Чтение онлайн

Как-то вечером дядя Сиано пришел с Николасом, нашим соседом. Тот был в партизанском отряде в горах. На боку у него болтался нож, говорил он шепотом и быстро-быстро. Я тихонько сел возле двери в комнату тети Клары: отец выгонял нас, если мы мешали вести серьезный, как сегодня, разговор.

— Сиано рассказал мне об американце, — приглушенным голосом сказал Николас.

— Ему нужно помочь, — ответил отец. — Он внизу, в укрытии. Хочешь с ним увидеться?

— Да.

— Я позову его, — вскочил я.

— Хорошо, — согласился отец.

Я помчался вниз. Дик сидел и читал старый комикс. Он уже перечитал все, что было в доме, даже мои школьные учебники. Стыдно признаться, но в нашем доме он не нашел ни одной интересной книжки. Отец никогда особо не увлекался чтением, а дядя предпочитал столярничать. Все книги, что были в доме, — это учебники или старые комиксы: я выменивал их на помидоры. Ради этого я их и выращивал.

Когда я сказал Дику о Николасе, он мгновенно вскочил и чуть не проломил головой настил над укрытием — такой он был высоченный — и помчался наверх, перепрыгивая через ступеньки. Я еле поспевал за ним. Когда я вошел в комнату, он уже беседовал с Николасом.

— У нас в лагере в горах Сан-Кристобаль, — говорил Николас, — есть радиопередатчик. Мы можем послать нужную информацию.

— Мне необходимо как можно скорее вернуться в часть! — взволнованно воскликнул Дик. — Я не могу сидеть на шее у этих добрых людей. Если японцы меня обнаружат, им придется плохо.

— Понимаю, — ответил Николас. — На прошлой неделе японцы шарили по всем домам в районе горы Макилинг. Ходят слухи, что вы приземлились именно там.

— Если вы назовете ему свою фамилию и номер части, — вмешался дядя Сиано, — Николас попробует связаться с американцами в Австралии. Может, в очередной заход подводной лодки в залив Батангас они заберут вас. Это километров сто отсюда.

— Отлично, — ответил Дик и передал Николасу листок бумаги с нужными сведениями.

Николас ушел, а мы все спустились к Дику в убежище. Он снова стал говорить, как он нам обязан за приют и заботу.

— Вы хороший человек, — сказала по-тагальски мама, — мы вас все полюбили.

По выражению лица, по ее тону Дик почувствовал, что она говорит что-то хорошее, и поблагодарил ее. Но тут к нам спустилась тетя Клара. Она была очень взволнована, глаза красные, щеки покрылись пятнами — наверное, опять плакала. В руках она держала фотографию моего двоюродного брата Мануэля.

Она подошла к Дику и в упор посмотрела на него, затем поднесла к самому его лицу фотографию.

— Вот мой сын. Взгляните! Он был красивым мальчиком и хорошим сыном. Теперь его нет. Это единственное, что было у нас. Он мертв, и все из-за того, что…

Дядя кинулся к ней и схватил за руки:

— Ты с ума сошла, Клара, неужели ты не понимаешь, что Ричард тоже настрадался. Ведь он теперь воюет и за нас.

— Но он… он жив, — рыдала тетя, — а мое единственное дитя, мой сын убит!..

Дядя Сиано повел ее наверх, и из их комнаты понесся свистящий шепот дяди и приглушенные рыдания тети Клары, будто она уткнулась лицом в подушку.

— Мне жаль ее, — сказал Дик, когда все ушли.

Вдруг над головой мы услышали стук сапог. Неприятный звук. Так стучат только сапоги оккупантов. Их можно узнать по своеобразному шлепанью сапог, будто они велики и сваливаются с ног. Через минуту раздался стук в дверь.

— Кэмпэйтай! — заорал кто-то. — Военная полиция! Открывайте!

Дверь открыли. Я молил бога, чтобы это была не тетя Клара. Раздался отцовский голос, и мне стало легче. Все же я очень волновался, представляя, что может наговорить тетя Клара, если ее вдруг спросят.

— А, сеньор Ямамото, — произнес отец, — рады вас видеть!

Ямамото до войны владел кондитерской фабрикой в Сан-Пабло и обычно покупал у нас кокосовые орехи.

— Сеньора Ямамото борьше не существует, Томас, — произнес он, — есть торко капитан Ямамото!

— Прошу извинить, капитан Ямамото. Чем могу быть полезен?

— Нескорько дней назад здесь спустирся американский парашютист, мы осматриваем все дома.

Голос Ямамото узнать было невозможно, так он переменился за войну. Он утратил всю свою слащавую любезность.

— Здесь никого нет, — ответил отец, — в доме живут только моя семья и родственники. При теперешних ценах лишнего человека и не прокормишь.

— Я борше не экономист, Томас. Я верный сруга императора и готов умереть, выпорняя свой дорг!

— Я имел в виду, что в доме, кроме семьи и родственников, больше никого нет. Вы же знаете меня, капитан Ямамото. Я никогда не надувал вас.

— Знаю, — сказал Ямамото, — вы всегда хорошо считари свои кокосы. Но… Впрочем, радио. Думаю, здесь все в порядке.

Он ушел, и стук шаркающих сапог замер вдали. Я помчался наверх. На маме не было лица, малыши попрятались за стулья. Интересно, как там тетя Клара… Я открыл дверь в ее комнату. Она лежала на кровати, а дядя Сиано зажимал ей рот руками. Лицо ее все покраснело и покрылось потом, блузка разорвана — видно, она отчаянно сопротивлялась. Увидев, что вошел я, дядя отпустил ее, и она мгновенно вскочила.

— Дьявол! — сердито закричала она, поправляя юбку и разорванную кофточку. — Я же ничего не собиралась делать! Что ты кинулся на меня как бешеный?

— Никогда нельзя положиться на разгневанную женщину, — буркнул дядя и, повернувшись, спросил, ушел ли Ямамото.

Мы вместе вышли из комнаты. Оглянувшись, я заметил, что тетя Клара стала перебирать четки перед святым Антонием, заступником всех потерявшихся.

Через несколько дней за ужином дядя сказал, что следующей ночью должна прийти подводная лодка. Она подойдет к пустынному берегу залива Батангас со стороны Южно-Китайского моря. В это время года море обычно штормит. Я помчался к Дику. После того как к нам неожиданно пожаловал Ямамото, Дик больше не садился с нами за стол. Я носил ему еду вниз. За мной спустился дядя.

— Уходить надо пораньше, — сказал он, — и быть на реке до восхода солнца. Лодка с Николасом будет ждать у каменного моста. В залив Батангас необходимо попасть не позже одиннадцати часов вечера, к этому времени ожидается приход подводной лодки.

Дику, видно, было трудно говорить. Когда дядя ушел, я подсел к нему. Меня тревожило его молчание, но и мне самому разговаривать не хотелось. На душе было муторно, хотелось плакать.

— Не горюй, Криспин, — наконец заговорил Дик. — Как только я попаду на родину, я тут же пошлю тебе билет. Ты приедешь, станешь учиться, я же обещал тебе. Познакомишься с моими стариками. Они живут в Бруклине, неподалеку от знаменитых бейсбольных площадок, это в Нью-Йорке.