Чтение онлайн

С какой скоростью шел поезд?

В 1843 году — за год до того, как Тернер написал свою картину, — была измерена скорость поезда, который шел под уклон. Она составила около ста двадцати километров в час — для Европы того времени это была рекордная скорость. Однако художник счел возможным впереди паровоза изобразить бегущего зайца, имея в виду, что зайчишка, такой маленький и слабый по сравнению с железной машиной, способен обогнать поезд. Это, разумеется, чистая фантазия — предельная скорость зайца не более семидесяти километров в час. Невольно закрадывается мысль: уж не посмеивается ли Тернер над пресловутым техническим чудом? Впрочем, не исключено, что он просто сопоставляет два разных способа добиться высших результатов, преодолевая рамки собственных возможностей.

Часто ли изображали тогда на картинах железные дороги?

Нет, поездами восхищались как техническим достижением, но не считали их достойным объектом живописи. Некоторые художники даже находили в них что-то пугающее и отталкивающее. Публика в свою очередь предпочитала полотна с занимательным сюжетом или мирные пейзажи, рисующие места, где приятно погулять и отдохнуть. Поэтому картина Тернера воспринималась как исключение, как дерзкое новаторство. Спустя примерно четверть века поезда стали привычными и во Франции — и тогда они появились на картинах Моне.

Да, он объездил всю Англию и побывал в Италии, в Венеции. Во время поездок он вел подробные записи о погоде, отмечая, как меняется цвет неба в зависимости от температуры воздуха, и затем скрупулезно воспроизводил в своих полотнах все особенности погодных условий. В стремлении передать подлинные ощущения от окружающего Тернер ни перед чем не останавливался. Однажды он отправился в море, чтобы лучше понять, что испытывает человек, попавший в шторм. Художник попросил привязать себя к мачте и провел в таком положении целых четыре часа!

На картине нет линий, кроме мостов

Картина была создана вскоре после сооружения Мэйденхедского виадука в 1839 году по проекту инженера той же компании, которая строила Большую Западную железную дорогу, и Тернер, естественно, отдал дань этому свидетельству промышленного прогресса. Изображение моста также связано с одной из важных сторон работы художника: он несколько лет преподавал перспективу в Королевской академии художеств и учил студентов создавать иллюзию глубины — в частности, с помощью диагональных линий. Прекрасный пример применения подобного метода мы видим в его собственной картине.

Название картины звучит необычно

Название действительно необычное. Оно включает не то, что реально изображено на полотне (поезд, мосты), а как раз то, что мешает нам рассмотреть все это как следует: дождь, пар, скорость. Первая половина названия по существу руководит взглядом зрителя, который поначалу должен приноровиться к атмосфере картины (дождь, пар, скорость), а вторая половина определяет собственно сюжет (железная дорога). Кроме того, название картины подразумевает три разных направления в пространстве: вертикальное нисходящее (дождь), вертикальное восходящее (пар) и горизонтальное, которое их пересекает (скорость). Картина основана на сближении противоположных сил, на обостренном восприятии контрастов.

Картина похожа на призрачное видение

Краски плывут и мерцают, создавая ощущение ирреальности. Художнику удалось соединить точность своих наблюдений и иллюзорность мечты. Картина, как облако, уносит нас прочь от земли, чувство опоры теряется… Тернер любил вызывать подобный эффект. Когда к нему в мастерскую кто-нибудь приходил, он сначала просил посетителей подождать в темной комнате и только потом, когда их глаза успевали привыкнуть к темноте, подводил к своей очередной картине. И они, пораженные великолепием красок, чувствовали себя так, словно внезапно прозрели.

— 19-

Завтрак

Завтрак

Ок. 1873–1874. Холст, масло.160 х 201 см

Музей Орсе, Париж, Франция

Клод Моне

1840, Париж — 1926, Живерни, Нормандия

Клоду Моне нравится изображать солнечный свет. Он расположился со своим мольбертом в саду, после завтрака. Со стола еще не убрали; мы видим недопитые бокалы вина, остатки хлеба, фрукты. Спешить некуда… Красивый серебряный кофейник и чашки тоже остаются на столе. Должно быть, кофе уже остыл…

Кто этот мальчик?

Это Жан, сын художника. Он играет, сидя на земле в тени; если приглядеться, можно заметить: он что-то мастерит из деревянного конструктора. Малыш сосредоточен, старается и не обращает внимания на художника. У каждого свои дела. Вся сцена проникнута ощущением покоя.

На заднем плане изображены две дамы

Дамы не спеша прогуливаются по саду после завтрака. Мать Жана время от времени поглядывает на сына, не отвлекая его от игры. Далеко дамы не отходят. Их фигуры, частично скрытые цветами и листвой, кажутся маленькими — очевидно, сам сад довольно большой.

Кто-то забыл в саду шляпу

Возможно, ее обронили, а кто-то поднял и повесил на ветку. В ней пока нет особой надобности — полуденная жара еще не наступила, потому не нужен и зонтик от солнца: он оставлен на садовой скамейке, рядом с плетеной кошелкой. Все залито светом, но солнце не печет; к тому же дует легкий ветерок — он колышет черные ленты на шляпе.

Здесь только стол, а стульев нет!

Если все вышли в сад только попить кофе, можно было посидеть и на скамейке. А может быть, художник решил обойтись без стульев, чтобы не перегружать картину лишними углами и линиями. В реальной жизни стулья нужны, но на картине их изображать не обязательно.

Тут нет никакого сюжета!

Моне выбрал как раз такой момент, когда ничего особенного не происходит: все прогуливаются, отдыхают, беседуют. Если бы мы сами оказались там, в саду, нам тоже было бы хорошо и спокойно, мы не увидели бы ничего неожиданного. Перед нами просто кусочек обычной жизни.

За столом же никто не сидит!

Верно, название не вполне соответствует тому, что показано на картине. Мы не видим сам процесс еды; мы видим то, что происходит после. Но картина сохраняет атмосферу, передает ощущения, связанные с тем, что было еще совсем недавно. Изобразить в центре полотна стол, за которым никого нет, — это смелый и весьма необычный прием. После завтрака все разошлись, но семья наверняка соберется за столом снова. Круглый стол превращается в некий центр — рано или поздно он опять всех объединит, даже если сейчас кто-то отсутствует.