Как мы стали айдолами
Шрифт:
Они сели за стол в привычном порядке. Фанаты начинали подходить со стороны Джунхо и заканчивали на Йеджи и Инсу. Лучше всего всегда себя чувствовал Сонджэ: он успевал и шутить с ожидающим залом, и непринужденно общаться с тем, кому давал автограф. Из зала то и дело раздавались крики, вроде: «Оппа!», «Джунхо-оппа!», «Инсу-оппа, улыбнись!», «Йеджи, ты красотка!», «Боми, посмотри сюда!». Почти все фанаты приходили не с пустыми руками: закуски, украшения, смешные ободки, мягкие игрушки и закрытые подарочные коробки. Все это они выгружали на стол перед ребятами, а менеджеры, следившие за продвижением очереди, тут же это убирали в большие коробки. Но какие-то подарки фанаты просили тут же примерить, например, ободки, венки или браслеты. Все мемберы всегда с улыбкой исполняли желания поклонников. Кроме Инсу. Он, как обычно, вел себя сдержанно. Фанаты к этому привыкли и уже заметно меньше дарили ему такого рода подарки. Для них уже было счастье, если он делал личный комментарий, чуть дольше пожимал руки или соглашался сделать селфи на их телефон.
Но в этот раз одна из фанаток все же с надеждой протягивала ему ободок с кошачьими серыми ушками. Инсу вежливо принял, но отложил в сторону.
— Инсу-оппа, примерь их! Тебе очень пойдет, — кокетничала она. Но Инсу лишь с улыбкой качал головой, пока расписывался в ее альбоме.
Йеджи, к которой еще не успели подойти за автографом, задержавшись около Сонджэ, повернулась к ним.
— Ты хочешь, чтобы он надел ободок? — спросила она с улыбкой девушку.
— Да, пожалуйста!
Йеджи взяла ободок и потянулась к Инсу. Инсу отложил маркер и откинулся на спинку стула, смиренно позволяя девушке одеть себе кошачьи уши. У нее у самой на голове красовались ушки зайчика.
— Ты очень милый, — с озорством улыбнулась она парню. Тот лишь натянуто растянул губы в улыбке, позволяя дитю наиграться.
— Оппа! — запищали и завизжали фанатки.
Йеджи взяла телефон у девушки и сделала селфи с Инсу, затем повернулась к девушке, которая уже ожидала ее. Как только Йеджи отвернулась, Инсу тут же снял ободок, что вызвало еще одну волну смеха из зала.
Она выдавала себя. По удивленным взглядам стаффа, по напряженному — менеджеров, порой испуганному взгляду Джунхо и остальных мемберов — она понимала, что выдавала себя. Успевала остановить руку, которая уже тянулась к руке Инсу прямо во время прямой трансляции, или меняла направление, когда осознавала, что следует шаг за шагом за Инсу на глазах журналистов и фанатов в аэропорту.
Это сложно. Это не поддавалось контролю. Выматывало и утомляло.
Ничего не скрылось от глаз дотошных Тилландс. Все их фантазии Инджиры разворачивали в реальной жизни. Фанаты были даже более внимательными, чем руководство. Или агентство не предпринимало действий, пока Тилландс не начали кричать об этом на каждом углу.
Иногда в порыве нежности и благодарности от встреч с фанатами, после оглушающего концерта и веселых фансайнов, ей хотелось шепнуть им или крикнуть: «Не выдавайте нас! Прикройте!»
Но будут ли они так умиляться и закидывать их сердечками, если узнают, что это все правда?
— Хён, потрудись в этом году за нас! Они бывают такими настойчивыми и постоянно забывают слова.
Йеджи прислушивалась к разговору, пока выстраивала свой, правильный, порядок из бутылочек с соусами в кухонном шкафу парней. Сонджэ и Инсу играли в приставку, развалившись на креслах-грушах перед новым большим экраном. Теперь у них была полноценная гостиная, где помещался и большой диван, на котором можно случайно уснуть и не получить на утро мучительные последствия во всем теле; и кресло с журнальным столом; и отдельная зона для кухни и обеденного стола. Но по привычке все всегда в первую очередь занимали бесформенные мешки, которые переехали в новое общежитие вместе с личными вещами.
— А кто соведущая? — спросила Боми, которая тоже присушивалась к их разговору и присела на подлокотник дивана с кружкой чая, наблюдая за игрой.
— Ан Хиджон, — Сонджэ было не привыкать вести беседу за двоих, при этом эмоцианально и подвижно, едва не переворачиваясь в мешке, управлять магом восьмого уровня по ту сторону экрана. Пока его хён, подобно своему персонажу — старцу в темном балахоне, спокойно и молчаливо, не прилагая дополнительных усилий — лидировал в игре.
— Ого! Light Dark сейчас на пике, они хотят заработать все внимание до премии.
Йеджи не нравился этот разговор, с каждым следующим словом бутылочки с более сильным напором передвигались по полке. Ей не нравился сам факт того, что Инсу будет ведущим с каким-то новоиспеченным айдолом. Чтобы их шипперили и обсуждали. Она знала, что это и была цель их агентства — отвести внимание. До этого на роль ведущего всегда избирали ее или Сонджэ, пару раз Джунхо, но не Инсу.
— И очень горячи. Есть что-то в этом темном стиле… Совсем, как у хёна, только на нем побольше одежды…
Хлопок резко закрытой дверцы шкафчика, нарушил работу медленного доводчика и не дал Сонджэ закончить. Он дернулся и обернулся на звук, отчего пропустил атаку в игре.
— Ааай, нет-нет-нет…
Йеджи закончила удовлетворять свои педантичные слабости, зло посмотрела на макушки увлеченных парней, поймала удивленный взгляд Боми и ушла из квартиры парней.
В их квартире, опять более скромных размеров, но с полноценными двумя спальнями и кухней-гостинной, царила тишина. Кухня была девственно чистой и полупустой, а холодильник заставлен косметикой, а не едой. Они очень легко пошли на встречу Джунхо и продолжили свободное время проводить в квартире парней.
Но собственная спальня — это было волшебно. Она едва помнила то время, когда у нее была собственная комната. Это первый год ее жизни у опекунов. В ее воспоминаниях о родном доме не было ощущения, что квартира бабушки была мала. Нет, но почему-то она все равно спала вместе с ней.
А сейчас собственная комната. Она, не раздумывая, заняла большую часть места двуспальной кроватью.
— Зачем такая громадина? — спросила Боми, сама она пролистовала галерею фотографий кровати, куда меньших размеров.
— Потому что это не двухъярусная кровать и не узкая односпальная. И мне больше не нужно занимать меньше места.
— И правда…
Скромная полуторка была закрыта и потеряна в закладках, а в спальне Боми тоже воцарилась кровать, на которой можно было спать поперек.
Йеджи прошла к встроенной гардеробной с незакрытыми в спешке дверьми, на пути снимая джемпер. Храм вещей, а вместо алтаря столик с аксессуарами и украшениями. Айдолам часто предоставляли одежду для выхода, но Йеджи продолжала скупать и скупать: вещи, украшения, обувь. Потому что могла, потому что теперь есть, где это разместить.
Она споткнулась о нераспакованные пакеты с покупками и взор упал на стеллаж рядом. На перекладине, между верхними и нижними рядами вешалок, висела темно-зеленая рубашка Инсу. Она взяла ее и поднесла к лицу — еще остался едва уловимый запах. Такой же в клубах пара она вздыхала много лет, стоило зайти в душ после него. Такой же, но более яркий, можно почувствовать, если подойти близко и прильнуть к его плечу.
Прижаться, обнять, валяться в кровати, целоваться до онемения губ, позволять блуждать его рукам по телу и вырисовывать узоры, будто он присматривает место для тату со своим дизайном — она многое себе позволяла. Но так и не переступила черту.