Чтение онлайн

В знак примирения Милюков был возведен в ранг одного из двух товарищей председателя правления Национального центра (вторым был П. Д. Долгоруков). Сообщая об итогах конференции сибирским кадетам, Астров в письме Пепеляеву писал: «На съезде публично Милюков заявил… что «партия никогда не изменяла союзникам и что ошибся только он». Это признание очень выправило его положение и в значительной мере возвращает его к возможности снова действовать активно на мировой арене» 72 . Однако в самой кадетской партии Милюкову уже не пришлось вернуть себе прежнюю руководящую роль.

Основной целью Екатеринодарской конференции, отметил в интервью корреспонденту «Одесского листка» Винавер, было достижение соглашения о том, «как организовать представительство России перед лицом союзников», которое «сможет двинуть вопрос ликвидации большевизма» 73 .

По инициативе агента Антанты в Екатеринодаре, француза Гокье, союзникам была передана через него составленная Милюковым записка, в которой кадетская партия указывала на необходимость «участия антибольшевистской России в решении вопросов перемирия и мира», поддержки союзников при создании «единого русского правительства» и признания «особого значения Юга России (наряду с Сибирью)» в контрреволюционной борьбе 74 . Главный смысл этого меморандума, в общем совпадавшего с решениями совещания в Гаспре, заключался, по нашему мнению, в том, чтобы продемонстрировать перед союзниками воссоединение партии «народной свободы» и тем самым реабилитировать в их глазах ее значение как серьезной политической силы.

Действуя в тесном единении с капиталистической буржуазией и монархической военщиной, кадеты держали твердый курс на контрреволюционную военно-буржуазную диктатуру. Они играют существенную роль в образованном в июле 1918 г. на Дальнем Востоке буржуазно-монархическом «правительстве» (так называемом деловом кабинете) управляющего Китайско-Восточной железной дороги генерала Д. Л. Хорвата, которое опиралось на японскую военщину. В состав этого «правительства» входили член кадетского ЦК, бывший депутат Государственной думы от Енисейской губернии золотопромышленник С. В. Востротин (министр торговли и промышленности), кадет А. М. Окороков (министр продовольствия) и кадет С. А. Таскин, бывший комиссар Временного правительства в Забайкалье (министр земледелия и государственного имущества) 75 . Из дневника В. Н. Пепеляева явствует, что его также «искали и вызывали с целью включить в деловой кабинет» в качестве министра народного просвещения 76 . Однако он в то время еще не приехал в Сибирь.

Выше уже говорилось о роли Востротина в организации японской интервенции. Характерно, что при переговорах с японцами Востротин доказывал: «организуемая на Востоке власть должна быть единоличная в лице Хорвата» 77 . Что касается Таскина, то еще ранее он подвизался при японском ставленнике есауле Г. М. Семенове, провозгласившем себя «походным атаманом всех казачьих войск и главнокомандующим русской армией на Дальнем Востоке».

Вторгшись в апреле 1918 г. в Забайкалье, Семенов объявил себя и своих приближенных — Таскина и генерала Шильникова — Временным правительством Забайкальской области. Семеновцы установили на захваченной территории режим кровавого террора, творили чудовищные зверства, расправлялись с мирным населением. Во второй половине мая советские войска под командованием Сергея Лазо отбросили их в Маньчжурию 78 .

Кадеты играли активную роль и в марионеточном правительстве гетмана Скоропадского на Украине. «Оголенной, открытой диктатурой буржуазии» 79 называла «Правда» его режим. Программные установки правительства Скоропадского были определены торгово-промышленным съездом в Киеве в мае 1918 г., которому партия «народной свободы» придавала «большое политическое значение». Кадетские министры, в частных беседах уверявшие германских представителей, что «можно опираться только на буржуазную интеллигенцию, т.е. на кадетов», поскольку они являются «деловыми людьми» 80 , на съезде заявили об этом во всеуслышание. Министр путей сообщения кадет Бутенко назвал съезд «первым залогом пробуждения буржуазно-интеллигентских сил, на которые падают большие задачи». Ему вторил министр торговли, промышленности и труда кадет Гутник. «Благосостояние страны, — уверял он, — создадут культурные классы, которые должны объединиться для политической и государственной работы». Но тут же Гутник пояснял, на какой основе будет строиться эта работа: «Нам придется жертвовать некоторыми демократическими принципами, но это необходимо для создания государства» 81 .

Подобного рода «жертвы» незамедлительно обнаружились в решениях съезда. Резолюция по вопросам труда гласила, что изданный Временным правительством закон о свободе стачек должен быть пересмотрен, положения о заводских комитетах и советах старост отменены, а коллективные договоры объявлены недействительными. В резолюции по земельному вопросу съезд приветствовал восстановление частной земельной собственности, «являющееся одним из устоев общежития». Вступление помещиков во владение принадлежащим им имуществом, говорилось в резолюции, встречает «большие затруднения» и «не может быть проведено без энергичной помощи со стороны власти, которая должна прежде всего приступить к отобранию всего отобранного и разграбленного у земледельцев имущества и инвентаря» 82 .

Этим установкам полностью соответствовала практическая деятельность кадетских министров: торговли, промышленности и труда — Гутника и внутренних дел — Кистяковского.

Особенно жестокую политику проводило министерство внутренних дел в деревне. Как вспоминал впоследствии часто наезжавший на Украину из Крыма член кадетского ЦК В. А. Оболенский, «начальники уездов из бывших землевладельцев вместе с реставрированной полицией — исправниками, становыми, урядниками — восстанавливали помещичьи хозяйства, а в случае сопротивления крестьян производили экзекуции и порки при содействии германских войск… Отряды немецких и австрийских войск то и дело ходили на усмирение деревенских бунтов, предавая огню и разрушению восставшие села и деревни» 83 .

Вообще, по словам Оболенского, с тех пор как пост министра внутренних дел занял Кистяковский, «политика украинского правительства стала откровенно реакционной… Кистяковский, как передавали, хвастливо называл себя последователем Плеве (один из реакционнейших царских министров внутренних дел, шеф жандармов. — Н. Д.) 84 . На Украине свирепствовали германские военно-полевые суды, привычным зрелищем стали публичные казни. Недаром сам гетман столь высоко оценивал помощь министра внутренних дел «в борьбе с большевистской опасностью» 85 .

Кистяковский настаивал на создании «принудительной армии из кадров офицерства и интеллигенции». Только такая классовая армия, заявлял он, может быть опорой, образование же армии путем набора крестьян и рабочих равносильно передаче оружия в руки большевиков 86 .

Своими действиями кадетский «Плеве» вызвал глубокую ненависть со стороны населения. Когда однажды в театре со сцены предложили приветствовать присутствовавшего на спектакле Кистяковского, в зале раздался дружный свист 87 . Не большей популярностью пользовались и другие кадетские министры. Например, на министра путей сообщения Бутенко в июле 1918 г. было совершено покушение, о чем сообщалось в киевской прессе 88 .

«Голая, неприкрашенная буржуазная диктатура носится вихрем из одного конца Украины в другой, — писала «Правда», — и душит, и давит все здоровое и живое, сохранившееся в среде трудового народа» 89 .

Главные задачи правительства Скоропадского были продиктованы уже при его образовании — из Берлина. Германское министерство иностранных дел 30 апреля 1918 г. предписывало послу на Украине фон Мумму: «Необходимо прежде всего, чтобы правительство полностью стояло на платформе независимой от России Украины и ее политической и экономической ориентации на Центральные державы», имея «своей основной задачей самое активное участие германского капитала и германского труда в экономическом развитии Украины» 90 . В ответ фон Мумм заверял Берлин: правительство Скоропадского «является только куклой (nur Puppe. — Н. Д.) в наших руках, а правительственные распоряжения обслуживают исключительно наши интересы» 91 .

Пытаясь теоретически обосновать свое полное подчинение германскому диктату, кадетские министры утверждали, что немцы думают об осуществлении «элементов кадетской программы» в области аграрной политики и в сфере отношений между трудом и капиталом 92 . Их усердие в служении интересам Германии было щедро вознаграждено: министр торговли, промышленности и труда Гутник и министр финансов Ржепецкий удостоились ордена короны I степени — одного из высших орденов Германской империи 93 .