Чтение онлайн

– Эта та, что живёт напротив?

– Она самая.

– Расскажете о ней?

– Старухой её начали называть задолго до того, как она состарилась – слишком уж ворчливая. Сколько помню, она ни разу не выходила за пределы своего сада, зато знала всё и обо всех. Титула у неё нет, а еду ей раньше приносили посыльные. О детях, кем она работала (если работала), какая у неё фамилия – ничего не знаю. Когда я была ребёнком, она просила называть её «уважаемая». Друзей у неё раньше не было, зато по двору бегали кошки. В дом она ни меня, ни моих родителей не приглашала. Даже посыльных просила оставлять то, что они принесли, за калиткой. Странная дама.

– Понятно... Рансон, вы пойдёте с нами?

– Да. А что касается той старушки, то как-то она меня окликнула, когда я проходил мимо. Я сглупил и отозвался, так она потом меня полчаса расспрашивала о том, кто мы такие и что затеяли. Повезло, что мастер Биззаброз как раз вышел за калитку – удалось отговориться срочными делами.

– Нам точно нужно знакомиться с ней поближе? – пытаюсь произнести это жалостливо.

– Не просто познакомиться, но и постараться подружиться. Так что раз мы уже закончили с обедом, пойдём. И улыбайся как можно дружелюбнее.

Дочка убегает играть, мы же отправляемся к соседке.

Вариса дёргает за шнурок звонка, и через пять минут из дома выходит старушка, которую мы с Рансоном расспрашивали перед покупкой дома. Вариса выступает вперёд и дружелюбно улыбается:

– Уважаемая Мирим! Мы заселились в особняк напротив вашего. Я-то с вами уже знакома, а вот баронесса Аннари пожелала выразить вам своё почтение.

– Так и есть! – заверяю я.

– Мы открываем кафе, где планируем продавать пирожные. Принесли вам несколько угоститься, – она протягивает старушке корзинку.

Та кивает:

– Раз пришли, заходите. Дело хорошее.

У двери в дом она просит нас немного обождать, а сама скрывается внутри. Пока ждём, замечаю в саду трёх кошек. По размерам они такие же, как земные мейн-куны, по расцветке чёрно-белые. Одна чёрная целиком, только ушки и лапки беленькие. Вторая мелкопятнистая. Третья расположением пятен напоминает енота.

Сад у старушки выглядит ухоженным: ни одного сухого листика, ни одной сухой веточки. Сорняков на клумбах тоже нет.

Мирим возвращается через пять минут. Предлагает оставить одежду в небольшой прихожей, а затем мы следуем за ней в дом. Первой комнатой, в которую попадаем, оказывается гостиная. Одна стена отделана деревянной конструкцией в виде ячеек пчелиных сот, и в каждой «соте» лежат подушки. Сот двенадцать, а кошек в них пять. Две рыжие, две серые и одна коричневая.

Пока идём по коридору и рассаживаемся за кухонным столом, ищу причину своей настороженности. Что-то во всём происходящем кажется мне неправильным.

И только когда старушка Мирим разливает по большим фарфоровым чашкам ароматный чай с мятой, до меня доходит, в чём дело. Обычно, когда где-то много животных, обязательно есть запахи этих самых животных, но в этом доме ничего подобного я не почувствовала.

Пирожных мы принесли много, так что даже после того, как взяли по одному, осталось ещё семь.

Старушка выбирает себе эклер с белковым кремом, осторожно откусывает небольшой кусочек, тщательно разжёвывает и одобрительно кивает:

– Вкусно... Вы занимаетесь доставкой?

– Мы только открываем своё дело, – опережает меня Вариса. – Пока о доставке не думали, но ради вас готовы организовать.

Старушка достаёт из кошеля на поясе золотую монету и протягивает её Рансону:

– Хочу открыть в вашем заведении счёт, чтобы вы каждый день доставляли мне по одному пирожному. Каждый раз разному, но чтобы без орехов. Когда деньги закончатся, добавлю ещё.

Рансон принимает монету с поклоном:

– Хорошо, уважаемая.

– Вижу, Вариса уже рассказала вам о том, как я люблю, чтобы ко мне обращались… Вариса, ты же не возражаешь, чтобы я называла тебя вот так, по-простому?

– Не возражаю, – лицо женщины выглядит бесстрастным.

– Умница, девочка. Я смотрю ты как была хваткой, так и осталась. Попросила ведь долю в кафе?

– Да. Небольшую.

– И устроилась компаньонкой?

– Да.

– Ну и правильно. Не всё же тебе хвостом крутить. Пора осесть и остепениться. А доченька твоя и сама свою жизнь отлично устроит – ваша порода. А ты Аннари? Вижу, что храбрая девочка. Думаешь много, но это и неплохо. Когда дочке учителей нанимать планируешь?

– Летом, – отвечаю я.

– Вот и молодец. Таланты требуют огранки. Особенно такие редкие.

– Что вы имеете в виду?

– Не бери в голову… Я слышала, ты зиму в усадьбе провела? И как тебе?

– Нормально.

– Не понравилось, значит. Думаю, здесь тебе, и правда, лучше будет. Да и доченьке твоей тоже. В большой компании всяко веселее расти. Передай ей, что если летом яблок или груш захочет, пусть попросит. Не нужно деревья портить.

– Думаете, она будет портить деревья? – слова старушки кажутся мне странными.

– Может, будет, может, не будет. Кто знает… А много ли у вас работников планируется?

– Пока наняли двух поварих дополнительно к той, что работала у баронессы Аннари, четырёх подавальщиц и двух кассирш.

– И как их имена?

Следующие полчаса Вариса рассказывает о нашем персонале. Причём у меня возникает ощущение, что старушка Мирим их уже знает – очень уж специфические вещи она уточняет. Например, удалось ли Жайме побороть стеснительность. И та ли девушка, Южина, у которой голубые глаза – про одну из поварих.

Затем старушка переключается на меня. Выспрашивает, как отношения со свекровью. Вздыхает, что чужая мать – это не то же самое, что своя. Расспрашивает, планирую ли я возвращаться в столицу, на что я пожимаю плечами – пока я этого сама не знаю.

В середине нашего разговора на кухню заходит рыжий пушистый кот. По-хозяйски запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубком. Мою попытку погладить воспринимает очень благосклонно и даже начинает мурлыкать, из-за чего на лице старушки на мгновение появляется странное выражение лица, значение которого распознать не получается.

После слов Варисы о том, что нам уже пора, потому что у нас ещё есть дела, кот поднимает голову, потом тело и спрыгивает на пол.

Хозяйка провожает нас до калитки, и кажется, будто смотрит до тех пор, пока мы не заходим в дом.

– Старуха Мирим ничуть не изменилась, – констатирует Вариса, отбивая у меня желание обсуждать замеченные странности.

– Она явно повредилась умом, – соглашается Рансон.

Мне так не кажется, но спорить не хочется. Я готова согласиться только с тем, что со старухой не всё так просто.