Чтение онлайн

В это время десятилетняя Элейн собирала дикую крапиву для супа, а восьмилетняя Эммануэль натирала картошку для блинов. Все сообща весело, с удовольствием очищали листья салата от улиток и грязи и жарили блины на чугунной сковороде. Пришел отец семейства Лагард с трехлетней дочкой, которая держала коробку с tarte tartin (так называемый перевернутый яблочный пирог).

Наконец все расселись за большим круглым деревянным столом и приступили к трапезе: картофельным оладьям с крем-фреш [12] (creme fraiche) и супу из свежей крапивы с поджаренными ломтиками хлеба, натертыми чесноком. Затем последовала запеченная речная форель — собственноручно выловленная. Обед закончился салатом, свежим козьим сыром, сухофруктами и грецкими орехами. Взрослые говорили о политике, еде и козах; девочки болтали о мальчиках и о школе, хихикали и подталкивали друг друга под столом. Съели почти все, что подали на стол. Лагард смотрела, как ее малышка ест светло-зеленые листья салата и облизывает испачканные в соусе пальчики.

— Мы стараемся по мере возможности сами производить продукты питания, — объяснила Вернель. — Иногда я продаю на рынке то, что мы вырастили или сделали, или меняю на мед, яйца и яблоки у других продавцов.

Раз в месяц она покупает муку и другие основные продукты в большом продуктовом магазине в соседнем городе. Она объясняет девочкам, что они должны съедать все, что лежит на тарелке. Но они далеко не всегда прислушиваются к ее словам.

Позже Лагард сказала мне:

— Есть большой смысл в том, что вы сами собираете и добываете свою еду; это заставляет детей ценить то, что лежит на тарелке. Это побуждает их чувствовать себя собственниками и хорошо есть. Я вижу это по своей трехлетней дочери. Если она выкапывает картофелину или свеклу, то считает, что это ее, и хочет съесть.

Райана сказала, что многие семьи в этом регионе едят и думают точно так же, но даже если они едят не то же самое, они «уважают свою еду».

— Делающие карьеру парижане с высоким уровнем жизни называют нас ploucs (деревенщинами), но наша еда не сильно отличается от того, что едят они; точно так же вся семья собирается за столом в определенное время и всегда всё едят с багетом.

Пусть я никогда не любила традиционную французскую пищу — она казалась мне обильной и жирной, — но не могла не оценить того, какое глубокое влияние она оказала на процесс приема и приготовления пищи в мире. Как пишет королева кухни Джулия Чайлд [13] в своей книге «Осваивая искусство французской кухни», «во Франции кулинария — важный вид искусства и национальный спорт». Это больше чем просто направление, это отношение, которое диктует образ жизни.

Мы, американцы, ценим и даже любим свою еду, но для многих из нас прием пищи носит более индивидуальный характер; мы предпочитаем наслаждаться едой в одиночку. Французы получают удовольствие, принимая пищу в кругу семьи.

— В Америке вы едите на ходу, во время прогулки и во время работы, — сказала мне парижанка Камилла Лабро. — Для людей, живущих во Франции, время ланча — святое. В Париже магазины в это время не закрывают, но я думаю, что на юге Франции все магазины закрыты в промежутке между тринадцатью и шестнадцатью часами.

Я познакомилась с Лабро, матерью двоих детей, поваром и автором кулинарной книги, в социальной сети. Живя и работая в Нью-Йорке, она оказалась тем идеальным человеком, который помог мне сравнить принципы питания в двух странах.

— Люди отводят время на еду, и когда вы садитесь за стол, то забываете обо всем остальном и полностью сосредотачиваетесь на еде, — объяснила она. — У французов вошло в привычку разговаривать о еде во время еды, и не только о той, которую едят. И это здорово, что они не только сидят и едят, но и учатся, как распоряжаться своим временем. Не мчаться по жизни, а ценить каждый момент. Люди сидят в кафе и пьют кофе или пьют кофе, стоя у стойки бара. Надо сделать паузу и установить отношения с едой.

Мадам Лабро высказала удивительную мысль: американцы любят еду, но одновременно боятся ее.

В угоду нам пищевая промышленность рекламирует натуральные продукты, без добавок и трансжиров. Мы обеспокоены тем, что и сколько едят наши дети. В то же время французы традиционно съедают несколько блюд и употребляют в пищу жирные продукты, масло и сливки. Они ежедневно пьют вино, даже женщины в период беременности. Дети едят жирные йогурты и сыр с багетом. Все дело в том, как сообщает Мирей Гильяно в своей ставшей бестселлером книге «Француженки не толстеют», что есть надо медленно и небольшими порциями.

Известно, что французы, как почти все народы, столкнувшись с проблемой лишнего веса, возложили вину на большое количество предприятий быстрого питания и все более и более сидячий образ жизни. Согласно исследованию, проведенному в 2009 году TNS Sofres Healthcare и Swiss pharmaceu-ticals firm Roche, 15 процентов населения Франции страдают ожирением, 26 процентов женщин и 39 процентов мужчин имеют избыточный вес. По данным Французского национального института здоровья и медицинских исследований, в период с 2001 по 2007 год число детей, страдающих ожирением, неизменно составляло 18 процентов. Эти статистические данные привели нацию в панику; правительство приступило к реализации национальной кампании, направленной на использование в пищу здоровых продуктов, из школ убрали торговые автоматы, и в некоторых регионах даже ввели в школах взвешивание учеников. Несмотря на беспокойство, охватившее Францию, французы никогда не были такими толстыми, как американцы. Согласно Всемирной организации здравоохранения, в 2009 году две трети американцев имели избыточный вес и треть детей страдала ожирением.

Это вовсе не означает, что американцы всегда питались неправильно. Меньше чем поколение назад мы ели примерно так, как едят семьи в сельской Франции, сказала Энн Купер, повар-профессионал и эксперт по продовольственной политике, которая называет себя «поваром-бунтарем» (The Renegade Lunch Lady). Купер появляется во всех видах СМИ, от газет и журналов до радио и телевидения, с предложениями по изменению обеденного меню и привычек школьников.

— С какого времени мы начали неправильно питаться? — спросила я Энн Купер.

По ее мнению, за последние тридцать лет американцы резко изменили отношение к проблеме, связанной с детским питанием. Одна из причин заключается в том, что матери пошли работать и у них не хватает времени на готовку. Купер считает, что «мы кормим наших детей плохо из-за продажи готовой еды», обедов, которые остается только разогреть в микроволновой печи, фасованных салатов и всего того, что продается в сети предприятий быстрого обслуживания. «Детская еда» превратилась в ходкий товар, отличающийся от взрослой еды, и обычно она намного менее здоровая, чем взрослая еда. Ритм нашей жизни постоянно ускоряется, люди измотаны и не хотят тратить много времени на приготовление и прием пищи. Мы едим гамбургеры, запиваем еду кока-колой и кофе, когда едем в машине на работу и на тренировку по футболу. Телевидение, сотовые телефоны, ноутбуки, а теперь еще и айподы отнимают время, отведенное на семью и прием пищи. В школах устанавливают торговые автоматы с нездоровой едой. Мы даем детям есть то, что они хотят, даже понимая, что это не принесет им пользы. Лучше это, чем ничего, говорим мы. Вот почему наши дети не любят овощи и любят Happy Meals (Хэппи-мил — детский обед с игрушкой), вот почему мы начали полнеть и болеть.

Теперь мы поспешно пытаемся изменить тенденцию. Появились школьные буфеты, в которых предлагаются только натуральные продукты, и многие мамы и папы покупают и готовят только из натуральных продуктов и кормят детей здоровой пищей. Сейчас, когда мы пытаемся изменить ситуацию, еда по-прежнему рассматривается как средство для достижения какой-то цели (к примеру, для укрепления костей), как дополнение к другим, первостепенным вещам, таким как тренировка по футболу Сьюзи, посещение Джонни собрания скаутов-волчат, оказание ему помощи в выполнении домашней работы, прогулка с собакой, оплата счетов, объяснила мне Купер.

Кинди Писли, дипломированный врач-диетолог, посетившая школы во Франции, сказала мне, что наша, американская, культура сильно отличается от французской; слишком многое отвлекает нас от того, чтобы наслаждаться едой в домашней обстановке, тратить время на приготовление еды, учить детей готовить и находить средства, необходимые для того, чтобы школьники получали свежую и вкусную пищу.

Моя мать была ярой сторонницей здорового питания; она объявила вне закона конфеты, сухие завтраки и нездоровую пищу. Они с отцом пытались научить нас готовить еду, от запеканок из риса и картофеля с овощами до печени и блюд из лука. Однако мама никогда не любила готовить; она была директором начальной школы, и ей меньше всего хотелось заниматься готовкой по окончании тяжелого рабочего дня. Но, как она говорила, «при чем здесь любовь или нелюбовь, вы должны научиться готовить». Папа, в отличие от мамы, любил поесть и знакомил нас с разными национальными блюдами. Иногда он готовил на скорую руку плов с мясом или стир-фрай в электрическом воке (котелок с выпуклым дном), но вечерами он часто уезжал на встречи. Когда мы были маленькими, почти всегда ели вместе, сидя за круглым обеденным столом, но позже, когда трое из нас стали вечно занятыми подростками, мы превратились в семью, которая ест пищу быстрого приготовления, хотя отдавали предпочтение блюдам национальной кухни (китайской, ливийской, мексиканской). Мы стали есть так, как нам было удобнее. Мы ели быстро разогреваемую в микроволновой печке еду, лежа перед телевизором или за кухонной стойкой, перед тем как убежать на встречу или на тренировку по баскетболу.