Чтение онлайн

— Как вы, господин мой?..

Высоким голосом, которому он придал требуемые резкие нотки, он сказал:

— Как ты сама?! Машалла! Ушла ещё на рассвете, святая угодница?!

Она улыбнулась:

— Я посещала усыпальницы госпожи нашей Святой Зейнаб, а ещё господина нашего Хусейна. Молилась за вас и за всех…

С её возвращением к нему вновь пришли уверенность и покой, и он почувствовал, что теперь можно просить у неё всего, чего он захочет без всяких колебаний:

— Разве правильно, что ты оставляешь меня одного всё это время?!

— Вы сами мне позволили, господин мой. И к тому же я отсутствовала недолго, на то была необходимость. Мы очень нуждаемся в молитве. Я умоляла господина нашего Хусейна помочь вернуть вам здоровье, чтобы вы вновь могли двигаться сколько пожелаете. Ещё я молилась за Аишу и всех остальных…

Она принесла себе стул и села. Затем спросила его:

— Господин мой, вы приняли лекарство?.. Я напомнила Умм Ханафи…

— Лучше бы ты напомнила ей сделать что-то получше!..

— Это ради вашего здоровья, господин мой. В мечети я слышала прекрасную проповедь шейха Абдуррахмана. Он говорил, господин мой, об искуплении грехов, о том, как стереть их. Это была замечательная проповедь. Если бы я только могла запомнить её наизусть, как когда-то в былые времена!..

— У тебя лицо побледнело от пешей прогулки. Это всё вопрос нескольких дней, прежде чем ты тоже станешь пациенткой врача!..

— Да сохранит Господь! Я и выхожу только затем, чтобы посетить могилы членов семейства Пророка. Как же меня постигнет вред?

Затем она добавила:

— Ох, господин мой. Я чуть не забыла. Повсюду только и ведут речь, что о войне. Говорят о нападении Гитлера..!

Мужчина с интересом спросил:

— Уверена?

— Я слышала это не один, а сто раз. Гитлер напал… Гитлер… напал…

Чтобы показать ей, что это для него не новость, он сказал:

— Этого ждали с минуты на минуту…

— Иншалла, да удержит Аллах нас от этого подальше, господин мой…

— Сказали только про Гитлера?.. А Муссолини? Ты не слышала этого имени?..

— Нет, только имя Гитлера…

— Да смилостивится над нами Господь. Если кто-нибудь из вас услышит о продаже спецвыпуска газет «Аль-Балаг» или «Аль-Ахрам», то купите его…

Женщина сказала:

— Словно настали времена кайзера Вильгельма с его дирижаблем. Помните, господин мой?… Пресвят Тот, Кто Вечен!..

Как позже вспоминала Хадиджа, то был знаковый семейный визит: когда открылась дверь квартиры, всё пространство занял Ясин в своём белом льняном костюме с красной розой и метёлочкой-опахалом из слоновой кости. Его крупное тело чуть ли не создавало перед собой сквозняк. Следом за ним вошёл его сын Ридван в шёлковом костюме, образце элегантности и красоты. Затем Зануба в сером платье, изучающем благопристойность, ставшей её неотъемлемой частью. И наконец, Карима в великолепном синем платье с короткими руками, открывавшем верхнюю часть груди. Её девственная женственность — хотя ей было не более тринадцати лет — стала кричаще привлекательной. В гостиной их ждали Хадиджа, Ибрахим, Абдуль Муним и Ахмад. Ясин сразу же заявил:

— Вы слышали когда-нибудь что-либо подобное?.. Мой сын — секретарь министра, в министерстве которого я начальник отдела в архивном управлении. Сама земля вздымается, чтобы поприветствовать его, когда он идёт, а меня почти не замечают!..

Хотя слова его намекали на протест, но ни для кого не было тайной скрывавшаяся за ними гордость за сына. Ридван получил в мае диплом, и уже в июне был назначен секретарём министерства государственной службы шестого класса, тогда как выпускники вузов обычно назначались клерками восьмого класса. Абдуль Муним тоже получил свой диплом в это же время, но ещё не знал, что его ждёт дальше. Хадиджа с улыбкой на губах, испытывая некоторую ревность, сказала:

— Ридван — друг облачённых властью. Однако дети не могут быть выше своих родителей, как и глаз — выше брови…

Ясин заметил с восторгом, который не смог скрыть:

— Вы вчера не видели в газете «Аль-Ахрам» его фото рядом с министром?.. Теперь мы даже не знаем, как обращаться к нему!..

Ибрахим Шаукат, указав на Абдуль Мунима и Ахмада, сказал:

— Эти мальчишки — сплошное разочарование. Они тратят свои годы на резкие прения и споры ни о чём. Самое лучшее их знакомство с именитейшими людьми страны — это шейх Али Аль-Мануфи, заведующий начальной школой Аль-Хусейна, да этот низкий ублюдок Адли Карим, издатель журнала то ли «Свет», то ли «Сажа», чёрт его знает..!

Ахмад, хоть и казался непринуждённым и спокойным, как ни в чём ни бывало, однако весь кипел от гнева. Его раздражало как бахвальство дяди Ясина, так и замечание собственного отца. Абдуль Муним же, гнев которого мог легко вспыхнуть в других обстоятельствах, на сей раз скрыл его в ожидании этого семейного посещения. Он украдкой поглядывал на лицо Ридвана, задаваясь вопросом о том, что стоит за его приходом. Но сердце его усматривало в этом визите хороший знак: вероятно, он бы и не состоялся, если бы не нёс добрых известий. Ясин снова заговорил, комментируя слова Ибрахима:

— Если бы вы спросили моё мнение, то я ответил бы, что у вас прекрасные сыновья!.. Разве не говорится в известной пословице: «Султан — этот тот, кто не ждёт под дверью»?..

Попытка Ясина скрыть свой восторг не удалась, как не удалась и другая его попытка — убедить хоть кого-нибудь в том, что он на самом деле верил в то, что говорил. Но Хадиджа, указывая на Ридвана, заметила:

— Да одарит их Господь таким же благом, как и его, и да убережёт от всякого вреда…

Наконец и сам Ридван повернулся к Абдуль Муниму и сказал:

— Надеюсь, что в скором времени смогу поздравить и тебя…

Абдуль Муним пытливо поглядел на него, и лицо его покраснело. Ридван продолжал:

— Министр пообещал мне, что назначит тебя в отдел расследований…

Семейство Хадиджи томилось в ожидании этого решения, и сосредоточило взгляд на Ридване, прося обосновать сказанное им. Юноша продолжал:

— Скорее всего, в начале следующего месяца…

Комментируя слова сына, Ясин сказал:

— Это должность в суде. У нас в архивном управлении двоих молодых людей с дипломами назначили на госслужбу восьмого класса с жалованьем восемь фунтов в месяц!..

Хадиджа, — а это она упрашивала Ясина поговорить с сыном насчёт Абдуль Мунима, — с признательностью сказала:

— Спасибо Господу и тебе, брат, — затем она обратилась к Ридвану, — и конечно же, мы высоко ценим неоценимую заслугу Ридвана…

Ибрахим добавил от себя:

— Конечно, он же его брат, и такой замечательный брат!

Зануба улыбнулась, и чтобы напомнить им о том, что она тоже здесь присутствует, и сказала:

— Ридван — брат Абдуль Мунима, а Абуль Муним — брат Ридвана. Никаких сомнений в том нет.