Чтение онлайн

Наутро проснулся Иван и понял, что влюбился в царевну по уши. Пал он отцу в ноги и говорит: - Благослови меня, батюшка, Змея Горыныча воевать идти, хочу царскую дочь в жены, и полцарства впридачу. Про полцарства это он так сказал, для пущей убедительности, ему-то самому оно без надобности было.

Выслушал его старик, да так и сел. Это какой же, думает, мне убыток будет: коня ведь ему надо справить, ружье да саблю, а как уйдет, и работника лишусь. Хотя полцарства тоже на дороге не валяется...

Матрена Никитишна прибежала, закудахтала, как курица: - Что ты, что ты, сыночка! Даже не думай! Опасно это! Змей тебя побьет да огнем пожжет!

– Так я ж мужчина, мама!
– Иван ей отвечает.

– Ребенок ты еще, сыночка! Не пущу тебя никуда!

Тут Степан Егорыч вмешался: - Ну что ты, старая, не в свое дело лезешь? Гляди, побьет он Змея, будем мы с тобой царь с царицей - на золоте есть, на золоте спать, на золоте нужду справлять!

Матрена как услышала, аж подскочила: - Не отдам сыночку на погибель! Даже не думай, старый! Давно сковородкой по башке не получал или скалкой вдоль хребта?

– Ну что ты, что ты, уж и пошутить нельзя!
– заюлил Степан, на том разговор и окончился.

Что было делать Иванушке? Встал он посреди ночи, взял свою одежонку старенькую да пару сухарей из дорожных припасов, и пошел налегке Змея воевать. Авось, думает, по пути разживусь конем да оружием, за любую работу возьмусь, заработаю и куплю.

Дорога к горам, где Змей Горыныч поселился, шла через Златоборье. Так огромный дремучий лес назывался, что с незапамятных времен на этом месте рос. Изобиловал он родниками хрустальными и ручьями звонкими, что текли в речку полноводную. Были там и болота топкие, они раньше все царство клюквой, морошкой да голубикой кормили. А деревья в нем росли такие красивые и высокие, что дух захватывало.

Идет Иван по лесу, перешагивает ручьи пересохшие и удивляется - где ж красоты и богатства те, о которых люди говорили? Вдоль дороги одни пни торчат, а что остались из деревьев - все корявые да кривобокие, даже листья какими-то насекомыми изъедены. Редко когда и птичья трель прозвенит.

Услышал Иван стук топора и пошел на него. Дай, думает, спрошу, что за напасть со Златоборьем приключилась. А там, слово за слово, может, и насчет работы какой договорюсь.

Дошел он до вырубки и видит - работники, маленькие да кривоногие, как жуки чернявые, так кишмя и кишат. Одни облепят ствол дерева, ну что твои муравьи, и тащат, а другие, с топорами да пилами, деревья валят, сучья рубят.

Вот пилят двое дерево большое, а по стволу белочка мечется, из дупла бельчат спасает. Дерево уже качается, того гляди, упадет, не успеть ей. Увидел это Иван, жалко ему стало, и крикнул работникам, чтоб подождали немного. Те пилить перестали, да на Ивана с руганью накинулись. Пока тот с ними препирался, белка своих бельчат как раз на другое дерево перетаскать успела.

Понял Иван, что работы ему здесь не светит, и пошел дальше своей дорогой. Вдруг ему на плечо та самая белочка прыгнула, и говорит человеческим голосом: - Спасибо тебе, добрый молодец, что моих детей спас! Может, и я тебе пригожусь!

Рассказал ей Иван, куда путь держит, а белочка ему к Бабе-Яге дорогу показала, она, говорит, самая старая в Златоборье, все знает, должна помочь.

Пришел Иван на полянку, там избушка на курьих ножках, и в ней Баба-Яга сидит. Двор у ней мусором завален, огород бурьяном зарос, в избе грязища. Принюхалась она носом крючковатым, да вдруг улыбнулась во все свои три зуба: - Эх, давненько я русского духа не чуяла!

Иван ее поприветствовал, поклонился, как положено, тут уж бабка совсем ошалела от радости, забегала, засуетилась, со стола пыль да объедки смахнула, горшок со сметаной достала и принялась гостя потчевать. А он вынул свои сухари, сам поел, и ее угостил.

Разговорились они, и поведала Баба-Яга о той беде, что со Златоборьем приключилась: - Приехал сюда купец один, сначала все высматривал, вынюхивал, да ко мне в друзья-приятели набивался. А я-то, старая дура, на его речи льстивые да подарки копеешные и повелась. Угостил он меня медом хмельным и подсунул бумагу какую-то подписать. А потом оказалось, что я ему спьяна отдала все Златоборье в аренду на сорок девять лет!

– И давно это было, бабушка?
– спросил Иван.

– Вот уж семь годков минуло...

– Так ведь через сорок два года здесь одна голая пустыня останется!
– ужаснулся Иван.

– Останется, - закивала Баба-Яга.
– Купчишка этот так и сказал: - Миллионов десять отсюда вытрясу, а потом хоть трава не расти! А что делать - ума не приложу.

Пригорюнилась бабка, даже слезу пустила. И тут стук в дверь раздался.

– Кого это там несет?
– заворчала Баба-Яга.

– Да я это, Леший! На Кикимору жаловаться пришел. Она, зараза мокроносая, мой последний нетронутый кусочек леса заболачивать стала! Я уж ей хотел космы зеленые повыдрать, так она разревелась. Нет больше, говорит, моего болота. Купец канавы прокопал, воду в речку спускает, собирается торф добывать. Ну, я плюнул и пошел к тебе. Может, посоветуешь, как дальше-то быть. И Водяной еще совсем обнаглел...

– Эх, старый, я и сама не знаю, как дальше жить будем. Намедни летала я к этому аспиду, за Кикимору просила, чтоб болото ее не трогал, так он меня обругал да выгнал, еще и ступу продырявил и помело сломал.

Иван их разговор слушал, слушал, решил, что утро вечера мудренее, и спать лег. Наутро поднялся, Баба-Яга его завтраком накормила да проводить хотела, а он вместо этого пошел в чулан, взял оттуда лопату заржавленную, наточил, черенок новый выстругал и пошел огород копать.

Ну, раз такое дело - разожгла бабка печь, нагрела воды, избу моет, баньку топит да обед сытный варит.

Видит Иван - идет к избушке старичок сгорбленный. До того старенький, что песок из него сыплется. Поприветствовал его парень, и Баба-Яга тут как тут: - Что тебе, дедка Песчаник, надобно?

А тот принялся на купца жаловаться. Лучшие, говорит, бугры песчаные срыл, а Водяной тут как тут - затопил все.

Иван тем временем крыльцо развалившееся подправил, ступу отремонтировал и помело. Баба-Яга на радостях гостей созвала - и Лешего, и Песчаника, и Кикимору с Водяным не забыла. А Иванушке того и надо. Как они все собрались, он им и говорит: - Что ж вы все враждуете? Златоборье поделить не можете? Так скоро и делить станет нечего!

– Ой, нечего! Все-то купец проклятый разорил!
– заплакала Кикимора.

– Враг у вас один, а вы друг с другом грызетесь!
– укорил их Иван.

– А что делать-то остается? Выживают ведь из родных мест!
– проворчал Леший.

– Разве ж вы не понимаете, что Златоборье - всем вам дом?
– спрашивает Иван.
– Значит, вы все вместе и спасать его должны!

– Правильно говорит парень!
– прошамкал Песчаник.

– И я давно уже подумывал, сообща бы на купчишку навалиться, глядишь, и одолели бы, - согласился Водяной.