Чтение онлайн

Мы с Митькой рванули к «своему парню», которого надо было увести.

Да, мы! Да, с радостью!

Но вот только пьяные, наивно-отважные альфа-самцы расставаться, похоже, сегодня не собирались. И очень быстро потеряли всякий интерес к нашим попыткам их растащить, абсолютно поглощенные общением друг с другом и с остатками дорогущего антидепрессанта. Ежесекундные признания в вечной дружбе, поддержке и помощи; ежеминутные выяснения степени взаимного уважения и слюнявые братания; обрубленные на корню мамой (и слава богу!) поползновения еще раз выпить на «брудершафт» и «посошок». Уже через пару минут мы втроем, толкаясь и мешая друг другу, абсолютно выбились из сил и потеряли всякую надежду растащить неразлучных приятелей. Мама полыхала праведным гневом, пытаясь уговорить отца лечь спать. Митька чуть не плакал, порываясь быстрее увести «нашего парня» подальше от глаз родителей. А я... устав от всего этого цирка, просто взял в ладони лицо Андрея и поцеловал. Глубоко, жадно и совсем не по-детски. Андрей отреагировал мгновенно, забыв, наконец-то, о собутыльнике и перехватывая у меня инициативу. Потом оторвался от моих губ, просканировал помещение, нашел Митьку и, дернув его в наши обнимашки, выдохнул тяжелым запахом элитного коньяка:

– Котята! Мои! Люблю!

И снова время для нас словно остановилось. И снова стало неважно – где, что и как. Главное, что мы были вместе. Но... Первым в себя на этот раз пришел Митька, разорвал наш поцелуй. Коротко взглянув на родителей, покраснел и спрятался за широкую спину Андрея. Меня себе за спину Андрей задвинул сам и начал вежливо прощаться, аккуратно отступая в сторону двери:

– Елена Дмитриевна, спокойной ночи! – галантно поклонился, почти не упав, коснулся губами дрожащей маминой руки Андрей.

– Приятных снов, Александр Викторович! – тепло кивнул отцу, потихоньку оттесняя нас с братом из кабинета в коридор.

Под потрясенными, непонимающими взглядами мамы и папы мы вывалились за дверь и, подхватив Андрея с двух сторон под руки, потащили его пьяного, потратившего на прощание последние трезвые слова и силы в нашу комнату. Господи, что дальше-то будет?!

Андрей

Пробуждение на этот раз было невозможно чудесным. Ласковые пальчики гладили меня по голове, перебирали непослушные волосы. А на ушко нежно шептали:

– Андрей, просыпайся!

Приятно-то как! Открывать глаза совсем не хотелось. Хотелось продлить эти утренние сладкие мгновения. Только вот потребности моего организма безжалостно и экстренно гнали в комнату уединения и задумчивости. Пришлось открыть заплывшие с похмелья глаза. Мальчишки, сидя по разным сторонам узкой кровати, с нетерпением и тревогой смотрели на меня.

– Котята, сейчас вернусь, – просипел я, скатываясь с ложа и оглядывая комнату, – где тут у вас…

– Там. – Махнули мне в две руки на неприметную дверь на противоположной стене.

Ооо! Я высоко оценил наличие личной ванной в комнате близнецов. И новую зубную щетку. И одноразовый станок для бритья. И их любимый апельсиновый гель для душа. Заботливые котята! Люблю!

Минут через двадцать я чистый и счастливый снова завалился на постель, между так и сидящими на ней близнецами. Потянул их на себя, вовлекая в жаркий поцелуй. Как же я соскучился! Но они вдруг уперлись.

– Нет, Андрей! Сперва, расскажи, как все вчера прошло. О чем вы с отцом говорили? – отбивался Митька от моих наглых рук, а Витька просто отсел на самый край.

– Котята! – теперь уже я стонал от нетерпения, пытаясь поймать неуловимых мальчишек, – все хо-ро-шо!

– Подробнее. – Нахмурил брови Витька, сползая от меня с кровати на пол.

Ну не буду же я пересказывать им наш разговор с Александром Викторовичем. Да еще со всеми подробностями. Вот зачем? Зачем им знать, что я отдал за возможность быть с ними и свою жизнь, и независимость нашей с друзьями компании. Да, если честно, я и сам еще не знал (или плохо помнил), а приняли ли это мое щедрое подношение...

– Все хорошо! – как попугай повторял я, спускаясь за Витькой со скрипучей кровати на пол, утягивая за собой брыкающегося Митьку. – Все. Будет. Хорошо.

Мальчишки не верили. На мои ласки пока не реагировали. А мне хотелось их так, что в глазах темнело. Еще бы! Долгое воздержание, так и неудовлетворенное вчерашнее возбуждение, плюс легкое похмелье (будь оно неладно). Да меня просто выворачивало от желания.

– Хотите, докажу!

Моя последняя попытка добиться от близнецов ответной реакции наконец-то увенчалась успехом. Витька кивнул и, откидываясь на спину, развел колени. А Митька только шипяще выдохнул:

– Докажи!!!

И я доказал. Очень старательно и рьяно, с оттягом и неистовством, не жалея ни ласки, ни поцелуев, ни смазки. До протяжных, захлебывающихся стонов и тягучей, жаркой дрожи во всем теле. До неконтролируемых признаний и нецензурных выражений. Правда, недолго, минут пятнадцать. Потому что накрывало не по-детски и топило в бешеном водовороте страсти. Когда не думаешь ни о чем, не желаешь останавливаться и мечтаешь раствориться, как сахар в кипятке от нахлынувшего острого долгожданного счастья.

– Теперь верите? – я губами ловил последние ленивые волны удовольствия на их влажных телах, поочередно спускаясь благодарными поцелуями от ключиц к стройным ногам. И поднимаясь обратно к обкусанным в кровь любимым губам.

– Дааа!!!! – тихонько простонал разомлевший Витька, подставляясь под мои ласки.

– Нет. – Вдруг закапризничал Митька, сверкая в мою сторону хитрыми, блестящими глазами из-под мокрых от слез ресниц.

– Нет?! – я даже растерялся.

– Нет. – Митька вытянулся на полу и сладко потянулся, продемонстрировав мне все самые возбуждающие местечки и добил. – Не верю!

Я оглянулся на Витьку, который улыбаясь в предвкушении нового эротического шоу, поудобнее устраивался на мягком ворсе ковра. Так вот оно что… Меня сейчас просто разводят «на слабо».

1:0 в пользу близнецов, я пока не совсем в рабочем состоянии. Ну что же. Будем выкручиваться. Проиграть я не мог.

– Значит, не веришь?! – выдохнул я в Митькины губы, фиксируя его руки над головой.

Вторая моя рука уже начала долгое путешествие от колена, по внутренней стороне бедра к напрягшемуся паху.

Рыжик только покачал головой, нервно сглотнул и прикрыл синие глаза.

Я продолжил. Медленно-медленно исследуя каждый сантиметр его кожи кончиками пальцев, ладонью, потом губами и языком. Прижался, прикусил мочку уха, зашептал милые пошлости, которые он так любил слушать. Митька беспокойно подкидывал бедра, но молчал…

– Веришь? – и мой палец нырнул в горячую скользкую глубину его тела. Затем к нему присоединился второй, добавляя удовольствие.

– Нет. – Почти беззвучно, пересохшими губами мне в ответ.