Чтение онлайн

Если бы у вас был цветик-семицветик, как бы вы распорядились своими желаниями? Пожелали бы машину или миллион долларов на счет? А может здоровья близким людям или возможность жить вечно?

Будь у Паши такой цветок, он пожелал бы больше никогда не болеть ангиной, а остальные шесть лепестков потратил бы на исполнение упущенных возможностей, которые порой тяготили его. Зачем нужна машина, когда ты стоишь на рубеже своего тридцатилетия, понимая, что ничего в этой жизни не добился. По крайне мере так ему казалось. В последние несколько дней, пока он отлеживался после того злополучного вечера, Кенар думал много, несмотря на попытки болезни взять над ним верх. То и дело, в голове прокручивая произошедшие события, борясь с наступающей лихорадкой, Паша пытался понять, что и когда в его жизни вообще пошло не так. А может и не только в его жизни. Ведь все эти дни они с Кирой играли в игру «Кто глубже зароется в песок», но если сам Канарейкин оправдывал себя болезным состоянием и плохим самочувствием, то поведению Леоновой объяснений не было. Ну, как не было, было. Она просто сделала вид, что произошедшее не имело никакого значения. Будто бы тот крышесносный поцелуй, который буквально выбил почву из-под ног Кенара — не что иное, как просто событие того дня. Мимолетный момент, маленькая деталь в череде событий, влияющих на окружающую среду. И может Канарейкин бы согласился с таким определением, если бы не одно «но». Даже два.

Во-первых, Паша теперь был на сто процентов уверен, что тот поцелуй во время лихорадки ему не показался. Ощущение, вкус губ девушки, воспламеняющие чувства эмоции — все это было ему знакомо до дрожи в кончиках пальцев. Ведь когда они поцеловались, это было сродни удару по его мозгам и легким, прикосновение губ впервые вызвало такую бурю эмоций, что справится с ними, было также бесполезно, как попытки пойти против урагана с веером.

Во-вторых, она ответила. Кира поцеловала его в ответ, а значит, это не было ей неприятно или же она ничего не ощутила в тот момент. Отнюдь, по ее действия вовремя процесса и после него можно было утверждать практически наверняка, что она тоже почувствовала ту страсть, которая разгорелась между ними. Так почему же сейчас все будто бы вернулось на свои места?

Ответ Кенар тоже знал. Их отношение — это шаг вперед и три назад. И возможно отчасти он тоже был в этом виноват, поскольку потакал попыткам спрятаться за ширмой их дружбы, а сейчас сам не знал, как снова двинуться вперед, да и нужно ли этом им вообще. Ведь за последние дни они снова играли в соседей-друзей, не пытаясь хоть как-то разрушить иллюзию своего мира.

— Ты уже полчаса смотришь, а по-прежнему ничего не говоришь. Ангина еще не отпустила, али есть другие причины медитировать в пустом помещении, где бы построим ресторан с блэкджеком и шлюхами?

Ехидный голос Сергея ворвался в ком его мыслей, разгоняя по углам клубки сомнений, обид и возмущений, заставив Пашу в очередной раз обвести взглядом пустующее пространство будущего зала ресторана. Он опустил глаза к бетонному полу, поковыряв в нем носком своих коричневых ботинок, а затем прошелся вперед, заглядывая в окна, рассматривая свежую штукатурку на стенах и темнеющие провалы будущих проходов на кухню и в другое помещение, которое они рассчитывали использовать в будущем, как зал для курящих.

— Думаю, — отозвался Паша, поежившись от прохлады внутри. Пока еще ни отопления, ни сантехники. Голые стены, бетон и огромная площадь бывшего Баболовского Григория Потемкина почти в центре города, который Сергей взялся перестраивать практически с нуля, оставив лишь внешний фасад. Изначально, это было асимметричное одноэтажное здание с готическими зубчатыми окнами и башней с шатровой крышей. Помещение включало в себя восемь комнат. В одной из них, круглом зале, была устроена купальня. Эдакий символ дореволюционной России посреди современных высоток, к сожалению, давным-давно заброшенный местными властями. Радову он достался буквально за копейки, даже, несмотря на дорогую землю, на которой он стоял. Некогда бывший дворец-музей был популярным местом, пока не рухнул, в буквальном смысле, когда требующая ремонта крыша обвалилась. Само здание признали аварийным, к тому же, спустя пару лет оно сгорело, когда бомжи разожгли там костер и не смогли вовремя его потушить. Так местный чиновничий аппарат, естественно не без некоторой финансовой помощи, сбыл его с рук молодому бизнесмену Сергею Радову под его новый проект с учетом, что он максимально восстановит внешний вид некогда прекрасного произведения архитектуры.

— И что надумал? — поинтересовался Сергей, оперевшись спиной о холодную бетонную стену напротив друга, достав из внутреннего кармана дорогого черного пальто пачку сигарет и зажигалку. Прикурив, мужчина убрал пачку с зажигалкой, выдохнув колечко дыма, внимательно следя за Кенаром проницательным взглядом голубых глаз.

— Кое-что в расчетах не сходится на будущих работников, а также на установку и обслуживание систем пожаротушения. Не хочу, чтобы нас потом пожарники дрочили за каждый неверно установленный датчик, — Паша выдохнул пар, поежившись от холода, застегнув обратно пальто.

— Сразу надо было, только вылечился, — пробурчал рыжий, стряхивая на пол пепел.

— Нормально все, — рассеяно отмахнулся Кенар, пройдясь по пустому залу. — Че за фирма установку делать будет? — спросил он, повернувшись к стоящему неподалеку Сергею.

— «Легат» — вроде неплохие ребята. Цены не скотские, да и качество качает. Я тебе скину предварительные расценки, пересчитаешь. — Сергей приподнял воротник, туша бычок о стену, прикидывая, куда бы выбросить, а затем, приметив пустую банку из-под кофе, используемую рабочими, как пепельницу, наклонился, бросив в нее.

— Ты все разрешения получил? От чиновников и защитников памятников культуры?

— Издеваешься что ли? Конечно, я оформил охранное обязательство, чего ты паникуешь? — фыркнул Сергей, подойдя к окну, смотря на оживленную улицу, видневшуюся за забором, окружающим здание.

— Я, знаешь ли, предусматриваю все риски, — насупился Кенар, перелистывая страницу бизнес-плана, который держал в руках, прикусив губу, разглядывая пометки, которые оставил, пока в последние дни болезни изучал документ. Сергей скрестил руки на груди, повернувшись к Кенару, прислонившись плечом стенке у окна, возле которого стоял.

— То-то я смотрю, ты и в личке такой же осторожный, как бизнесе, — усмехнулся он, внимательно следя за реакцией Паши. Долго ждать она себя не заставила, Канарейкин захлопнул красную папку, повернувшись в сторону Радова, мрачно посмотрев на него в ответ.

— Весело очень? — сухо спросил он, вновь открывая папку, стараясь никак не реагировать на подколы друга. Впрочем, тот и не собирался, за последние пару дней, что Павел провел вне постельного режима, несмотря на то, что все еще болел, он уже исчерпал запас шуток на тему тормознутости друга.

— Прости, но я, правда, не понимаю, чего ты тянешь. Или ты не въезжаешь, что все это значит? — Радов наклонил голову набок, следя за тем, как Павел делает отметки в расчетах, чувствуя неуемное любопытство. Сколько бы он не задавал этот вопрос, Паша так ни разу и не ответил, что в действительно чувствовал к Кире, тем более учитывая произошедшее на ее корпоративе. С минуту они молчали, был слышен, только скреб ручки по бумаге, а затем Кенар вновь закрыл папку, суя ее подмышку и натягивая кожаные перчатки, которые до этого заботливо спрятал в боковые карманы.

— Во все я въезжаю, Серый, — отозвался Канарейкин, делая вид, что очень занят перчатками, а затем вновь взял папку, скрутив ее, и поднял на друга глаза.

— И? — брови Сергея приподнялись, а сам мужчина застыл в ожидании, на что Паша только хмыкнул, двинувшись в сторону выхода.

— А нихрена. Она зарылась в песок и если я попытаюсь ее откопать, меня пошлют в далекое, эротическое путешествие пинком под зад. Кира не хочет признавать, что между нами давно не дружба, а я не буду на нее давить. — На это Радов недоуменно хлопнул глазами, шагнув за Пашей следом, вскоре поравнявшись с ним, когда они вместе вышли из дворца в прохладу улицы. Он по привычке нажал кнопку на пульте управления сигнализацией своего автомобиля, предварительно выудив из кармана ключи, и поинтересовался, шагнув на заснеженную, хоть и предварительно отчищенную от снега дорожку.