Чтение онлайн

В самом начале интервью [4] молодой репортер разговаривал с Армстронгом о музыке. Потом Любенау задал Армстронгу вопрос о Литл-Роке, Эйзенхауэре и о том, каково это – быть темнокожим в Америке. Благодаря недавним событиям лучшего времени для этого вопроса и придумать было нельзя. Пылкие и даже весьма грубые ответы Армстронга удивили молодого журналиста, но именно тогда он почувствовал, что в его истории появляется смысл, появляется то самое «для чего». Тема сама заявила о себе, и Любенау был к ней готов. В крепких выражениях Армстронг высказался о неспособности Эйзенхауэра приводить в действие правовые нормы, и для губернатора Арканзаса Орвала Фобуса ему пришлось не без труда подобрать печатный эвфемизм (сошлись на «необразованной деревенщине»). Армстронг поделился, как тяжело ему быть послом доброй воли от США по всему миру, в то время как с темнокожим населением здесь обращаются так дурно. Он даже спел свою версию гимна США с непристойным текстом собственного сочинения. Не забывайте, это произошло примерно за 60 лет до того момента, как футболист Колин Каперник отказался стоять во время исполнения гимна США перед началом матча.

Сначала редактор газеты, в которой работал Любенау, и редактор Associated Press в Миннеаполисе не поверили, что Армстронг на самом деле говорил все эти вещи, и заставили Любенау снова обратиться к музыканту за подтверждением. Армстронг все подтвердил. И история облетела весь свет.

Неделей позже президент Эйзенхауэр отдал приказ федеральным войскам сопроводить девятерых учеников в здание школы в Литл-Роке.

Интервью с Армстронгом было бы неплохим и просто в качестве материала о «звезде, прибывшей в город с концертом». Но оно превратилось в выдающееся благодаря тому, что его автор соотнес его с более общим и важным контекстом. Автор понял, «для чего» может быть нужно именно это интервью.

2. Чтобы придать событию яркость. Кто может рассказать о чем-либо с человеческой точки зрения? Кто может сделать это увлекательно, а не просто пересказать факты? Кто может предоставить подробности или поделиться формулировками, которые сделают эту историю действительно выдающейся?

Ричард Престон, писатель, который занимается изучением инфекционных заболеваний (его книга «Горячая зона» (The Hot Zone) просто великолепна), рассказал, что, собирая информацию, он ищет совершенно определенный тип источников. А также совершенно определенную тему.

«Я ищу персонажей, которые воплощают собой парадоксальное соединение черт публичной фигуры, наделенной очень важными общественными обязанностями, и частного лица, живущего совершенно будничной американской жизнью», – говорит он [5] .

Этот парадокс и правда интересен. Он помогает нам понять, как работает (или не работает) человеческая природа. В этом Престон нашел свое «для чего». На мой взгляд, парадоксы всегда стоят того, чтобы их изучать, потому что они демонстрируют, что человеческие характеры не бывают однобокими. Каждый фундаменталист обязательно делает оговорку. У каждого либерала есть какое-нибудь консервативное «но». Парадоксы делают людей уникальными – небезупречными, непредсказуемыми, поразительными. Важно не забывать об этих явных противоречиях, чтобы избегать клише и стереотипов.

3. Чтобы узнать как можно больше по теме. Кто может поделиться более общей картиной? Кто может дать вам контекст?

Прежде чем углубиться в какую-нибудь сложную тему, я всегда пытаюсь найти эксперта, который мог бы объяснить мне основные принципы явления доступным языком. Прежде чем приступить к написанию статьи о физике с мировым именем, я просил преподавателя физики на пальцах объяснить мне разницу между классической и квантовой физикой. Конечно, после одного этого разговора я не мог бы написать полноценный материал, но он помог мне сформировать собственное мнение по поставленным вопросам.

Но иногда необходимо, чтобы собеседник просветил вас более глубоко. Собеседник может рассказать вам о переменных в той или иной сфере. И велик шанс, что вы понятия не имели о том, что такие переменные существуют.

Недавно я разговаривал с социальной работницей о том, как она проводит беседу с клиентами, и она рассказала, что всегда ищет более общий контекст. Она много лет проработала в отделении реанимации и интенсивной терапии новорожденных. Ей было недостаточно информации только о том, что не так с малышом. Она всегда хотела понимать контекст, в котором растет ребенок. По ее словам, не зная контекста, она не могла предложить эффективный план помощи семье. За годы работы с родителями ей открылось существование всевозможных тревожных убеждений, которые она не может просто списать со счетов.

«Нередко мама или папа уверены, что малыш оказался в реанимации потому, что они что-то не то сделали в прошлом, а теперь за это наказаны, – говорит она. – Не представляете, как часто я слышу фразу “Это все из-за меня”».

Если бы эта социальная работница не обладала такой информацией, ее план помощи семье был бы куда менее действенным. Смысл («для чего») ее интервью в том, чтобы пойти дальше состояния ребенка здесь и сейчас и окунуться в реальную жизнь семьи.

4. Описать важность или последствия какого-либо события. Кого оно затронуло? Кому оно было выгодно? Кто заплатит самую большую цену? Кто победитель? И кто проигравший?

Отвечая на эти вопросы, лучше всего помнить о следующих участниках события: очевидцы, эксперты и те, кто готов дать свои объяснения. Очевидцы могут предложить вам живую картину произошедшего; эксперты – официальную версию и достоверные обоснования; «объясняющие» могут рассказать предысторию и предоставить необходимый контекст.

Когда я готовил материал про стрельбу в школе в Сан-Диего, мне удалось поговорить со всеми тремя категориями: с полицейскими и врачами Красного креста (эксперты); с соседями мальчика, расстрелявшего других учеников, школьными психологами и учителями («объясняющие»), и с теми, кого произошедшее затронуло сильнее всего, то есть другими учениками (очевидцы).

К сожалению, стрельба в школе становится не таким уж редким явлением. Но за каждым из эпизодов стоит важная история, освещающая тот аспект жизни, к которому мы не хотим привыкать (по крайней мере, я надеюсь, что к такому мы никогда не привыкнем). Так как же нам писать подобные истории, делиться подробностями и оставаться человечными? Ответ прост: нельзя предлагать легких ответов, клише и избитых аргументов. Разговаривая с экспертами, очевидцами и теми, кто предлагает свои объяснения, мы на самом деле пытаемся понять себя и собственную природу.

Абсолютно всем интервьюерам рано или поздно открывается истина: все мы автоматически чего-то ожидаем от собеседников. Этого невозможно избежать. Даже ученые делают предположения, начиная эксперимент. Хорошие ученые обращают внимание на то, корректными ли были их первоначальные допущения, и перестраивают ход исследования соответствующим образом. Хорошие интервьюеры обязаны оценить границы своих предубеждений до начала интервью и быть готовыми отказаться от них или по крайней мере перестроить их в ходе интервью. Вернусь к своему интервью с Диззи Гиллеспи. Я тогда автоматически решил, что сам его приезд в наш город достаточно необычен, чтобы редактор газеты дал мне задание с ним поговорить. Я предположил, что у меня получится хороший материал только потому, что его героем станет человек с узнаваемым именем. И на том, как говорится, спасибо. Редактор согласился. Но затем мне нужно было нырнуть поглубже и понять, почему я хотел взять у него интервью.

Почему мы хотим взять интервью у знаменитостей? Чего мы ожидаем от них? Какой оригинальный вопрос мы можем задать, чтобы не повториться в тысячный раз? Что можем предложить, что не предлагалось раньше? О чем спросить, чтобы лишний раз не закреплять клише и мифы? (Журнал People, я к вам обращаюсь!)

Мир был бы гораздо лучше, если бы репортеры задавали себе подобные вопросы, прежде чем заново пересказывать то, что все мы слышали уже миллион раз.

Справедливости ради нужно сказать, что заглянуть чуть глубже не всегда бывает просто. Когда известный человек прибывает в город, это событие обычно очень тщательно продумано, чтобы широкая общественность не дай бог не увидела хоть краем глаза нечто не входящее в рамки проработанного до мельчайших деталей образа.