Чтение онлайн

24 июня 1945 года оба «кузнеца» советского вооружения присутствовали на Параде Победы и праздничном приеме в Большом Кремлевском дворце. В это время Л. Гонор был уже директором ленинградского завода «Большевик».

После посланий Черчилля о новом секретном немецком оружии, после докладов Шахурина и Устинова о немецком ракетном полигоне в польской Дебице, после сообщений специалистов, командированных в Германию для розыска немецких ракет и документации на них Сталин все более укрепился во мнении о необходимости создания в СССР подобного вида вооружения.

29 апреля 1946 года с 21 часа до 22 часов 45 минут в Кремлевском кабинете И.В. Сталина проходило совещание по вопросам ракетостроения и ракетного оружия. Поводом для его проведения послужила докладная записка И.В. Сталину от 17 апреля за подписями Л.П. Берии, Г.М. Маленкова, Н.А. Булганина, Б.Л. Ванникова, Н.А. Вознесенского, Д.Ф. Устинова и Н.Д. Яковлева (источник – «Космический мемориал: И.Г. Зубович – автор).

На совещании были рассмотрены вопросы:

– о дальнейшей работе института, находящегося в Нордхаузене, и организованных в Германии конструкторских и технологических бюро по "Фау-2", а также о специалистах, работавших там; о вывозе в СССР оборудования и специалистов-немцев, работавших в Германии по "Фау-2";

– об организации опытных испытаний ракет "Фау-2", собранных в Нордхаузене; о необходимости создания специального полигона.

Итогом совещания стало подписание 13 мая 1946 года И.В. Сталиным

Постановления Совета Министров СССР № 1017-419 сс "Вопросы реактивного вооружения".

Этим постановлением был создан Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров СССР под председательством Г.М. Маленкова.

В состав комитета вошли:

заместители Председателя Д.Ф. Устинов и И.Г. Зубович;

члены комитета Н.Д. Яковлев, П.И. Кирпичников, А.И. Берг, П.Н. Горемыкин, И.А. Серов, Н.Э. Носовский.

На комитет было возложено наблюдение за развитием научно-исследовательских, конструкторских и практических работ по реактивному вооружению, рассмотрение и представление непосредственно на утверждение Председателя Совета Министров СССР планов и программ развития научно-исследовательских и практических работ в указанной области.

Устинов пришел к выводу: возрождающуюся в СССР ракетную программу может вытянуть из расстрельного захоронения, начать с нуля и довести программу до необходимых высот только его «однокашник» по Военмеху Л.Р. Гонор. Кроме того, раздумывая о будущем директоре НИИ-88, Устинов, видимо, исходил из того, что, во-первых, это должен был быть человек безусловно преданный ему лично. Во-вторых, способный организатор, прошедший хорошую производственную школу, «огонь, воду и медные трубы». И, в-третьих, его кандидатуру должен поддержать партийный аппарат ЦК, а может, и лично Сталин.

Почему именно Сталин? Потому что в послевоенном 1946 год в СССР уже появились ростки антисемитских всплесков. Кто был их инициатором? Устинов был уверен, что они исходили, скорее всего, из политбюро. Но ведь Гонор был евреем! Атомщики Ю. Б Харитон, Я.Б. Зельдович тоже были евреями. Но они были нужны СССР. О них заботились. Без Л.Р. Гонора в СССР обойтись тоже было бы нельзя. Где еще найдешь такого сорокалетнего генерала и инженера в одном лице, прогрессивного командира производств и к тому же такого, кому доверял в довоенные годы и во время войны Сталин!

Сталин, услышав из уст наркома фамилию Гонора, стукнул кулаком по столу:

– Этот человек, кто нужен! Немедленно доставить его в Кремль!

Директора ленинградского завода «Большевик» сотрудники органов государственной безопасности отыскали в окрестностях Ленинграда, на даче. Усадили без разъяснений в автомобиль, привезли на аэродром. Советского самолета не нашлось. Заставили иностранный самолет, летевший из Швеции в Москву, совершить вынужденную посадку на ленинградском аэродроме. Поместили в него Гонора. «Иностранца» приземлили в центре столицы, на Ходынке. С трапа Лейба Рувимовича под руки довели до стоявшей рядом легковушки. Она помчалась в Кремль. Движение по Ленинградскому шоссе и улице Горького было перекрыто.

Прошло всего лишь три часа с момента, когда сталинский кулак опустился на стол, а Гонор уже выслушивал указания. Сталин был предельно краток:

– Немцы создали оружие – ракеты, способные поразить врага на его вражеской территории. В наших руках должно быть такое же. Средства – без ограничений, помещения – любые, оборудование – любое. Люди – без ограничений. Каждый человек, на которого укажут Устинов и Гонор, немедленно поступают в их распоряжение.

Вот так и прогнозируй будущее! Даже армия Настрадамусов не смогла бы справиться с подобной задачей! В 1938 году ракетостроителей гноили в тюрьмах, расстреливали сразу же после вынесения приговоров, а через семь лет уцелевшие энтузиасты ракетного взлета были осыпаны сталинским финансово-производственным дождем.

Дорнбергер на голом месте создал всемирно известный теперь центр Пенемюнде. Подобное предстояло сделать Гонору, ведь создаваемый им институт НИИ-88 должен был быть головным институтом новой отрасли, он должен был объединять идеи и результаты труда конструкторов, баллистиков, прочнистов, двигателистов, управленцев, химиков, металлургов, машиностроителей.

Следует добавить, что во время войны директора Гонора и заводской коллектив объединяли патриотизм, стремление уничтожить фашистскую нечисть. Как объединить Гонору новый научно-исследовательский институт НИИ-88, если ныне он должен быть составлен из гениев, не признающих авторитеты?

И это все должен был совершить артиллерист, смутно разбиравшийся в ракетостроении? Сможет ли он направить гениев в нужное русло?

Не надо забывать о том, что Гонору надо было еще построить новые конструкторские корпуса и заводские цехи, жилые дома для сотрудников и многое другое.

Руководитель советской ракетной программы Лейба Гонор начал свою деятельность с формирования кадров. Он был артиллеристом. Не был посвящен в тонкости разработки ракет. Ему был нужен в помошники авторитетный специалист – ракетчик. Им стал доктор технических наук, профессор Ю.А. Победоносцев. Юрий Александрович составил список советских ракетных специалистов. Лейба Рувимович стал изымать их из наркоматов, НИИ, КБ, «шарашек», из лагерей.

Надо было найти место для ракетного НИИ. Лейба Рувимович нашел его в Подмосковье, вблизи железнодорожной платформы «Подлипки Дачные». Там до войны находился артиллерийский завод № 8. В 1941 году он был эвакуирован на Урал. Но его заводские корпуса в Подлипках не долго пустовали. В 1942 году в них разместились эвакуированные из блокадного Ленинграда рабочие, служащие, конструкторы ленинградского завода «Арсенал». Новому заводу было присвоено наименование «Артиллерийский завод № 88». На него и «положил глаз» Гонор. Ему предстояла огромная работа по превращению артиллерийского завода в ракетный научно-экспериментальный комплекс под названием «НИИ-88». Лейба Рувимович справился с ней блестяще.

Лейба Рувимович Гонор после командировки в советскую Восточную зону оккупации в Германии и изучения там ракет Вернера фон Брауна и деятельности наших ракетчиков в созданном ими в Тюрингии институте «Нордхаузен» стал уже руководителем советского научно-технического ракетного центра, имея не только артиллеристский задел. Его знания о ракетах достигли более чем требуемой высоты.

Он получил задание правительства, чтобы уже в 1947 году начались полигонные испытания немецких ракет А-4, а в 1948 году – создать отечественную ракету Р-1.