Каин: Антигерой или герой нашего времени?
Шрифт:
Генерал швырнул бумагу на стол.
— Мерзавцы, бунтовщики! Вначале четвертую, а потом сожгу.
Генерал наизусть помнил указ императрицы Елизаветы Петровны, одобренный Сенатом: «раскольников, которые бранят церковь, производят в народе соблазн и мятеж и, несмотря на увещания, будут продолжать упорствовать, по троекратному у казни допросу, буде не покорятся, жечь в срубе".
Раскольничьи общины росли как на дрожжах, заполоняя не только северные области, но и центральные уезды, создавая угрозу Российскому государству. Положение в стране к середине пятидесятых годов стремительно ухудшалась: сказались годы Анны Кровавой и бироновщины. Ропот посадских людей и крестьян барских владений мог привести к всеобщему возмущению, в котором колоссальное место займут раскольники [213] .
213
Пока же многие из раскольников, не имея сил для открытого сопротивления, бежали, укрывались или их укрывали. Правительство старалось разыскать беглых, наказать жестоко и их, и укрывателей. Следует заметить, что не раскольники подготовили и организовали пугачевщину, но они приняли в ней участие, как один из крупных враждебных правительству элементов. От пугачевщины они ждали возвращения к старой вере и разрушения царства антихриста на земле. Крестом, бородой и уничтожением всех тягостей, которые созданы были правительством и которые раскольники считал произведением антихриста, жаловал Емельян Иванович Пугачев своих приверженцев.
Пятеро солдат, охранявших в Игнатовке староверов, были взяты под стражу и сразу же отведены в Пыточную башню. Солдаты такого шага от своего генерала не ожидали и пришли в ужас при виде пыточных орудий. Неужели их подвесят на дыбу?
Они стояли в одном исподнем перед грозным генералом и ждали расправы.
Волков сидел перед длинным столом на скамье, где уже расположились судья, секретарь Чубаров и два писаря.
— Начнем розыск, господа, — сказал Волков и обратился глазами к Василию Катушкину.
— Расскажи, мерзавец, почему упустили раскольников?
Катушкин настолько оробел, что и слова не мог вымолвить, а вдобавок ко всему у него трещала голова после обильной вчерашней попойки.
— Аль язык присох, сукин сын! Палач мигом клещами вытянет. Но вначале огрейте его плетью, чтобы побыстрее ожил.
Огрели. Катушкин взвыл от боли и тотчас начал свое горькое повествование:
— Со всем старанием караул держали, ваше высокопревосходительство. Мышь не проскочит, но тут Каин подъехал и осведомился, как к избе Яшки Зуева проехать. Тот-де воровские деньги чеканит. Указал избу. Яшка же закрылся на все запоры, пришлось Каину окна высаживать. Решили и мы помочь, хотя Каин нас не звал. Пролезли в избу и стали воровское сручье и деньги искать. Время-то и затянулось. А когда к сараю вернулись, он оказался пуст. Дёру дали. Мы и подумать не могли, что раскольники средь бела дня осмелятся уйти.
— Почему на конях не настигли?
— Верст десять скакали, ваше превосходительство. Словно черти их унесли. Правда, лес был рядом. Туда они, по всей вероятности, и махнули. А куда? Лес-то по обе стороны дороги. Норовили поискать, но тщетно.
— Раззявы! И кто дал вам право покидать караул? Каин вас на помощь звал?
— Никак нет, ваше высокопревосходительство. Солдат обязан прийти на помощь. Вот мы…
— Ма-а-лчать!.. Запишите, господа, ответы Катушкина. Разгильдяйство должно быть сурово наказано… Судья Ныркин? Надеюсь, вы согласны на тридцать плетей?
— Меньше никак нельзя, ваше высокопревосходительство.
Волков кивнул, поднялся со скамьи, ступил к Василию Катушкину и со всего размаху ударил его по лицу.
— Сволочь!
Выйдя из Пыточной, генерал без промедления направился к Сыскному приказу. Раскольники должны быть пойманы и сожжены. Кропоткин должен принять все меры к их розыску. Они хуже воров, ибо призывают народ к всероссийскому бунту.
Князь Кропоткин встретил генерала с учтивою улыбкой.
— Грешно забывать, любезный Семен Аркадьевич, наше ведомство. Приехали из столичных пенат месяц назад, а зайти все недосуг. Нехорошо-с.
— Дела заели, князь. Сами знаете, сколько теперь раскольников наплодилось.
— Сочувствую, любезный Семен Аркадьевич. Мятежный народец, и никаким мором его не вытравишь.
— Вытравим, князь, если всем скопом навалимся. Я ведь к тебе, Яков Борисович, с серьезным делом пришел.
— Ко мне по пустякам не ходят, — обретая значимый вид, сказал Кропоткин.
Оба сидели в кожаных креслах, в богато меблированном кабинете начальника Сыскного приказа. Волков находился в своем красивом синем генеральском мундире, сверкая золочеными пуговицами, золотым галуном на воротнике, обшлагах, краях карманов и шарфом, перекинутым через правое плечо, сшитым из красных, синих и серебряных нитей, завязанном на левом бедре двумя кистями из золотой нити. На левом плече — эполет в виде плетеного плоского жгута из металлической нити, на правом красовался аксельбант [214] из плетеного (золотого и серебряного) шнура в виде двойной петли и двух шнуров с металлическими наконечниками. Шейный знак — в виде широкого золоченого полумесяца — с ободком по краю и орлом в центре, выполненный на черной ленте с оранжевыми краями [215] .
214
Аксельбант— шнур, подвешиваемый к плечу и имеющий металлические наконечники. А. у офицеров бывает из золотой, серебряной или трехцветной мишуры; у нижних чинов — нитяный. Происхождение А. объясняют различно: иные полагают, что они произошли от фуражных веревок, которые носились в древности кавалеристами, а наконечники служили для чистки затравок; другие же утверждают, что употребление А. началось в одном нидерландском полку, который во время отторжения Нидерландов от испанского владычества перешел из армии герцога Альба к своим единоземцам. Раздраженный герцог приказал вешать всякого солдата этого полка, попавшегося в плен; а полк в знак презрения к герцогу стал носить на плече веревки. В русской армии А. присвоены не только адъютантам, а также офицерам Генерального штаба и корпуса топографов, жандармам и фельдъегерям. В описываемый период и некоторым генералам.
215
Особая генеральская форма с регламентацией по украшениям на мундире была введена в 1764 г. (до того мундиры генералов расшивались галуном произвольно) и состояла из зеленого (синего) кафтана, красных камзола и штанов. По чинам они различались вышивкой по борту кафтана: бригадир — один ряд лавровых листьев, генерал-майор — два таких ряда, составляющих гирлянду, генерал-лейтенант — две такие гирлянды, генерал-аншеф — две с половиной гирлянды.
Мундир фельдмаршала расшивался еще и по швам кафтана на спине.
На серебряном колке висела генеральская треугольная шляпа и кафтан, расшитый по борту двумя рядами лавровых листьев, составляющих гирлянду.
— Понимаю, князь. У вас свои неотложные дела, у меня свои, но они взаимосвязаны. Из деревни Дубровки бежали сорок раскольников, которые, преступив все законы, призывают к всеобщему бунту. Покорнейше прошу, князь, вашего деятельного содействия.
— И как вы это видите, любезный Семен Аркадьевич?
— Как мне кажется, князь, раскольники двинулись к своему вожаку, некому старцу Филиппу, что обосновался на реке Умбе Архангельского уезда. Надо отрядить за раскольниками погоню. Дело, полагаю, не столь сложное, ибо они пока находятся неподалеку от Москвы, а возможно где-то спрятались и в городе. Буду вам, Яков Борисович, чрезвычайно обязан, если выделите мне десятка два солдат, привычных к сыскной работе.
— Боже ты мой! — всплеснул пухлыми ладонями Кропоткин. — Разве вы, Степан Аркадьевич, не знаете, что мы завалены воровскими делами? С ног сбились! А сыскных людей в приказе — кот наплакал. Слава Богу, нескольких гарнизонных солдат у генерал-аншефа, сенатора Василия Яковлевича Левашова выпросил, которых я передал моему сыщику Ивану Каину. Да у вас же, любезный Семен Аркадьевич, в Раскольничьей конторе свои люди есть.
— Какие люди? — покривился генерал. — Те, что занимаются сбором денег с раскольников и бородачей, и выдачей знаков на право ношение бороды, и ведут дела о совершении треб [216] по старопечатным книгам? Не смешите меня, Яков Борисович. Бумажная работа, пропахшая нафталином. Вы бы, князь, отпустили ко мне вашего знаменитого сыщика на недельку. В долгу не останусь.
216
Требник— богослужебная книга, употребляемая в частных или особенных случаях. Т. содержит в себе священнодействия и молитвословия, совершаемые по нужде одного или нескольких христиан в особых условиях места и времени. Эти священнодействия и молитвословия обозначаются общим именем треб, откуда и самая книга получила свое название. Наименование треб принадлежит по преимуществу таинствам.
— Ивана Каина?
— Ивана Каина, чье имя оговаривали в Сенате и дали ему широкие полномочия. Если Каин возьмется, мятежные раскольники будут пойманы. Право же, Яков Борисович, шкурка выделки стоит. Нынешний раскольник гораздо страшнее сотни воров. Поймаем — непременно отпишу о вашем радении самой императрице Елизавете Петровне. Прикиньте, что вам выгоднее.
После такой красноречивой тирады Яков Борисович, вначале не думавший помогать Раскольничьей конторе, призадумался.
Если Иван Каин и в самом деле сумеет изловить раскольников, то генерал Головин выполнит свой посул и тогда он, князь Кропоткин может оказаться при дворе императрицы, получив высокий чин, возможно, даже будет назначен в кабинет министров, что приведет его в правительственный Сенат. И впрямь, предложение Волкова выглядит сверх меры заманчиво.
— Ну что ж, любезный Семен Аркадьевич, вы — очень разумный человек. Только ради вас я готов оказать вам такую любезность. Подчеркиваю: только ради вас. Отдаю вам на недельку Ивана Каина.
— Покорнейше благодарю, Яков Борисович. Никогда не забуду вашего содействия. Всегда приятно познакомиться с человеком, глубоко понимающим государственную важность борьбы с воинствующими раскольниками.
Глава 12
На службе генерала Волкова
Каин был обескуражен новым приказом князя Кропоткина. Приостановить поимку воров и мастеров воровских денег? И это установка их сиятельства, который спит и видит от сыска не пересыхающий золотой ручеек. Что же могло произойти с Кропоткиным, неожиданно передавшим его, Каина, главного сыщика Сыскного приказа в руки генерала Раскольничьей конторы. Что побудило его к такому внезапному приказу?
Иван не знал о приходе Головина к Кропоткину. Князь удержал встречу в тайне. На словах же сказал: