Чтение онлайн

— Скажи мне, где ты собираешься учиться?

— В средней школе, тетя.

— Правильно, — одобрила она, — не то что некоторые. Научатся печь хлеб или работать простыми рабочими, а больше ничего не умеют и остаются в конце концов ни с чем.

— Вы правы, тетушка.

— Если бы у твоего дяди было среднее образование, он уже давно был бы старшим официантом или поваром.

— Я жду повышения в будущем месяце, — вступил в разговор дядя.

— Неважно, — отпарировала тетя, — было бы куда лучше, если бы ты был со средним образованием.

— Я умею читать и писать, — возразил тот.

— Этого мало! — рассердилась тетя. — Филиппинцы способные люди, они способны на большее, чем просто читать и писать.

Я смутился: не хватало еще, чтобы из-за меня и здесь возникла ссора. Меня поразил английский язык дяди и тети, американский по форме, но с филиппинской интонацией. Они жили в Америке уже много лет, одевались, даже вели себя как американцы, лица их приобрели какое-то своеобразие, отличавшее их от земляков. Они легко расставались с деньгами, легче даже, чем донья Консоласьон, пожертвовавшая крупную сумму на часовню у нас в деревне, и все же у меня все время вертелся на языке вопрос: вспоминают ли дядя Пит и тетя Салли свою родину, испытывают ли тоску по родным островам…

— Криспин сообразительный мальчик, — услышал я голос дяди. — Запомни: он мой племянник!

— Вижу, — опять рассердилась тетя Салли. — Он-то уж добьется большего, чем ты. Он вам докажет! Не так ли, Крис?

Я поспешил проглотить кусок печенья, сделал глоток кофе и согласно кивнул головой. От волнения я подошел к крану и выпил стакан холодной воды.

Дядя встал из-за стола и дружески хлопнул меня по плечу:

— Теперь ты живешь в моей семье, Крис.

С улыбкой я обернулся к дяде, но с другой стороны меня за руки взяла тетя:

— Ты живешь в нашей семье, Крис!

Дядя смущенно поцеловал жену. Инцидент, как я понял, был исчерпан. Мы перешли в комнату, заставленную множеством кресел. Пол комнаты покрывал толстый ковер, наверняка, чтобы не натирать его кокосовой скорлупой. Я никак не мог свыкнуться с необычной обстановкой. Я вспомнил, что читал, как Авраам Линкольн родился в бедной хижине, беднее самой последней лачуги в нашем баррио, и решил: если он мог стать президентом, почему бы дяде не иметь сверкающего автомобиля?

Мои размышления прервала тетя, попросив рассказать о родине. Линкольн мгновенно вылетел из головы, и я начал рассказывать о папе с мамой, о гибели Мануэля и бедствиях во время войны, о Ричарде, которому обязан своим приездом. Добравшись до Марии и ее циновок, я вдруг вспомнил, что совсем забыл о подарках. Я бросился к чемодану и первой вытащил, конечно, циновку сестры, за ней светло-голубую шаль, блестящий батангский балисонг[30] с перламутровой ручкой и лезвием в шесть дюймов, баронг-тагалог[31] из хуси[32] и набор салфеток ручной выделки в традициях северного Лусона.

Тетя как зачарованная не сводила с подарков глаз; она только легонько коснулась шали, будто перед нею лежала не шаль, а покрывало со знаменитой статуи Санта Марии, красы и гордости церкви в соседней с нами деревне. Как меч святого Мигеля, которым тот поразил страшное чудовище, дядя взял балисонг. Положив нож на журнальный столик, он не спускал с него глаз. Но вот дядя снял свою сорочку и надел баронг-тагалог. Филиппинцы надевают баронг-тагалог на фиестах и в других торжественных случаях. Рубашка пришлась впору. Я взглянул на тетю; она накинула на плечи шаль и собиралась что-то сказать, но перед нею возник дядя Пит:

— Ну как я, Салли?

— Чудесно! — И ее глаза блеснули. — Ты знаешь, Пит…

— Да?

— Ты, оказывается, у меня… симпатичный.

У дядюшки дрогнули губы, но он ничего не вымолвил в ответ, только закрыл глаза и глубоко вздохнул, да так, что колыхнулось все его плотное тело. Наконец он промолвил:

— Спасибо, спасибо, дорогая. — Он нежно обнял жену, глаза его стали влажными. — Ты тоже очень мила.

Я с интересом наблюдал за всей этой сценой. Не отпуская рук дядюшки, с шалью на плечах, тетушка торжественно обратилась ко мне:

— Спасибо тебе, Крис, за подарки. Ты будто вернул нас на наши родные острова, мы вновь почувствовали себя молодыми.

— Да, — поддержал жену дядя. — Истинно, ты вернул нам молодость.

Сердце у меня дрогнуло, на глаза навернулись слезы. Я вдруг всем существом понял, как тоскуют эти люди по родине, которая лежит от них в двенадцати тысячах миль и которую они не видели уже двадцать лет. Мне захотелось домой.

— Тетушка Салли… дядя Пит… — начал я, — я… очень рад… — Я хотел было улыбнуться, но слезы хлынули из моих глаз.

ГЛАВА 11

В ПЕРВЫЕ ДНИ

В первые дни в Нью-Йорке я не выходил из дому, знакомился с квартирой; многое в ней мне казалось новым и неожиданным. Началось с холодильника. Я обнаружил в нем отделение, где вода превращается в лед, это натолкнуло меня на размышления.

Заметив как-то, что со дня моего приезда никто не берет кубики льда, я спросил дядю, для чего он держит в холодильнике лед.

— Да так, ни для чего особенного. Ну, если кто-нибудь заболеет, мы кладем лед на голову, хорошо помогает при высокой температуре.

— И всё? — удивился я.

У нас на Филиппинах, где круглый год высокая температура, никто не пользовался льдом для лечения.

— Бывает еще, забудем поставить пиво в холодильник, а неожиданно нагрянут гости, тогда лед кладем в пиво, правда, получается плохо, пиво, разбавленное водой, я не люблю.

В тот миг и пришла мне в голову одна идея. Когда я остался один (тетя ушла в магазин покупать к зиме занавеси, а дядя — на работу), я решил произвести эксперимент: вытащил из морозильника лед, вместо него налил пиво, а бутылки с пивом из холодильника убрал в кладовку. Никто, конечно, не знал о моей проделке. Во всей квартире отделением для льда интересовался только я один. Но случилось так, что вечером в субботу к дяде пришел гость, средних лет филиппинец с идеально уложенными волосами. Тетя рассказала, что раньше у него было очень оригинальное имя — Ролландо Поликарпио. Приехав в Америку, он стал устраиваться на работу, и, естественно, ему пришлось везде заполнять разные анкеты. Как ни старался он, но никак не мог уместить свое имя в отведенной графе, оно не влезало. Тогда он понял: имя придется укорачивать, и стал Роли Поли[33].

Услышав, как дядюшка впервые назвал его Роли Поли, я не мог сдержать улыбки. Роли был худенький, небольшого роста человечек с бледными, впалыми щеками. Он получил образование в Колумбийском университетском центре, в институте парикмахерского искусства, и всегда в бумажнике носил фотокопию диплома, из которого явствовало, что в 1936 году он окончил школу с высшей наградой. Роли обожал рассказывать всякие истории про разных знаменитостей, он долго работал primo barbero[34] в парикмахерской «Мабухай» в китайском квартале Нью-Йорка.