Чтение онлайн

— Нет, вы слышали? — вновь раздался голос все той же насмешницы с дальнего конца подоконника.— Она ковала! Еще бы, такая кроха как размахнется кувалдой — любая сталь в лепешку.

Но на этот раз никто не засмеялся.

— Кувалда? Да разве найдешь ее на современном заводе,— пожала плечами Кружевная.— Но, тем не менее, вода и вправду может справиться с любым, даже самым твердым металлом. Я думаю, всем известно, что вода не сжимается.

Воздух сжимается сколько угодно. Хочешь, мяч накачивай, хочешь, автомобильную шину. Вода — совсем другое дело. Одна моя знакомая капля участвовала в занятном опыте. Ученые взяли железный ящик, налили его до самого верха водой и запаяли отверстие. Потом в этот ящик выстрелили из винтовки. Как вы думаете, что получилось?

— А что тут думать! Пуля пробила железо, а вода вытекла через дырку,— сказала Желтая снежинка.— Разве не так?

— Совсем нет. Как только пуля попала в цель, ящик взорвался, как бомба. Почему? Да потому, что вода не сжимается. Пуля, влетев в ящик, мгновенно заставила воду потесниться, но тесниться ей было некуда — мешали стенки. Вот вода и разнесла их в клочья. Эту особенность воды п использовали инженеры.

В «кузнице» современного завода — длиннющем светлом зале, где я побывала, главную работу выполняли могучие штампы и прессы. Надо, скажем, сделать дверцу или крышу автомобиля, берет механическая рука стальной лист и закладывает его в пресс. У пресса две формы — верхняя и нижняя. Одна форма — штамп, выпуклая, другая — вогнутая. Между ними и помещается лист. Возьмется рабочий за рычаг, тотчас обе формы сдвинутся и сожмут металл с силой в десятки тонн. При таком давлении твердейшая сталь послушно облегает все изгибы, и лист становится готовой деталью...

— Постой-постой,— перебила Фиолетовая снежинка, она была очень раздосадована своей неудачей.— Прессы, штампы — все это хорошо, но причем тут ты?

— Не торопитесь, сестрица, сейчас узнаете.

Всем хороши прессы, только изготавливать для них сложные штампующие формы — очень уж кропотливое и дорогое дело. И вот инженеры решили: зачем нам две формы, когда можно обойтись всего одной, нижней! А сверху пусть будет давить... вода. Она сумеет сделать стальной лист покорным и податливым, словно тесто,— где надо, растянет сталь, где надо, изогнет, словом, заставит металл повторить все выступы и впадины нижней формы — матрицы.

Сказано — сделано. Отгородили в цеху специальное помещение, построили в нем бетонный бассейн и на дне его укрепили эту самую матрицу.

— Как же вы заставите воду сталь прессовать? — удивились рабочие.— Нельзя ли нам поглядеть?

— Ни в коем случае! — категорически отказали инженеры и повесили на дверь табличку: «Не входить! Опасная зона!» Положили инженеры на нижнюю половинку прессформы стальной лист, подвесили над ним небольшой сверток, от которого тянулись два проводка, наполнили бассейн водой и ушли. Надо ли говорить, что вместе с миллиардами капелек в бассейн попала и я.

Мы ничего не подозревали и весело плыли по кругу вдоль бетонных стенок, как вдруг грянул взрыв. Взорвался подвешенный в середине серенький пакет. Мгновенно нас сдавила невероятная, чудовищная сила. А когда мы опомнились, ровный стальной лист был уже не ровным, внизу лежала дверца автомобильной кабины. Что же произошло?

Оказалось, это взрывная волна так надавила на стальной лист. От могучего удара лист изогнулся, растянулся, плотно облег все выпуклости, вошел во все впадинки матрицы и стал готовой деталью. Я ведь не зря говорила: вода не сжимается. Вот она и передала всю силу взрыва, только распределила ее равномерно по всему листу.

Так я и работала в кузнечно-прессовом цехе.

— Да-а...— протянула Желтая снежинка.— Что и говорить, дело тебе досталось самое мудреное. Но, может быть, кто-то еще считает себя достойной стать королевой нашего подоконника на это утро?

— Я! — пискнула еще одна снежинка.— Я тоже была под землей. Мы строили там пещеры, растворяли известняк, а потом из него делали каменные сосульки-сталактиты.

— Не годится! — сказала Желтая снежинка.— Старо! Так испокон веков работают все капли, попавшие под землю. Я сама прошла этот путь и знаю; чтобы построить даже самую плохонькую пещерку, нужны тысячи лет.

— Я! — раздался еще один голос.— Я прошла по трубам, прошла сквозь фильтры и стала питьевой водой.

— Нет, я! — перебила другая снежинка.— Я была частичкой самой красивой радуги.

— А я бабочку сшибла! Мною выстрелила удивительная тропическая рыбка-брызгун. Она снайпер и всегда так добывает пищу.

— Подумаешь! — не согласилась ее соседка.— Я растворяла краску, которой художник рисовал картину!

— Я! Я! Нет, я! — перебивая друг друга, кричали обитательницы подоконника. Повсюду вспыхивали споры, снежинки не слушали друг друга, ссорились.

— Пусть королевой будет Оранжевая! — требовали одни.

— Нет, Серая,— не соглашались другие.

— Хотим Фиолетовую! — упорствовали третьи.

— Голубую! Голубую! — кричали четвертые.

А самые молодые снежинки, собравшись в кружок, дружно скандировали:

— Кру-же-вну-ю!

И снова на ледяной холмик поднялась Желтая снежинка.

— Дорогие подруги! — сказала она.— Раз вы спорите, стало быть, никто из тех, кто рассказал о своих делах, не годится в королевы. И все-таки среди нас есть достойная, вот она.

Все обернулись и увидели скромную, маленькую снежинку в платьице, сверкавшем зелеными искорками.

— Эта малышка не хочет говорить о себе,— продолжала старая снежинка.— Она считает свое дело самым простым и самым обычным.

— А что она сделала? — вновь зашумел подоконник.

— Она укрывала поля от мороза, она поила пшеницу, она растворяла удобрения и кормила ростки. Летом она малой каплей падала с самолета и несла с собой смерть сорнякам, вредителям. Она текла по новым каналам, она воевала с засухой. Благодаря ей наливались золотые колосья. И, наконец, она помогла сделать муку тестом, тесто — хлебом. А хлеб, говорят, всему голова.

На подоконнике стало тихо-тихо.

Старая снежинка подошла к Зеленой и помогла ей подняться на ледяной бугорок.

— Но ведь все это сделала не я одна,— смущенно возразила Зеленая.— Нас было великое-превеликое множество. А мое дело — оно такое крохотное!

— Верно,— подтвердила старая снежинка.— И потому повсюду, на всех подоконниках, сегодня такие, как ты, будут королевами. А теперь скажите, люба ли вам такая королева?

И вся тысяча снежинок, собравшаяся на подоконнике, в один голос крикнула:

— Ура новой королеве!

Это получилось так дружно, что воробьи, сидевшие рядом, бросились врассыпную.

Ветер от их крыльев разметал снежинки. Чтобы удержаться на подоконнике, они тесно прильнули друг к другу и больше уже не шевелились.

А в городе наступило утро — зарычали моторы, зашипели троллейбусы, заскрежетали автомобили-снегоуборщики, и если бы какая-нибудь снежинка вновь заговорила, ее бы все равно никто не услышал.

* * *

Владик замолчал.

Поскольку сказка кончилась, пора было выбираться из укрытия. Сделать это бесшумно я уже не мог: затекшие ноги стали как деревяшки. Однако неожиданное появление неведомого дяди в таком месте могло напугать ребятишек, и я решил, что лучше будет сперва сказать что-нибудь, пошутить, что ли.