Чтение онлайн

К маю 1946 года ВВ МВД в Германии состояли из десяти полков (16, 38, 87, 92, 105, 127, 157, 213 и 331 сп) и насчитывали 15.158 человек личного состава. Они предназначались для охраны следующих объектов: пяти оперативных секторов (по одному на провинцию), 17 окружных оперативных групп, 170 уездных и районных опергрупп, 15 тюрем, 131 КПЗ, в Берлине они охраняли центральную опергруппу НКВД и 13 опергрупп городских районов, один спецлагерь, здание бывшей имперской канцелярии, отделы и опергруппы по борьбе с бандитизмом, а также охраняли штаб-квартиры генералов Серова и Сиднева и здание представителя Совета при СМ СССР по репатриации.

Наряду с охраной определенных объектов ВВ НКВД конвоировали в СССР советских граждан, которые в годы войны сражались на стороне противника. В соответствии с директивой начальника Главного управления формирований Красной Армии от 14 января 1946 г. в советской зоне оккупации из числа первой партии принимаемой от союзников в лагеря ГСОВ группы бывших военнослужащих рядового и сержантского состава, служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях «власовцев» и полицейских, были сформированы пять рабочих батальонов численностью по тысяче человек каждый. Всех их в железнодорожных вагонах с решетками на окнах под усиленным конвоем, вооруженным винтовками и пулеметами, направляли на станцию Владивосток.

В феврале 1947 года в советской зоне оккупации Германии внутренние войска были сокращены и состояли из следующих частей: 38-го краснознаменного ордена Суворова полка, 83-го стрелкового краснознаменного полка, 92-го стрелкового карпатского краснознаменного полка, 105-го стрелкового рижского краснознаменного полка и 157-го стрелкового краснознаменного ордена А.Невского полка [221] . По данным командования ВВ МГБ в Германии за первые восемь месяцев 1947 года было задержано (по принятой в этих войсках классификации): агентов иностранных разведок — 36, диверсантов и террористов — 43, бандитов — 25, активистов нацистской партии — 81, изменников родины — 56, дезертиров — 23, грабителей и насильников — 23, незаконно хранивших оружие — 173, нарушивших границу зон — 878, нарушивших режим оккупации — 24, советских граждан, уклонявшихся от выезда в СССР, — 4, нарушителей общественного порядка — 187, лиц без документов — 2.368 человек. Итого — 3.927 человек. Одновременно за этот же период войсками было отконвоировано в СССР 98.938 немецких заключенных.

Задержанные, как правило, не подвергались судебному разбирательству. Но если были осуждены через военный трибунал, то судебные заседания в нарушение общепринятой практики проходили на русском языке, без участия защитников, и мера наказания обычно определялась на срок от 15 до 25 лет. Смертная казнь определялась в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР, принятым в январе 1950 года. Для временного содержания интернированных на территории зоны советские лагеря были созданы в следующих городах: Бауцене (июнь 1945 г. — март 1950 г.), Бухенвальде (около г. Веймара) (август 1945 г. — февраль 1950 г.), форте Цинна у Торгау (сентябрь 1945-го — май 1946-го), Франкфурте-на-Одере (май 1945 г. — сентябрь 1947 г.), Мюльберге (сентябрь 1945 г. — ноябрь 1948 г.), Заксенхаузене (август 1945 г. — февраль 1950 г.) и до десяти лагерей в других городах.

В связи с сокращением внутренних войск МГБ, охранявших спецлагеря, в которых находились бывшие нацисты, военные преступники, уголовники, возникла проблема их дальнейшей охраны, поскольку количество заключенных не уменьшилось, а увеличилось. Так, например, командир 38-го стрелкового полка полковник Павлов 6 июня 1947 докладывал начальнику внутренних войск МГБ в Германии генерал-майору В.И. Кузнецову, что после расформирования некоторых спецлагерей, численность «спецконтингента» в действующих лагерях значительно возросла. В частности, в спецлагере № 1 (г. Мюльберг) вместо прежних шести тысяч заключенных стало 13.340, в лагере № 2 (Бухенвальд) — с 15 тысяч до 18 тысяч, в лагере 4 (г. Баутцен) — с пяти тысяч до — 6080, в лагере № 10 (г. Торгау) с тысячи — до 1900 человек. Командир полка жаловался, что его часть, насчитывающая 1232 чел., не в состоянии справиться с охраной многих лагерей, тюрем, отделений МГБ в провинциях и других объектов [222] .

Оценивая оперативную обстановку в советской зоне за первое полугодие 1947 года, командование ВВ МГБ в Германии считало, что «работа органов СВАГ создала благоприятные условия для укрепления демократических органов немецкого самоуправления, очистке органов и учреждений от фашистского элемента, усилило влияние СЕПГ — в провинциях она добилась серьезной победы на коммунальных выборах и закрепила блок антифашистских партий» [223] .

Приведенная командованием ВВ МГБ оценка своей собственной деятельности в Германии страдает, на наш взгляд, односторонностью. Данные о количестве задержанных немцев действительно внушительны. Но по ним трудно установить, сколько же из них по решению судов действительно являлись фашистскими террористами, диверсантами или агентами иностранных разведок. Практика работы этих органов в прошлом и в последующем свидетельствовала, что разница между этими величинами нередко была значительной.

Поэтому в сентябре-ноябре 1947 года руководители МГБ направили Сталину и Молотову несколько записок с предложением ускорить рассмотрение дел содержавшихся в лагерях и тюрьмах советской зоны оккупации немцев с тем, чтобы хронических больных и стариков, в отношении которых нет достаточных оснований для предания суду, вообще освободить. Конкретно было рекомендовано освободить не более 20 тысяч из 60.580 немцев, на которых нет данных о преступной деятельности, а также стариков, женщин с детьми, подростков, инвалидов и тяжело больных [224] .

Использование бывших нацистских концлагерей в Германии советскими спецслужбами вызывало у значительной части немецкого населения неприятные ассоциации. Критические статьи по этому же поводу появились и в прессе западных зон. Поэтому МИД СССР 26 июня 1947 года внес предложение запретить СВАГ использовать Бухенвальд и Заксенхаузен для содержания арестованных немцев. Однако замминистра внутренних дел СССР Серов с согласия замминистра иностранных дел СССР Вышинского отверг это предложение «из-за невозможности расселения содержащихся в них арестованных немцев по другим лагерям, строить же новые лагеря нецелесообразно» [225] [226] .

Как явствует из справки заведующего 3-м Европейским отделом МИД, представленной Молотову 17 октября 1947 года, с начала оккупации и по 1 января 1947 года в местах заключения в советской зоне находились 14.820 человек, виновных в военных преступлениях, преступлениях против мира и человечности. Советские военные трибуналы привлекли к ответственности 14.240 человек, из них осуждено к смертной казни 138 человек, к другим мерам наказания — 13.960 человек и оправдано — 142 человека. В число осужденных не входили те лица, дела на которых были рассмотрены на местах совершения ими преступления.

Далее в справке отмечается, что кроме упомянутой категории преступников за указанный период было арестовано 59.965 членов СС, высших государственных чиновников, гестапо, СД, «корпуса политических руководителей», офицеров генштаба и некоторых других категорий. Количество арестованных по этим же категориям в советской зоне оккупации не очень отличается от других зон — в американской зоне было арестовано 51 тысяча, в британской — 34.500 и во французской — 10.923 человека.

Одновременно в справке указывалось, что американские оккупационные власти дали согласие на передачу Советскому Союзу 1.950 членов СД, СС, гестапо и других организаций, совершивших военные преступления на советской территории. Но реально была передана лишь их часть. Вместе с тем в западных зонах проживало «свыше тысячи предателей, советское гражданство которых союзники не признали», говорилось в справке [227] .

В первые годы «холодной войны» советские спецслужбы, в том числе и в Германии, переживали немалые трудности. С одной стороны, заметно активизировалась деятельность англо-американских спецслужб в Германии, с другой же стороны, наблюдалась неразбериха в организации некоторых советских разведопераций. Несколько опытных и хорошо информированных сотрудников бежали за границу или, как позже обнаружилось, еще раньше служили разведкам других стран.

В начале 1946 года Берия стал членом Политбюро и заместителем председателя СНК. На посту в НКВД Берию сменил бывший его заместитель С.Н. Круглов. Руководителем НКГБ оставался В.Н. Меркулов. В марте 1946 года НКГБ и НКВД были преобразованы из комиссариатов в министерства. Вскоре В.Н. Меркулова на посту главы МГБ сменил тоже «человек Берии» В.С. Абакумов. С апреля 1943 года он руководил военной контрразведкой «СМЕРШ», которая занималась не только ловлей немецких шпионов, но и «предателей и изменников родины» в рядах Вооруженных сил. В конце войны она также занималась «фильтрацией миллионов советских военнопленных, репатриацией и казнями солдат и офицеров, служивших в армии Власова. Одной из задач «СМЕРШа» до его формального закрытия в марте 1946 года, как и МГБ под руководством Абакумова, было, как отмечается в советской официальной истории деятельности чекистов в период войны, «помочь народам освобожденных стран установить и укрепить свободные местные формы правления».