Чтение онлайн

— Тут не так много осталось от моего текста… — Джунхо пытался разобраться в исписанных строчках.

Йеджи все-таки отдала ему блокнот. Когда ей все несколько раз объяснили, что перфекционизм — это не рост, а тупик. И вообще хватит тормозить процесс. Но это уже только Сонджэ.

Джунхо жалостливо переворачивал истертые страницы. Его размашистый почерк поглотили строчки от руки Йеджи. Сноски, зачеркивания, каракули на полях.

— Прости? — Йеджи не отрывала взгляда от Джунхо, чем только нервировала его.

— Нужно, пожалуй, переписать, чтобы проще было читать. Но мне нравится, — медленно проговорил Джунхо, а сам с грустью проводил взглядом по своим строчкам, которые Йеджи вынесла в сноски, как переписанные. Это сложно.

От похвалы Йеджи почти засветилась и снова выхватила блокнот, чтобы тут же переписать.

— Я… эмм… простите услышал, ваш разговор, — Джунхо посмотрел на Инсу, затем на Йеджи, — и ты прав. Сейчас песня — это слабо. Это даже как-то жалко.

Джунхо понял, что Инсу в двух словах, как всегда, смог выразить мучившие все это время его мысли. Он занимался тем, что ему нравилось. Тем, что у него получалось. Но он никогда не думал, что его музыка изменит мир, что-то поменяет в отношении людей. Просто способ самовыражения. Кто же знал, что раздуется такие социальные проблемы, в центре которых окажется он. И сейчас он жалел, что из возможностей у него только музыка и тексты. Сейчас это кажется таким слабым и беспомощным инструментом. Безоружным.

Брат и сестра Пак смотрели на них с непониманием. Да и Йеджи, увлекшись текстом, не сразу поняла о каком разговоре идет речь.

— Я хочу что-нибудь сделать. А не просто отсиживаться здесь.

— Давай начнем тогда с тех, кому действительно досталось.

Все с удивлением посмотрели на Инсу. Он это сказал так просто, без раздумий. Словно эта мысль была всегда, только не звучала, потому что его не спрашивали.

— Ух-ты, у вас тут собрание, — застыл в дверях менеджер Чхве.

Он по-отцовски обводил ребят взглядом и рассеянно слушал, что объяснял ему Джунхо. Все это потом. Главное, дети стали играть вместе.

Новостной портал:

«Агентство GTS Entertainment официально подтвердили, что артисты их компании создали благотворительный фонд «Почва», направленный на помощь детским приютам и социализацию выпускников детских домов.

Фонд уже начал активную деятельность, выделив средства на ремонт детского дома для детей до семи лет «Спасение», пострадавшего два года назад во время наводнения. Благодаря спонсированию фонда, был сделан полноценный капитальный и косметический ремонт. Участники группы «Rottless», выступающие главными инвестарами фонда участовали в восстановительных работах. Их примеру последовали многие другие филантропы Южной Кореи. Никаких комментариев от мемберов группы пока не поступало, но после презентации их новой песни Агентство GTS Entertainment пообщало, что устроит пресс-конференцию».

Блог популярного независимого журналиста:

««Неверлэнд» для меня, прежде всего, это рост. Рост над самими собой. Вы тоже почувствовали, как сменилась тональность? Мой друг, незнающий корейский, подумал, что это выходная летняя песня. Тонко, да? Такова и история Питера Пэна. Мальчика из страны детей, которые никогда не вырастут. Веселая легкая, но с очень глубоким тонким смыслом.

Это не песня о вызове — они не бросаются этим. Но они приняли себя и не скрывают своего начала. И, пожалуй, давно пара это перестать скрывать и утаивать. Недавно я узнал, что моя знакомая скрывала, что она из приюта, боясь, что ей откажут в работе. И это делала не зря. Теперь она тимлид отдела фронт-разработчиков крупной IT-компании. Хотелось бы, чтобы она смогла этого достичь, не скрывая отсутствия своих корней. Это часть ее истории и становления. Это часть их истории и становления.

Как никогда стоит признать, что о человеке говорит не только то, куда он пришел, а откуда он начал свой путь».

Это был худший этап их плана — пресс-конференция. Йеджи с азартом поучаствовала в написании песни, без вопросов пожертвовала свои проценты в благотворительный фонд и даже поехала в приют. Никакой ностальгии и сопереживания, только неприятные воспоминания, что встряхивали в ней любые детские дома и подобные государственные учреждения. Но пресс-конференция… Она не думала, что было к этому готова. Более того, она до сих пор была не уверена, что их слова что-то значат.

— Остается надеяться, что наши слова оставят в контексте. А не растащат по фразам, — вздохнул за сценой Джунхо.

— Хён, это лучшее напутствие, — Сонджэ похлопал его по плечу и постарался разглядеть зал в узкий зазор между ширмой. Сейчас даже ему сложно было скрыть свое волнение.

— Серьезно, Сонджэ. Если тебе это стыдно сказать перед королевой Англии, то лучше молчи, — Джунхо был в том настроении, когда шуточки младшего вызывали в нем панику как предвестие беды.

— Но, хён, она не понимает корейский, я могу говорить что угодно, и мне не будет…

— Аа, пожалуйста, помолчи!

Джунхо это нервировало, зато Боми и Йеджи, наблюдая за парнями, на несколько минут забыли о напряжении. Йеджи обернулась посмотреть на Инсу, который не торчал около выхода вместе с ними. Он остался сидеть на месте после того, как над ними поработали стилисты. Наверное, все также залипает в телефон и спокойно дожидается, когда их пригласят. Затем, не торопясь, присоединиться к ним и невозмутимо выйдет на сцену. Чтобы игнорировать все вопросы журналистов. Или отвечать односложно и наблюдать, как журналисты впадают в ступор.

Но она ошиблась.

Йеджи никогда не увлекалась большим теннисом, но сейчас она заметила, что получала успоение, считая отбитые подачи. Всю нагрузку взял на себя Джунхо. И как ни странно — Инсу. Который сам вызывался отвечать на вопросы. И имеено в те моменты, когда Йеджи была уверена, что журналисты перенаправят вопрос ей. Были, конечно, вопросы, которые журналисты сразу адресовали конкрентному участнику. Естественно, больше всего личных вопросов хотели задать ей.

Повезло, что все они оказались предсказуемыми и отрепетированными с менеджером Чхве. Голос ее нельзя было назвать уверенным, но свои слова она произнесла без ошибок. В запасе осталось еще восемь ответов на возможные вопросы, но отведенное время конференции заканчивалось. Она поджимала пальцы, готовая вскочить и унестись со сцены, как только объявят о завершении.

На последних минутах, которые в голове у Йеджи уже громко отсчитывались «тит-так-тик-так», один из журналистов, который не задавал еще вопросов, спросил с задних рядов.

— Что вы думаете о том, что ваш фонд «Почва» многие называют показательным выступлением?

Йеджи не сразу смогла его рассмотреть. Только тогда, когда даже удивленные журналисты обернулись к нему. Мужчина за тридцать, закинув ногу на ногу, что-то строчил в телефоне и не сразу поднял взгляд на сцену, будто не он только что задал вопрос.

— Думаю, что чем больше будет такого мнения о добрых делах, тем меньше будет желания их делать, — эта фраза была не по плану. Но даже Джунхо завелся от такого неуважительного отношения, хоть и терпел всю конференцию. — Хотя, знаете, да. У нас была своя корысть, когда мы создавали этот фонд.

Зал затих. Мемберы повернулись к лидеру, журналисты притихли, чтобы записать сенсационное признание. И Йеджи то ли услышала, что вряд ли возможно, а значит, представила, как за сценой выругался менеджер Чхве.