Как настоящий мужчина
Шрифт:
Ко мне приблизился Дон:
— Ричард — мой кузен, мы росли вместе.
Он не был так высок, как отец Ричарда, зато значительно шире в плечах, черты лица грубее. Он попросил стакан пива, и Крисси убежала в кухню. Миссис Купер все еще возилась с их пальто в передней.
— Привет, — обратилась ко мне Мэри-Энн, дружески улыбаясь.
Она выглядела простенькой девушкой в темно-голубом с белыми горошинами платье, в туфлях на очень высоких каблуках. Несмотря на небольшой рост, она казалась удивительно стройной. Словом, почти такой, как ее описывал Ричард, даже лицо по сравнению с фотографией ничуть не изменилось. Тонкие губы, темно-карие глаза цвета хорошо просушенного красного дерева, на щеке ямочка.
— Это вам, — передал я ей босоножки.
— Ах! — вздрогнула она от неожиданности. — Не нужно было…
— Нет, нужно, — заметил я. — Ричард взял с меня слово, если я окажусь в Штатах, чтобы я не забыл и о вас.
Лицо ее сделалось пунцовым. Дрожащей рукой она взяла босоножки. У меня возникло ощущение, что я сделал какой-то ужасный промах, но какой — я еще не осознал.
— Померьте, Мэри-Энн, — попросил я.
Она медленно опустилась в кресло мистера Купера и подняла глаза на Дона. Тот примостился у ее ног, помог снять туфли и, как заправский приказчик из обувного магазина, ловко надел ей босоножки.
Выражение лица у Мэри-Энн было такое, будто она хочет сказать что-то до крайности важное, но все время себя сдерживает. Руки у Дона дрожали, но он старался держать себя молодцом.
— Подходит, в самый раз, — сказал он. — А как вы узнали ее размер?
— Ричард говорил, что ноги у моей сестры точно как у Мэри-Энн.
На Мэри невозможно было смотреть, она вся дрожала. Вдруг она разрыдалась.
— Я знала, что не следовало приходить…
— Ну, о чем ты говоришь, — стал успокаивать Дон, сжимая ей руки. — Все давно ушло в прошлое…
Она резко вырвала руки и обернулась ко мне. Глаза ее блестели от слез.
— Я ждала Дика! Ждала всю войну! — с невыразимой болью воскликнула она. — Клянусь, ждала упорно! Не всякая женщина может так ждать…
— Перестань говорить глупости, — раздраженно прервал ее Дон. Лицо его пошло пятнами.
— Не мешай, Дон. Я должна все сказать. Я долго ждала этого момента, дай наконец высказать, что накопилось на душе. Не прерывай, умоляю тебя!
Дон замолчал. Пытаясь разрядить напряженность, мистер Купер спросил Мэри-Энн, что она хотела бы выпить, но та даже не слышала вопроса. Она по-прежнему не отрывала от меня глаз.
— Ты был последним, кто видел Дика.
Я кивнул головой. Чувствовал себя я скверно.
— Мэри-Энн, — настойчиво повторил мистер Купер, — хотите выпить что-нибудь?
Но она вновь пропустила вопрос мимо ушей.
— Дик был прекрасным юношей, — продолжала она, — я любила его. Он уехал и забрал с собой мое сердце, но все годы он почти не писал мне, так, всего несколько строк. Несколько строчек…
Я старался не смотреть на нее. Глаза ее как будто проникали мне в душу, но что она там могла прочесть, было неведомо даже мне.
Из кухни появилась Крисси со стаканом, я намеренно повернулся в ее сторону. Дон сделал глоток и поставил пиво на пол у ног.
— На рождество, — продолжала Мэри-Энн, — он прислал из Австралии открытку. Это была последняя весточка…
— Он вспоминал вас с большой любовью, — вставил я, снова поворачиваясь к ней.
Зачем я произнес эту фразу, я сам не мог понять. Дика уже нет в живых, то, что говорит Мэри-Энн, касается только ее, это ее личное дело. Все же я решил помочь Мэри, ей станет легче, когда она узнает о большой любви Дика, может, он ей об этом никогда не говорил?
— Ричард рассказывал, что всю войну вы приходили к нему во сне. Клянусь, я даже видел, как он целовал ваш портрет!
— Я тоже любила его, хотя ждать было и не легко. Я осталась одна, совсем одна… Дон оказался добрым человеком, он скрасил мое одиночество, я полюбила его.
— Хорошо, дорогая, — сказал Дон, вновь опуская стакан на пол, — в конце концов, Крису нет никакого дела до наших отношений.
— Ошибаешься, Дон, — возразила Мэри-Энн. — Крис знал Дика, знал, что Дик любил меня. Я хотела бы, чтобы он понял меня. Если он поймет, мне станет легче. Значит, и Дик понял бы меня.
— Ну хорошо, продолжай, — махнул рукой Дон и принялся за пиво.
— Не каждая женщина способна так долго ждать, — грустно продолжала Мэри, качая головой.
Слава богу, она больше не смотрела в мою сторону. Мэри взглянула на окно, перевела взгляд на тетю Салли, затем на дядю, обвела взглядом всех, собравшихся в комнате.
— Дик не отвечал на мои письма. Я решила, он забыл меня. Трудно было понять, почему он молчит.
— Очевидно, был занят, — вставил Дон.
— Да вы же знаете, Мэри-Энн, что такое война, — поддержал его мистер Купер.
— Но моя бывшая школьная подруга Нэнси получала письма от своего парня чуть ли не каждую неделю…
— Я взгляну на индейку, — поднялась мать Ричарда, но никто не обратил на это внимания. Все взоры были устремлены на Мэри-Энн.
— Я говорила, — продолжала Мэри, — Дон был добр ко мне. Я полюбила его. Когда мне стало ясно, что Дик забыл меня, я стала близка с Доном, очень близка. Это произошло…
Я заерзал в кресле.
— Вы же знаете, — вздохнула Мэри-Энн, — я вышла замуж за Дона только после того, как Дик погиб на Филиппинах.
Стояла такая тишина, что я слышал свое сердце, оно стучало, как форточка на ветру. Дон вновь взял руку Мэри-Энн. Глаза ее были полны слез, но чувствовалось, ей уже легче, лицо стало спокойнее. Дон поднял ее с кресла и усадил рядом. Он откинул прядь волос, упавшую ей на лицо, и нежно поцеловал, потом бодро воскликнул:
— А ну, дорогая, покажи дяде Джорджу новые босоножки!
Она наклонилась и взглянула на ноги.
— Они на тебе просто очаровательны, — одобрил хозяин дома.
Я был с ним согласен. Мэри встала, подошла ко мне и поцеловала.
— Спасибо, Криспин, за подарок, спасибо тебе за все!
Я не мог вымолвить ни слова и только не сводил с нее глаз. Я вдруг понял, отчего любил ее Ричард, почему на ней женился Дон. Вот так бывает в жизни: вдруг что-то поймешь, а выразить словами не можешь.
Миссис Купер вернулась из кухни.
— Вот мы и стали лучше понимать друг друга, — начала она внушительно, — да возблагодарим господа бога…
— Ага, значит, приступаем к ужину! — весело воскликнула Крисси, потирая руки.