Чтение онлайн

— Ничего.

— Вы хотя бы верите в сам факт клеветы?

— Нет, безусловно.

Вы не верите и в то же время опасаетесь кому-либо повредить своими показаниями. Вы и не хотите, чтобы кого-нибудь обыскали и допросили "на всякий случай". Так напишите об этом честно и откровенно. Это будет хорошим ответом на заданный вопрос. Напишите, не дожидаясь, пока следователь заговорит конкретнее:

— А знакомы ли вы с тем-то и с тем-то? Когда познакомились? Кто с вами ехал в трамвае или ходил в гастроном?

Нет. Никто не призывает вас к скрытности. Конспирация — это не для вас, а для них. И пожалуйста, не бойтесь. Не бойтесь "неосторожных" разговоров по телефону. Не бойтесь небольших личных неприятностей. Зато бойтесь признаваться следователю, что в гостях вы пили шампанское. Чего доброго, о ваших знакомых напишут фельетон, где шампанское благодаря вам потечет рекой.

Невинное признание, что вы одалживали у подсудимого зонтик, может быть передано ему в столь оригинальной форме, что человек, просидевший почти год в тюрьме, наконец "поймет": "им все известно". Хорошо, если в результате он покажет, где спрятал 33 кг золота, а если он скажет, что хотел свергнуть советскую власть с помощью какой-то книги?

По всей видимости, труден не тот вопрос, на который отвечать неудобно или страшно, а именно тот, самый простой, вопрос, на который отвечаешь не подумавши.

Свидетель. Да, я подтверждаю свою подпись под требованием

о повсеместном запрещении пыток.

Следователь. При каких обстоятельствах вы подписали этот документ?

Свидетель. Обстоятельств не помню.

Следователь. Почему же тогда вы подтверждаете свою подпись?

Свидетель. Потому что документ не вызывает возражений. Я готов

его подписать хоть сейчас.

(Из рассказов о допросе.)

1. Вопрос: "Перепечатывали ли вы сами или просили кого-нибудь перепечатать книгу "Архипелаг ГУЛАГ"?" Предположим, вы действительно перепечатывали книгу. Говорить об этом не хотите, но и врать не обязательно. Сейчас вы даете показания по делу К., поэтому отвечаете: "Я не помню случая, чтобы когда-нибудь я просил К. перепечатать эту книгу, и мне неизвестно, чтобы К. когда-либо просил об этом меня". (Хотя вы полагаете, допустим, что перепечатка книги Солженицына не преступление, а высокая честь.)

2. Вопрос: "Кто является автором такой-то рукописи, найденной у вас при обыске? Давали ли вы ее читать кому-либо?" Ответ: "Мне не известно ничего, что позволило бы считать автором рукописи К. Я не помню, чтобы давал ее читать К. или обсуждал с ним свое, его или чье-либо авторство".

3. Вопрос: "Что мешает вам ответить, кто автор рукописи?" Ответ: "Мешает сознание того, что рукопись не содержит клеветы".

4. Вопрос: "Вы отказываетесь считать себя автором этой рукописи?" Ответ: "Нет. Ни то, ни другое. Ни от каких своих заявлений, статей, писем, книг или рукописей я не отказываюсь. Но если вам необходимо установить мое авторство, чтобы потом меня противозаконно обвинить, то я не желаю сотрудничать с вами. Вам надо — вы и доказывайте. Я не намерен облегчать вам работу, поскольку не считаю следствие законным".

Следователь. Не припомните ли вы?..

Свидетель. Не припомню.

Следователь. Но вы же не знаете, о чем я спрошу.

Свидетель. Неважно, я обязан говорить правду.

Несколько раз во время допроса следователь дает понять, как важно в протоколе каждое написанное слово. В конце он обязательно попросит написать, и обязательно собственноручно, что вы сами все прочли и ни добавлений, ни замечаний не имеете. Если вы, например, не русский, он самым вежливым образом осведомится, нет ли нужды в переводчике, достаточно ли хорошо вы владеете русским языком. Но если вы, допустим, бельгиец, работаете в Москве переводчиком и знаете русский язык, то это еще не означает, что ваших знаний достаточно, чтобы давать показания. Итак, подчеркивая важность каждого написанного в протоколе слова, он рассчитывает, что вы будете полагаться на его знания и опыт и не станете в протоколе писать "что не положено". Но в принципе он осторожен, он не уверен, что вы будете полагаться только на его знания и опыт. Это напоминает ситуацию в магазине.

Следователь нередко бережет протокол от свидетеля, как недобросовестный продавец — жалобную книгу от покупателя. В этом случае надо настаивать на том, чтобы самому заносить свои показания в протокол, что довольно сложно. И вот, пока следователь "улучшает" ваш ответ, вы, не вступая в конфликт, обдумываете, что делать.

Он удовлетворен своей работой и задает следующий вопрос; ну что ж, можно ответить, скажем, так:

— Отказываюсь отвечать, поскольку имею основания полагать, что мой ответ не будет записан в протокол правильно, как это уже случилось с ответом на предыдущий (предположим) вопрос.

Если следователь "редактирует" и этот ответ, то аргументация возрастает. Далее свидетель говорит:

— Отказываюсь отвечать, поскольку имею основания думать, что мой ответ не будет записан в протокол правильно, как это уже случилось с ответами на второй, третий и т. д. вопросы.

В конце концов следователь сдается и пишет:

— Намерены ли вы вообще отвечать на поставленные вопросы?

— Я намерен отвечать по существу на любые вопросы, как только отпадут обоснованные сомнения в том, что вы намерены точно заносить в протокол мой ответ на второй вопрос. Считаю уместным повторить мой ответ на этот вопрос. Фальсифицированный протокол подписывать не желаю, о чем намерен сделать заявление. И т. д.

Далее в протокол пишется заявление. А на следующий день скорее всего следователь будет аккуратно заносить в протокол все ответы свидетеля.

Ученый сверстник Галилея

Был Галилея не глупее.

Он знал, что вертится Земля,

но у него была семья…

(Чьи-то стихи.)

Каждое напоминание следователя об ответственности за отказ от показаний неприятно пугает. Пугают и сам вызов к следователю, и обстановка, а более всего — будущее. Хорошо, что оно пока в ваших руках, если, конечно, вы еще держите себя в руках и помните: во-первых, отказ отвечать на какой-либо вопрос вполне допустим, так как это не отказ давать показания вообще. Хотя и то, и другое необходимо уметь объяснить в протоколе. Во-вторых, можно попросить у следователя УК РСФСР и прочитать статью 182, где написано, что "отказ или уклонение свидетеля… от дачи показаний… наказывается исправительными работами на срок до шести месяцев, или штрафом до пятидесяти рублей, или общественным порицанием".

С другой стороны, вам совсем не стыдно испугаться, особенно если следователь заведомо знает, какое решение вынесет суд. Только вы должны чистосердечно признаться в протоколе и в растерянности, и в испуге. Следователь, кажется, напомнил вам о подписке, о вашей обязанности говорить правду. Скажите ему о том же. Не беда, если и он испугается. Впрочем, чего бы ему пугаться?

Я вижу государства статую:

Стоит мужчина, полный властности,

Под фиговым листком запрятан

Гигантский орган безопасности.

(И.Губерман)

Допустим, перед вами вопрос: "Вел ли обвиняемый К. антисоветскую агитацию?" (Он сам в этом признался.) Разумеется, вы отвечаете, как считаете нужным. А как нужно? Вы рассуждаете: на К. не похоже, чтобы он признался в чем-то невероятно страшном, непонятно даже в чем. Наверное, обещали выпустить, поэтому и признался. Так и напишите.