Чтение онлайн

Тем не менее, я не могу не упомянуть об еще одном и только одном, благо, никаких иных мне просто не встречалось, объяснении «Иванова написания». И. Хайнман [136] объясняет «Иваново» из ивритского (или ), что звучит примерно как явэн и означает «Греция». Тогда «Иваново написание» — это всего-навсего греческий алфавит, и слова договора «мирный договор этот сотворили мы Ивановым написанием на двух хартиях» следует понимать так, что оба экземпляра были написаны по-гречески, для чего в состав русской делегации был введен хорошо владеющий греческим языком гот Стемид. Надо признать, объяснение выглядит простым и оттого очень красивым, по крайней мере, для неспециалиста в иврите. Иврит наверняка имел в X веке какое-то хождение в Крыму, большая часть которого находилась под властью Хазарии. Вот только зачем готу пользоваться словом из иврита, составляя договор между греками и русью на греческом языке, даже если этот гот был настолько образован, что знал иврит тоже? Непонятно.

Вопрос возникновения начальной руси неизбежно пересекается с проблемой появления самого этнонима «русь». Разумеется, в контексте гипотезы о крымском симбиозе скандинавов и готов из многочисленных толкований этого этнонима предпочтение автоматически получают те, которые так или иначе связаны со скандинавами либо готами.

На скандинавском направлении давно известна и на сегодняшний день числится среди наиболее популярных «теория руотси». Согласно ей, свое имя этнос «русь» получил от древнегерманского слова pome [ro:Os / ru:Os], означающего «весло» или «гребля», через финское посредничество, так как в современном финском языке закономерно производный от роте компонент сложных слов ruotsi- означает все связанное со шведами: Ruotsimaa — «Швеция», ruotsilainen — «швед». Естественно, теория предполагает, что финны восприняли это слово непосредственно от викингов-норманнов. А вот объяснений, как и почему это слово перешло от финнов в древнерусский язык и было принято в качестве самоназвания приднепровскими славянами, так и не придумано, и это практически обесценивает всю теорию.

Строго говоря, нигде, ни в одном средневековом документе само слово роте не зафиксировано, но оно, безусловно, существовало, так как у него есть преемники в современных германских языках: немецкие Ruder — «весло, руль (кормило)» и Rudern — «гребля», а также английское rudder — «руль». Зато из древнескандинавских рунических надписей известно слово — ротскарлар — «гребцы», а дословно — «гребные мужи». И тут мы подходим к очень важному моменту, устраняющему необъяснимое, да на самом деле и ненужное финское посредничество. Ведь ротскар– лар — суть те самые русские карлы, то есть «мужи» руси, составлявшие посольства русских каганов и ольгов в Константинополь в 838 и 907 годах! Если не брать в расчет такую историческую фантастику как крымские финны, то следует принять прямое превращение древнескандинавского роте/руте в древнерусское «русь». Но, вполне возможно, все же не без посредничества, только никак не финского.

Готское объяснение этнонима «русь» будет, пожалуй, постарше скандинавского, оно восходит к концу XIX века. Согласно ему, этноним «русь» происходит из готского слова хрос [hro:O] — «слава», в котором диграф хр обозначает глухой дрожащий согласный. В русском языке такого звука нет, но имеется звонкая пара к нему, которая передается буквой р. Долгий закрытый гласный звучит как нечто среднее между о и у. Конечное с — на самом деле фрикативный межзубный, которого в русском языке тоже нет, а русским ухом он обычно воспринимается как альвеолярный, вследствие чего все слово в целом слышится как хрос. У этого объяснения, почему-то не получившего широкого распространения, есть тем не менее две весьма привлекательные отличительные черты. Во-первых, с учетом реального произношения хрос поразительно точно соответствует традиционной греческой передаче этнонима руси — ' [hro: s]. Тот же глухой дрожащий согласный в начале, тот же долгий закрытый гласный и та же неизбежная для греческого языка замена конечного фрикативного межзубного на альвеолярный. Во-вторых, типичное для древнегерманских племен громкое и хвастливое самоназвание «славные» [137] , которое может оказаться решающим фактором для понимания процесса переноса впоследствии этнонима «русь» в славянский языковой ареал и превращение его в топоним, а затем и хороним [138] «Русь».

Может быть в генезисе этнонима «русь», как и этногенезе руси, тоже следует исходить из симбиоза скандинавского и готского, в котором роль посредника мог сыграть готский язык. Дело в том, что в нем неизвестен аналог древнескандинавскому роте, и поэтому роте мог в сознании готов замещаться их собственным близко звучащим словом xpoct вследствие чего скандинавские «гребные мужи» превратились в «славных мужей», что вполне соответствует привилегированному положению руси по отношению к чуди. Соответственно, процесс формирования этнонима «русь» мог бы проходить следующим образом.

На первой стадии благодаря крымскому симбиозу скандинавов и готов скандинавское роте замещается готским хрос и фиксируется в письменном виде, например, «Ивановым написанием». Затем устная или письменная словоформа хрос становится известной византийцам и получает сохраняющее ее звучание широко известное греческое оформление '. Параллельно исходное роте, циркулируя внутри германского мира, фиксируется «Баварским географом» на латыни в форме Ruzzi, в которой, если z читать не по-латински, а по-баварски как [ts], мы видим знакомый корень ротс/рутс с латинским окончанием множественного числа — i. Далее, где-то в конце первой половины X века, в процесс вовлекается славянское Приднепровье и, может быть, славянская Болгария. На последней стадии генезиса, в XI веке, когда в Киевской Руси при Ярославе Мудром начинается книгописание, киевские книжники (возможно вслед за болгарскими переводчиками) воспринимают из переводимых ими греческих книг слово ' и передают его кириллицей как «РУСЬ» с сохранением примерного звучания в среднегреческом языке, но подчиняя этот чуждый древнерусскому языку несклоняемый этноним свойственной ему склоняемой этнонимической парадигме ливь, корсь, сумь, ямь и им подобным.

Славянизированная книжная словоформа «русь» приживается на месте своего образования в Киеве, а затем вместе с православием и славянским языком распространяется на всю Киевскую Русь. Между прочим, явное превалирование в Киевской Руси по сравнению с другими славянскими странами кириллицы в ущерб глаголице может объясняться давно укоренившимся у начальной руси «Ивановым написанием», которое, весьма вероятно, стало благодаря знакомству с ним св. Константина-Кирилла прототипом кириллицы.

Здесь напрашиваются еще пара небольших отступлений. Во-первых, то, что в русском языке в качестве имени прижилась форма «Олег», а не «Ольг», могло быть следствием влияния готского хэлиг — эквивалента древнескандинавского helgi. Во-вторых, в готском языке неизвестно слово для понятия гребли, что косвенно указывает на готов как сухопутный народ [139] , которому для превращения в русь, то есть «морских пехотинцев» А. Никитина, требовался не только «пассионарный толчок», но и хорошая мореходная школа. И то и другое они получили от пришельцев — викингов-скандинавов. Тем не менее, для судоходства в готском языке существовал общегерманский глагол фарьян, производное от которого фаринг в значении «путешественник (по воде)» и «член судовой команды» вполне могло быть наследовано от крымской скандинаво-готской руси славянской приднепровской русью с последующим неизбежным и лингвистически абсолютно корректным его преобразованием в восточнославянскую форму «варяг».

А теперь вернемся чуть-чуть назад к Арте (Артании) — одной из трех традиционных частей руси IX–X веков в арабской традиции, которую мы ранее предположительно соотнесли с крымской русью. Теперь для такого соотнесения появляется дополнительное лингвистический аргумент. На первый, особенно непривычный, взгляд может показаться, что между словами арта и хрос нет абсолютно ничего общего, но на самом деле это не так. Они вполне могут оказаться одним и тем же словом! Здесь необходимо иметь в виду, что Арта — это некая условность. На самом деле арабское может читаться несколькими разными способами, так как арабы на письме опускают гласные. При переводе географических названий с арабского на другие языки переводчики просто подставляют соответствующий географический термин, принятый в языке, на который осуществляется перевод. Но в тех случаях, когда этот термин неизвестен или исходное название не может быть сопоставлено с известными объектами, переводчик вынужден произвольно вставлять гласные, обычно одну или несколько гласных л, чтобы по-лучившееся слово было произносимым. Так вот, если отбросить привнесенные переводчиком добавки, консонантный каркас слова Арта, который только и имеет смысл в арабском языке, — 'рт ['rO] — оказывается в точной транскрипции практически одинаковым с каркасом слова хрос [ьrO]. Таким образом, вполне возможно, что несмотря на кажущуюся непохожесть оба слова, арта и хрос, могут оказаться одним и тем же, передающим понятие «русь» и относящимся с учетом всего сказанного выше конкретно к крымской руси.

Коснувшись лингвистических аспектов, невозможно не сделать еще несколько замечаний о начальной руси.

Типично готские имена мы видим в договоре Игоря с Византией, приуроченному авторами ПВЛ к 945 году. Там среди имен послов и купцов руси встречаются три имени «Прастен» (Прастен Тудоров, Прастен Акун, Прастен Бернов), и два похожих имени «Фрастен» и «Фуростен» видим у купцов. С учетом отсутствия в старославянском языке звука [f] и закономерного перехода при заимствовании славянским древнерусским языком иноязычного [f] в [р] основа исходного имени реконструируется как «Фрастен». Это популярное среди руси Х века имя этимологизируется только из готского языка, в котором фраст означает «ребенок, отпрыск, потомок». Существенно, что корень фраст чисто готский, его нет ни в скандинавских, ни в других германских языках.

Константин Багрянородный мельком замечает, что Святослав, сын архонта Игоря, «сидел в Немогарде». Общепринятая трактовка этой «Немогарды» — Новгород, имея в виду Новгород Великий. Однако на самом деле сидеть в Новгороде Святослав не мог — во время написания Константином его трактата «Об управлении империей», где помянуты Святослав с «Немогардой», Новгорода Великого еще не было. На его месте только-только рубились первые дома. Конечно, может быть у Багрянородного речь шла о Ладоге или Рюриковом городище. Но все это так далеко от Киоава-Киовы, не говоря уже о Крыме! Между тем Немогардой мог быть любой город (или подобно Киоаву-Киове какая-то местность) в Крыму или поблизости, захваченный русью, ведь по-готски нем означает «захват, завоевание». Очень хотелось бы видеть в этой Немогарде только что освоенное (то есть, захваченное, завоеванное) крымской русью Среднее Поднепровье.

Киевлянин-«краевед» описал в ПВЛ Святослава как степняка-кочевника, не покидающего седла неприхотливого воина во главе такой же дружины. Этот выдуманный образ вслед за Львом Диаконом развенчивает А. Никитин. Вопреки вранью ПВЛ Святослав все еще оставался викингом и «морским пехотинцем», осуществляющим свои походы исключительно по воде и боявшимся уходить от нее далеко и надолго, чем вероятно и объясняется его нежелание задерживаться в Хазарии и защищать балканские клиссуры и Преслав от Цимисхия в Болгарии. В этом контексте знаменитое «Иду на вы» Святослава — не что иное, как грозный девиз викингов «Берегись — я иду!» в вольной передаче киевского «краеведа».