Как говорить с детьми об искусстве.
Шрифт:
Возможно, Гойя имел в виду вторжение Наполеона в Испанию (1 808). Правда, неясно, что именно олицетворяет в картине великан: угрозу испанскому народу со стороны Франции или патриотический порыв самих испанцев, вставших на защиту страны… Но даже если он и отразил конкретные события, то сделал он это без какой-либо привязки к историческим фактам. В картине Гойи заключена обобщенная правда о всякой войне, о любой грозящей людям катастрофе, где бы и в какую бы эпоху она ни происходила.
Почему в сюжете картины так сложно разобраться?
Если бы Гойя хотел написать абсолютно понятную картину, он сделал бы это без труда. Неясность сюжета отнюдь не говорит о слабости художника: напротив, это одна из самых сильных его сторон. Гойя рисует действительность как нечто непостижимое. Любой человек в какой-то момент может оказаться в ситуации, с которой он не в силах справиться. И персонажи Гойи, охваченные смятением, повинуются не разуму, а инстинкту самосохранения. Чувство побеждает рассудок. И они, и мы сами одинаково не в состоянии понять, кто этот великан — друг или враг. Вне сомнений только одно: страх.
Гойя знаменит именно такими «страшилками»?
В молодости Гойя не раз выполнял картоны (полномасштабные подготовительные рисунки) для шпалер по заказу королевской семьи, и это были как правило жизнерадостные, беззаботные сцены из повседневной жизни. Кроме того, он прославился как портретист. Но одна из главных движущих сил его творчества — тот драматизм, который мы видим в «Колоссе». Гойя одним из первых воплотил на полотне нечто абстрактное, лишенное формы — например, страх. Конечно, и до него художники вводили в свои картины тех, кого нельзя увидеть — богов, ангелов или демонов, — и следовали сложившимся традициям их изображения. Но такое существо, как колосс, — единственное в своем роде. Это олицетворенный страх, который не поддается описанию. Образы Гойи рождаются из тайных глубин человеческой души; их смысл не укладывается в рамки реальной действительности. Гойя изображал то, что словами передать нельзя.
— 17-
Бедный поэт
Бедный поэт
1838. Холст, масло. 36,2 х 44,6 см
Новая Пинакотека, Мюнхен, Германия
Карл Шпицвег
1808, Мюнхен — 1885, там же
Да, он лег не раздеваясь, потому что в комнате очень холодно. За окном зима — на крышах лежит снег. Этот господин надел еще и ночной колпак. В наши дни их уже не носят, но в то время они были очень кстати, поскольку дома плохо отапливались.
Почему он лег днем?
В его жилище не на чем сидеть: нет ни кресел, ни стульев, ни табуреток. Поэтому, если он не хочет сидеть на полу или стоять, то остается только лечь. А коли уж он прилег, то лучше накинуть на себя одеяло, чтобы не дрожать от холода.
В комнате покатый потолок
Этот человек живет под самой крышей, в мансарде. Жилье у него тесное и неудобное. Справа мы видим входную дверь, с другой стороны чугунную печку с трубой, на заднем плане окно. На печке стоит таз для умывания, а полотенце сушится на веревке. Пальто он вешает на гвоздь.
Над постелью висит зонтик
Крыша протекает, и раскрытый зонтик защищает его от сырости. Конечно, лучше было бы починить крышу, но это ему не по средствам, и он вынужден обходиться тем, что есть. Зонтик он подвесил на веревках так, чтобы не задевать за ручку головой.
Зонтик рваный!
Старый, залатанный зонтик многое повидал на своем веку: с одного края он порван, из другого торчит спица… Но он еще послужит хозяину! Должно быть, этот человек давно ничего нового не покупал: одеяло на постели протерто, рукав продран на локте…
Чтобы развести огонь, нужны дрова, а купить их не на что. Он уже и так сжег все, что можно было сжечь, — вот почему у него нет ни стульев, ни стола, ни настоящей кровати (матрас лежит прямо на полу). Все улетело в трубу, никакой мебели не осталось.
Что он делает?
Возможно, обдумывает свои будущие сочинения. Из названия картины ясно, что это поэт; на коленях у него листок бумаги, в зубах зажато гусиное перо, на коробке рядом с постелью полупустая чернильница. Загибая пальцы, поэт, по всей вероятности, подсчитывает число слогов в строке. А может, просто поймал блоху…
Почему он так беден?
Он литератор, вольный художник, у него нет постоянного заработка. Он нигде не состоит на службе. После того, как он что-то напишет, нужно найти издателя, который согласится напечатать его стихи. А удается это нечасто, да и платят за стихи мало: хорошо, если хватит на кусок хлеба.
Неужели у него только один сапог?
Нет, просто мы видим только один — тот, что на переднем плане. Поэт оставил его на полу — рядом с деревянным «сапожным служкой». Так называлось приспособление, с помощью которого, зажимая пятку сапога в специальной выемке, снимали его с ноги. Скорее всего, другой сапог лежит где-нибудь в углу, там, куда рассеянный хозяин его забросил. Художник дает нам понять, что поэта занимают высокие материи — ему некогда думать о повседневных мелочах. Он натура творческая, для него гораздо важнее стихи, чем порядок в доме.
На полу много книг
Это толстые старые тома в кожаных переплетах. Они лежат на полу, поскольку книжного шкафа нет. Впрочем, так даже удобнее: нужную книгу можно достать не вставая с места. Поэт проводит большую часть своего времени дома: лежит, читает или сочиняет стихи. Своими книгами он очень дорожит: похоже, это все его имущество, если не считать одежды.
Рядом с печкой какие-то бумаги
Скорее всего это черновики его сочинений, а может быть, то, что отверг издатель. Придя домой, поэт бросил рукописи на пол у печки, а к стенке прислонил трость. Видимо, отвергнутыми рукописями он не дорожит и намерен пустить их на растопку — часть листов уже в печке.
Художник и не стремится изобразить отчаяние. Хотя перед нами много признаков нищеты — протекающий потолок, отсутствие мебели, нетопленая печь, — все это чисто внешнее. Художник показывает бедность в идеализированном виде: действительно, в жизни героя есть известные неудобства, но это еще не повод для отчаяния. Поэт умеет во всем видеть хорошую сторону. Печка холодная? Зато можно повесить на нее шляпу. Нет книжного шкафа? Тем лучше, не надо подниматься за книгой, достаточно протянуть руку. Больше нечем топить? Превосходный повод избавиться от лишних бумаг!