Чтение онлайн

– Да! Люблю! И жить без Вити и Мити уже не смогу. Жить, а не существовать. Любовь странная штука. Нелогичная, нерациональная, глупая, иногда просто абсурдная и нелепая. Но без нее жизнь превращается в пустое существование. Теперь я это знаю.

На несколько секунд я замолчал. Перевел дыхание и, подняв глаза на мужчину, уже не отпуская его взгляда, продолжил:

– Когда-то у вас был выбор, и вы его сделали. Верное или нет, но это было Ваше решение. И вот теперь Вы сами ставите своих детей перед таким же выбором. После того, что случилось когда-то с вами, неужели вы действительно считаете, что комфортная и правильная жизнь по уставу, согласно мнению общества и существование в стиле «...все как положено...» – это самое нужное для ваших сыновей. Гораздо лучше свободы... свободы выбора чувств, партнеров и эмоций? Пожалуйста, не заставляйте их быть счастливыми, просто позвольте им счастливыми быть. Неважно с кем, неважно как. Просто счастливыми.

– А счастливыми, я так понимаю, они должны быть с тобой? – криво усмехнулся мужчина.

– Не знаю, – снова пожал я плечами, – это решать им.

Было больно. Сердце сжималось, не давая нормально дышать. Нет, я не был готов отдать кому-то другому своих парней. Но...

Мы опять долго молчали, слушая мерное тиканье часов. Каждый думал и вспоминал о своем.

Как-то незаметно на столе появилась круглая бутылка дорогого коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном и криво наломанная шоколадка. И ужасный монстр, вдруг преобразившийся в уставшего льва, поставил передо мной пузатый бокал с этим благородным напитком.

– Поймал! – пододвинул ко мне шелестящую обертку шоколада Гессон-старший. – Молодец!

И удивил меня не меньше, чем все выходки рыжиков:

– Я люблю свою семью, свою жену и сыновей. Люблю такими, какие они есть. Неправильными, непонятыми, ненормальными и не принятыми. Люблю. В обиду не дам. За косые взгляды – глаза выколю. За слезы – убью. Когда-то я поклялся себе, что мои дети будут вольны сами решать свою судьбу и строить жизнь ... И пусть мои дети будут счастливы. С тобой? Значит с тобой. – Отсалютовав мне бокалом, улыбнулся Гессон-старший. А потом, прямо взглянув мне в глаза, закончил. – Но если хоть раз огорчишь их – легкой смерти не жди. За любовь!

– Взаимно! – я вцепился в бокал дрожащими пальцами. Сделал глоток, боясь поперхнуться, но глаз не отвел.

Выпили. Закусили. Он лимоном, я шоколадкой. Напряжение потихоньку начало опускать. Неужели у меня получилось?

– А теперь давай поговорим о будущем. – Мужчина снял галстук и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. – Ну, раз уж так получилось.

– Поговорим. – Снова напрягся я, на этот раз самостоятельно разливая алкоголь в предложенную тару. Успел еще подумать, что в последнее время все самые важные и значимые решения в своей жизни я принимаю в обнимку с бутылкой. Надо это прекращать...

– За хорошую невесту и «калым» большой просят. А у тебя их две. Чем отдавать будешь? – уже в открытую веселился отец моих «невест».

– И что просите? – включился я в игру. Коньяк теплом разливался по телу, настраивая на беззаботный лад. Но я держался, сохраняя серьезный вид.

– Сорок белых верблюдов. За каждого!

– И зачем Вам такой зоопарк, весь газон загадят. – Позаботился об эстетике околодомовой территории и психике матери моих котят я. – Может, деньгами возьмете? Почем нынче верблюды? Белые?

– Нет. Деньги мне тоже не нужны. – Александр Викторович задумчиво вертел в руках дольку лимона. – Жизнь ты мне уже отдал. Тело... и так принадлежит моей семье, со всеми потрохами. Душа мне твоя ни к чему. А вот мозг...

Коньяком я все-таки поперхнулся. Хитрый старый лис. Он все рассчитал. Даже в этой тяжелой для любого родителя ситуации он нашел плюсы и получил свои бонусы. А ведь «БАРСу» так долго удавалось увиливать от посягательств на нашу свободу и оставаться независимыми. И вот теперь я попался. Сам. И как я буду объяснять это друзьям?

– Да, ты умный мальчик. – Улыбался мне «тесть». – Все правильно понял. Ты увел у меня «наследников империи», тебе теперь и нести ответственность за их будущее. А работу я для тебя и твоей команды найду. Всегда.

Витька

– Вить, ну Вить! – канючил Митька. – Давай еще разок спустимся, вдруг на этот раз что-нибудь услышим.

– Нет, – я психовал не меньше, но кто-то же должен быть хотя бы чуть-чуть спокойным и разумным, – хватит бегать уже...

Андрея не было уже больше трех часов. Мы с Митькой извелись, не зная, что сделать, куда пойти и кого позвать на помощь. Время от времени мы пугливыми мышками спускались вниз к кабинету, посмотреть-послушать. Но в доме стояла оглушительная тишина, ни криков, ни ругани. Неизвестность просто вымораживала. Митька, мучаясь от этого, уже и в шкафах успел прибраться. А я тупо валялся на кровати, даже гитара сейчас не спасала меня от внутренней нервной дрожи. Нам было страшно.

– Мальчики, помогите... – мама влетела в нашу комнату, тяжело дыша и заламывая руки.

Стало еще страшнее. Мы с Митькой переглянулись и рванули вниз, перескакивая через ступеньки и рискуя сломать шею. Подлетев к кабинету, мы, чуть не сорвав с петель дверь, ввалились в комнату. И... замерли на пороге.

– Охренеть! – выдали мы с братом срывающимся, нестройным дуэтом.

– О, господи! – поддержала нас подоспевшая мама, по привычке зажимая ладошкой рот.

====== Глава 9. ======

Витя

Зрелище, открывшееся измученным ожиданием нам, было, мягко говоря, не для слабонервных… Ну, или для никогда такого не видевших юных и непорочных (!) созданий.

Два очень нетрезвых, здоровых мужика сидели в обнимку за письменным столом и тихонько, вразнобой, перебивая друг друга, пели что-то о морозе и конях. Почти допитая бутылка коньяка сиротливо стояла между блюдцем с лимонными корочками и скомканной оберткой от шоколада. Ее пустая подружка валялась у ножки кресла. Похоже, разговор получился действительно тяжелым, не простым и очень мучительный. Для обоих.

Услышав шум, Андрей поднял на нас мутные удивленные глаза.

– Ой, котята мои!

И громким шепотом выдал нашему отцу тайну мироздания:

– Это они! Ну, помнишь, я тебе говорил... Рыженькие синеглазки... – нервно захихикал, а потом тяжело вздохнул и, выбравшись из-за стола, шагнул к нам. – Люблю я их!

Папочка согласно ему кивал, но испуганно косил не менее мутным глазом на маму.

– Чем тут помочь-то?! – заметался по кабинету растерянный и озадаченный Митька, уворачиваясь от пьяных объятий Андрея.

Убежал. И спрятался за креслом рядом со мной, а обиженный проявленным к себе невниманием Андрей вернулся к столу, набулькал остатки коньяка в бокалы и подвинул один из них собутыльнику. Мамины глаза недобро сузились, а крылья точеного носика нервно задрожали.

– Мальчики, да уведите вы уже своего... – на мгновение мамуля задумалась, оглядела нас всех и продолжила: – ...парня отсюда.

А потом добавила зловещим шепотом:

– С отцом я как-нибудь сама разберусь.

Разбег от томной, изнеженной светской леди до базарной тетки-хабалки у мамы составлял две (максимум три) секунды. Поэтому вздрогнули и поежились от страха все. Даже Андрей, пока еще не столкнувшийся с темпераментом и изобретательностью «обиженной» хозяйки.