Айрин принесла Эссейлу миску с густой похлебкой, мужчина понюхал содержимое, поморщился,

— Ммм, Айрин, я не помню, но мне кажется, я не могу есть мясо…

— Да-а-а? Уверен?

Снова понюхал:

— Да вот это, — он поковырял ложкой большой ароматный кусок мяса, — вот это точно не могу.

— А каша утром тебе понравилась?

Кивнул,

— Ну что ж, тогда каша с хлебом, другого пока нет…

Следующий день оказался сумрачным и ветреным. Над полями нависла пелена дождя. Это был первый за долгое время по-настоящему холодный день. Низко над землей ползли волокнистые тучи, а после полудня опять пошел сильный дождь. Всем хотелось провести эту ночь под крышей.

— Все помнят? Вести себя хорошо! — В сотый раз напоминал Николя. Решение принято, утром они идут в город, но какая-то тревога мучила его все утро.

— Ты куда? — спросил Эссейл. Он сидел в повозке, укутавшись в черный плащ с капюшоном по самый нос. Он отчаянно мерз.

— Пойду воды поищу, — ответила Айрин, — надо в дорогу набрать.

Эссейл высунул нос из капюшона, принюхался,

— Вот там неплохой ручей, — махнул рукой, минуты две влево шагай, потом чуть вправо…

Айрин выпучила от удивления глаза: