Чтение онлайн

Им было по двадцать пять лет, они оба происходили из обеспеченных семей: отец Эрвина Керна был судьей, а Германа Фишера – преподавателем искусства в университете. Молодые Керн и Фишер сражались на фронтах Первой мировой, уволившись из армии в звании лейтенантов. Оба получили хорошее образование: к тому моменту, когда они добровольно предлагали себя в качестве исполнителей покушения, Керн оканчивал факультет права, а Фишер только-только получил диплом инженера-технолога. Сохранились их фотографии: статные молодые люди, блондины с очень светлыми глазами, непринужденно смотрящие в камеру. Радость материнского сердца – перед такими детьми открыто любое будущее.

Организация «Консул» была создана на основе фрайкоров – военизированных групп, появившихся при роспуске немецкой армии после перемирия, заключенного в 1918 году. Большинство добровольцев были солдатами – участниками боевых действий, которые не приняли капитуляцию Германии и оказались неспособны адаптироваться к мирной жизни. Многие из них поддержали государственный переворот в марте 1920 года, известный под названием Kapp-Putsch (Капповский путч), целью которого было свержение демократического режима Веймарской республики. Переворот потерпел неудачу из-за плохой организации, отсутствия поддержки в ключевых министерствах, а также сопротивления профсоюзов и левых партий. Один из зачинщиков, Герман Эрхардт, был вынужден бежать из Германии, но в октябре того же года он вернулся в Баварию и основал организацию «Консул».

В уставе организация «Консул» определяла себя как группу «решительных людей патриотических убеждений», чьей целью являлась борьба с «левыми и еврейскими элементами», которые, по мнению организации, были виновны в предательстве Родины и ее сдаче врагу. Появление организации на свет было окутано духом мистики и секретности. Она апеллировала к основам фемического суда – тайного трибунала, который в Средние века сеял страх по всей Вестфалии, обладая единоличным правом казнить тех, кто посягал на заповеди, мораль и Родину. Modus operandi [2] организации также отражал этот средневековый атавизм: пусть веревка и кинжал сменились огнестрельным оружием, однако секретные коды, ритуалы инициации и тайные собрания, на которых решалось, кто будет принесен в жертву, сохранились.

Первой жертвой стал Карл Гарейс, лидер социал-демократической фракции в баварском парламенте. Гарейс был участником боевых действий, после чего пришел в политику под знаменем антивоенных убеждений, осуждая подпольные и незаконные действия баварского фашистского ополчения. Ультраконсервативная пресса объявила его предателем, и почтовый ящик Гарейса начал заполняться письмами с угрозами. Однако он не сдался и продолжил открыто призывать к роспуску ополчений. Кроме того, он указал на ряд схронов с запасами оружия. Гарейс был убит 9 июня 1921 года у дверей своего дома в мюнхенском квартале Швабинг.

Следующей жертвой организации «Консул» среди известных людей стал Маттиас Эрцбергер, лидер левого крыла немецкой партии Центра (Deutsche Zentrumspartei), исторически выражающей интересы умеренного католического населения страны, которую можно считать предшественницей современной партии «Христианско-демократический союз Германии» (Christlich Demokratische Union Deutschlands). Эрцбергер был уважаемым экономистом и настойчивым, преданным своему делу политиком. Еще во время Первой мировой войны он заставил говорить о себе, неоднократно критикуя милитаристскую политику императора Вильгельма II. После заключения мира Эрцбергер занимал несколько важных постов в министерстве финансов и стал одним из тех членов парламента, которые положительно смотрели на выполнение Германией условий Версальского договора и принимали отказ от аннексированных территорий. Этим он и подписал себе смертный приговор. Двадцать шестого августа 1921 года Эрцбергера изрешетили пулями во время прогулки по окрестностям городка Бад-Грисбах, идиллического курорта, расположенного в Шварцвальде.

Затем, словно следуя мрачному crescendo [3] в иерархии жертв, организация «Консул» выбрала в качестве следующей цели Филиппа Шейдемана, мэра Касселя и бывшего канцлера Веймарской республики. Шейдеман был основным идеологом Социал-демократической партии Германии и одним из ее символов. Он неустанно поднимал свой голос против фрайкоров и не прекращал требовать «чисток» армейских рядов, в особенности после провалившегося Kapp-Putsch. Однако свое главное предательство в глазах организации «Консул» он совершил 9 ноября 1918 года. В этот день, вскоре после 14:00 – «между супом и десертом», как он обычно говаривал с иронией, – Шейдеман выглянул с одного из балконов Рейхстага, чтобы объявить новость, которую с нетерпением жаждали услышать собравшиеся демонстранты: «Гогенцоллерны отреклись от трона. Гнилого прошлого больше нет. Да здравствует Республика!».

Буквально за три недели до убийства Ратенау, утром 4 июня 1922 года, Шейдеман прогуливался по кассельскому парку. В этот момент к нему приблизились двое молодчиков, один из них брызнул ему в лицо синильной кислотой. Шейдеману повезло. Благодаря густой бороде, а также стоявшей в тот день ветреной погоде, не вся жидкость попала в цель, и легкие не пострадали. Однако следы от кислоты остались у него на всю жизнь. Шейдеман был лицом Веймарской республики; именно поэтому его и хотели обезобразить.

В начале 1920-х годов Веймар – эта старинная гордость классицизма, город, где творили Гёте и Шиллер, – многими немцами воспринимался в негативном ключе по причине того, что здесь зародилась Республика. После окончания войны, учитывая революционные волнения, сотрясающие Берлин, временное правительство, сформированное из лидеров шести крупнейших партий, решило переместиться в этот тихий провинциальный городок, чтобы из него управлять страной в этот переходный период. Через несколько месяцев в том же театре, где раньше играли премьеры произведений Гёте и Шиллера, на первых в истории демократических выборах Национальная ассамблея провозгласила Конституцию страны, положившую начало новой Республике.

Веймар превратился в синоним ненависти для тех, кто продолжал идентифицировать себя с Германской империей и кайзером, живущим в изгнании. Недовольство противников хорошо объясняла очень популярная в то время карикатура: на ней был изображен Михель – аллегорическая фигура, олицетворяющая собой немецкий народ, – который, поднимая флаг Родины и глядя в сторону горизонта, с удрученным лицом и с горечью произносил: «Золотое прошлое, красное настоящее, черное будущее». Для тех, кто ностальгировал по Империи, красное настоящее, в котором правили хаос и анархия, началось именно в тот момент, когда Шейдеман вышел на балкон Рейхстага. Площадь была заполнена людьми, ликующими от радости, – однако страна была истерзана, разорена, разорвана на части. И, самое страшное, ей недоставало опыта демократии.

В течение первых лет существования Республики одно за другим сменяли друг друга правительства, состоящие из представителей искусственно сформированных коалиций, каждому из которых удалось продержаться всего по несколько месяцев. Это подрывало доверие к системе. Политическая обстановка была нестабильной, ситуация довольно часто накалялась, и жизнь страны проходила на фоне постоянного риска скатывания в регрессию. Это происходило из-за того, что генералы все еще оставались у власти. Теодор Пливье, писатель-анархист, живший в нищете, – его письменный стол представлял собой доску, поддерживаемую с двух сторон пивными кружками, – написал документальный роман о тех послевоенных годах под названием «Кайзер ушел, генералы остались». Ему удалось продать лишь около сотни экземпляров своего произведения, однако название стало ассоциативным описанию того балласта, который с самого начала тянул на дно Веймарскую республику: генералов, верных прусской монархии и не желающих расставаться с прежними, весьма удобными должностями. К тому же, находилось множество военных рангом пониже, подвергшихся влиянию того, что называли «унтер-офицерским духом», – стадной и услужливой ментальности, из-за которой они исполняли любой приказ по стуку каблука.

Во власти оставалось и немало чиновников из старой бюрократии, убежденных, что только сильное государство было способно обеспечить соблюдение правил морали и порядка. Они ненавидели новую Республику, обвиняли ее в растлении нравов, в хаосе, царившем на улицах и в учреждениях. При первой возможности они без тени сомнения устраивали саботаж; хороший пример – полиция, не утруждавшая себя преследованием преступников из крайне правых, и судьи, которые выносили им мягкие приговоры. По отношению к этим судьям вошла в обиход поговорка: «правосудие, слепое на правый глаз».