Чтение онлайн

Видишь ли, мой милый Селкирк, человеческую природу всегда влечет к себе противоположное.

Поэт пленил бы юную модисточку, но для мыслящей женщины он был бы невыразимо скучен. Образованной девушке мужчина нужен не для того, чтобы рассуждать с ним на высокие темы, а для того, чтобы любоваться им. Я уверена, что дурочка нашла бы военного скучным и неинтересным, но для мыслящей женщины военный-это идеал мужчины, существо сильное, красивое, одетое в блестящую форму и не слишком умное».

Браун порвал письмо и бросил клочки его в корзину для бумаг.

– Итак, вот уже два голоса в пользу армии, – заявил Мак-Шонесси, послушаем теперь здравомыслящую девушку.

– Сначала нужно еще найти эту здравомыслящую девушку, – буркнул Джефсон довольно унылым, как мне показалось, тоном, – а это не так-то легко.

– Как? – удивился Мак-Шонесси. – А мисс Медбэри? Обычно при упоминании этого имени на лице Джефсона появлялась счастливая улыбка, но сейчас оно приняло скорее сердитое выражение.

– Вы так полагаете? – произнес он. – Ну, в таком случае здравомыслящая девушка тоже любит военных.

– Ах ты, черт побери! – вырвалось у Мак-Шонесси. – Вот так штука! А как она это объясняет?

– Она говорит, что в военных есть что-то особенное и что они божественно танцуют, – сухо заметил Джефсон.

– Вы удивляете меня, – пробормотал Мак-Шонесси, – я просто поражен.

А что говорит молодая замужняя леди? – обратился он ко мне. – То же самое?

– Да, – отвечал я, – совершенно то же самое.

– А объяснила она вам почему? – продолжал допытываться Мак-Шонесси.

– По ее мнению, военные просто не могут не нравиться, – сообщил я.

После этого мы некоторое время сидели молча, вздыхали и курили. «И зачем только мы затеяли этот опрос?» – казалось, думал каждый.

То, что четыре совершенно различные по своему характеру образованные женщины так не по-женски быстро и единодушно выбрали своим идеалом военных, было, конечно, не особенно лестно для четырех штатских. Если бы дело шло о няньках или горничных, ну тогда это еще можно было бы понять.

Венера с белым чепчиком на голове все еще продолжает преклоняться перед Марсом, и это одно из последних проявлений религиозного чувства в наше безбожное время.

Год тому назад я жил рядом с казармами и никогда не забуду, что делалось перед их широкими чугунными воротами по воскресеньям после полудня.

Около двенадцати часов здесь уже начинали собираться девушки. К двум часам, когда воины с напомаженными головами и тросточкой в руке готовы были к прогулке, их ожидал длинный ряд из четырех или пяти сот женщин. Прежде они толпились в хаотическом беспорядке, и когда солдаты выходили по двое из ворот, женщины бросались на них, как львы на христианских мучеников.

Это приводило, однако, к таким грубым сценам, что полиция вынуждена была вмешаться, и девушки стали выстраиваться «в очередь», попарно, а специально наряженный для этой цели отряд констеблей следил за тем, чтобы они стояли на местах и ждали своей очереди.

В три часа часовой выходил и закрывал калитку.

«Все уже вышли, мои милочки, – кричал он оставшимся девушкам, нечего вам больше здесь делать! Сегодня у нас больше нет для вас парней».

«Как, ни одного больше? – начинала умолять какая-нибудь бедная малютка, и ее большие круглые глаза наливались слезами. – Ни одного, хотя бы самого маленького? А я так долго ждала!»

«Ничего не поделаешь, – отвечал часовой грубовато, но добродушно и отворачивался, чтобы скрыть свои собственные чувства. – Вы, милочки, уже получили все, что вам причиталось. У нас ведь не фабрика солдат. На сегодня у нас больше нет, значит, и получать нечего, это ясно само собой. Приходите в следующий раз пораньше».

Затем он спешил уйти, чтобы избежать дальнейших неприятностей, а полиция, которая как будто только и ждала этой минуты, с насмешками начинала разгонять остатки плачущих женщин.

«Эй вы там, ну-ка пошевеливайтесь; расходитесь, девушки, расходитесь, – говорили констебли своими раздражающе несимпатичными голосами. – Прозевали вы на этот раз свое счастье! Нельзя же полдня загораживать улицу. Что это еще за демонстрация девушек, не нашедших для себя парней! А ну, расходитесь!»

В связи с этими же казармами наша поденщица рассказала Аменде, Аменда – Этельберте, а эта последняя – мне интересную историю, которую я теперь повторил своим товарищам.

В некий дом, на некой улице, поблизости от этих самых казарм, переехала в один прекрасный день некая семья. Незадолго до того у них ушла прислуга – почти все их слуги уходили от них в конце первой же недели, – и на следующий день после переезда они составили и послали в «Хронику» следующее объявление:

«Нужна прислуга в небольшую семью из одиннадцати человек. Жалованье-6 фунтов. Пива не полагается. Желательна привычка рано вставать и умение много работать. Стирка на дому. Должна хорошо стряпать и не отказываться мыть окна. Предпочтительна принадлежность к унитарианской церкви. Рекомендация обязательна. Обращаться к А. Б... и т. д.».

Это объявление было послано в среду после обеда, а в четверг в семь часов утра вся семья проснулась от непрекращающихся звонков с парадного хода: Муж выглянул в окно и с изумлением увидел толпу примерно из пятидесяти девушек, окруживших дом.

Он набросил халат и спустился – вниз, чтобы узнать, в чем дело, но не успел он открыть дверь, как десятка полтора девушек ворвались в дом с такой силой, что сбили его с ног. Очутившись в прихожей, девушки быстро повернулись снова лицом к выходу, вытолкали остальных тридцать пять, или сколько их там было, назад на ступеньки и захлопнули дверь перед самым их носом. Потом они подняли хозяина на ноги и вежливо попросили провести их к А. В.

Сначала из-за криков оставшихся на улице женщин, которые стучали кулаками в дверь и выкрикивали ругательства в замочную скважину, он ничего не мог разобрать. Но в конце концов он понял, что это прислуги, явившиеся по объявлению его жены. Тогда он пошел наверх, рассказал обо всем жене, и та решила поговорить по очереди с каждой из девушек.

Чрезвычайно сложным оказался вопрос, которая будет первой. Девушки обратились было к хозяину, но тот отвечал, что предоставляет решить это им самим, и они принялись своими силами улаживать дело.

Через четверть часа победительница, предварительно заняв у нашей поденщицы, которая ночевала в доме, несколько шпилек и зеркальце, поднялась наверх, в то время как остальные четырнадцать уселись в прихожей и стали обмахиваться своими чепчиками.

А. Б. была очень удивлена, когда перед ней предстала первая прислуга. Это была высокая, изящная и весьма приличная на вид девушка. До вчерашнего дня она служила старшей горничной у леди Стэнтон, а до того в течение двух лет была младшей кухаркой у герцогини Йорк.