Чтение онлайн

Паша подскочил, увернувшись от бросившейся на него Кристины, злорадно посмеиваясь над ее попытками поймать его, делая вид, что печатает на ходу сообщение, ускользая от нее самой и папки с документами, которую она вновь намеревалась использовать в качестве оружия.

— Кенар, слышишь меня, не смей! — рявкнула она, топнув ногой, глядя как этот гад весело скалясь, забежав за ее стол, принялся печатать.

— Хочет с тобой увидеться… — проговорил он, вновь отбежав за другую часть стола, не давая девушке до себя даже дотянуться.

— Кенар! А ну иди сюда лиса ты пронырливая!

— Не пойду, меня не впечатляет твой курятник, — кокетливо похлопал глазами, отбежав за стул, схватив его и выставляя в качестве щита перед собой. Гриднева недоуменно встала, замахнувшись папкой, покосившись на него.

— Курятник?

— Все лисы любят разорять курятники, но в твоем курицы подкачали, чахлые какие-то, — фыркнул Паша, на всякий случай, не опуская стул.

— Уу, бить тебя надо в детстве, лисеныш ты бессовестный, — тсыкнула Крис, опуская руки, сдув прядь волосы и пытаясь восстановить, бешено колотящее сердце после забега. Она прислонилась бедром к столу, бросив папку на сто и сложив руки на груди. Паша опасливо опустил стул, поставив его обратно, и наклонился, оперевшись на спинку руками.

— Меня нельзя бить, я же прелесть, — улыбнулся в ответ очаровательно, отчего девушка только головой покачала. Нельзя было с ним не согласиться. Паша действительно был настоящей прелестью, хоть и весьма опасной.

— Ладно, поржали, и хватит, продолжим наши дела…

Вернулся Кенар в машину, к ожидающему его Сергею, спустя ровно двадцать минут, вооруженный списком необходимых документов. Папка упала на заднее кожаное сидение, но успел он пристегнуться, как наткнулся на выжидающий взгляд друга, который буквально сверлил его словно чего-то ждал. Чего-то такого, что Павел должен был немедленно сделать. От такого пристального внимания мужчина напрягся, озадаченно покосившись сначала на папку, потом на бывшего одноклассника.

— Чего?

— Я ей понравился? Что у вас за отношения? Почему так долго? — засыпал вопросами Сергей, ноздри его раздулись в ожидании, а сам он замер, нависнув над вжавшимся в дверь Пашей, который выпучил глаза на друга, прикидывая, успеет ли он смотать из машины раньше, чем этот медведь его задерет.

— Так документы, дружим, не знаю, — пискнул Кенар, нащупывая ручку, но в этот момент щелкнула блокировка, а голубые глаза сузились.

— Кенар… — потянул Сергей хищно, отчего мужчина вздрогнул.

— Да че ты навис надо мной, как ревнивая баба. Ты меня доминируешь, отстань, — шикнул Паша, попытавшись отпихнуть Радова. Но проще было скалу сдвинуть, чем набычившегося Сергея. Надо же, полчаса назад играл в мишку Гамми, а тут уже наехал аки бык на красную тряпку.

— Отстань, Серый. Тоже мне нашелся тут брутальный герой из эротического бульварного романа для климакстеричных дам и наивных дур! — Кенар вновь пихнул друга и тот, наконец, соизволил отодвинуться, все еще внимательно следя за движениями Паши.

— Имей в виду, Кенар, эту бабу я застолбил, — отрезал Радов, выпрямившись в водительском кресле, давая, наконец, возможность преспокойно выдохнуть.

— И поссы на нее обязательно, как на столб, бегая вокруг и выкрикивая: «моя», — фыркнул Канарейкин, поежившись под колючим взором, которым вновь его одарил друг. Поведение Сергея он решительно не понимал, с чего такие заявления, когда они знакомы-то всего ничего. Конечно, они с Кристиной уже успели поцеловаться, но дальше этого поцелуя не заходило, да и не слишком-то Паше хотелось. То, что ему действительно было нужно, находилось пока еще вне зоны доступа. Сам же мачо расслабился, видимо поняв, что Паша не имеет никаких видов и, сжав руль, завел двигатель.

— Ладно, живи. И насчет брутала, я вполне себе брутал, ты просто упорно это отрицаешь, но иногда, знаешь ли, смазливая рожа не главное, — отозвался надменно Радов, выруливая с парковки. На это Кенар только усмехнулся, смерив друга теперь уже лениво-насмешливым взглядом.

— Конечно-конечно, но телефон у нее сам проси.

— Ну, Кена-ар!

— Отстань.

— Не будь злыднем.

— Да ты меня едва не убил!

— Так не убил же…

— Тем более не дам, считай это первым правилом в кодексе дружбы.

— Нет такого кодекса.

— Теперь есть, потому канючь теперь сам. Но могу подсказать, чем можно задобрить даму. Значит, едешь сейчас в самый большой цветочный магазин и настойчиво ищешь там розы сорта «Блек Баккар»…

Елку они все же решили не покупать, больно хлопотное это дело. А вот за подарками ехать все же пришлось в огромный центральный универмаг города, находящийся ближе к центру города рядом с большим Кафедральным собором. Чтобы добраться туда, Паше пришлось заставить Сергея сделать огромный крюк, поскольку кратчайший путь был им отрезан в связи с ремонтными работами. Не то, чтобы его это сильно напрягало, просто, во-первых, он не слишком жаждал влиться в огромную толпу людей, которая точно оголтелые голодные пираньи штурмовали магазины и торговые центры в поиске подарков и желательно со скидкой. Во-вторых, оставаться вдвоем с Кирой вдвоем заставляло его вновь и вновь возвращаться мыслями к произошедшему в субботу. Пока он болел и был занят проектом, производя расчеты, а девушка старалась ему не мешать, к тому же проводила время с прилетевшей на пару дней подругой, дав ему возможность некоей передышки. То есть, по сути, они не особо-то виделись, несмотря на проживание в одной квартире. Сейчас же все изменилось. Проект отложен до окончания праздников, тем более ноутбук будет починен только после них же, а значит и расчеты откладываются, которые могли бы его знатно отвлечь.

Кира ждала его прямо у входа в ЦУМ, невольно переминаясь от холода и нетерпения, то и дело, высматривая его в толпе снующих туда-сюда людей. Паша вылез из машины, попрощавшись с тут же умчавшимся за злосчастными розами другом, чуть поскальзываясь на накатанной дорожке и тихо матерясь про себя, двинулся к трехэтажному огромному зданию, похожему на большой дирижабль. Девушку он приметил сразу, несмотря на то, что она буквально терялась в большой толпе, но не для него. Ловко пробираясь через толпу с яркими пакетами, подарками и коробками с будущими презентами, он наконец добрался до нее, невольно оглядев площадь, где то и дело проезжали такси, лавируя между людьми, нарушая всяческие правила и забирая своих клиентов.

— Зиначка, ти есть май либн навэки эвич.

— Я блевану радугой, если он сейчас еще и встанет на одно колено, попросив ее выйти замуж за него!

Паша с отвращением отвернулся от парочки, стоящей посреди центральной площади ЦУМа в окружении огней новогодних гирлянд, украшений и ледяных фигур. Надо сказать, они привлекали внимание даже больше, чем большая наряженная елка, сигналящие таксисты, ругающиеся на них мамочки с детьми и праздничные плакаты. Кира только обернулась, заметив, наконец, о чем толкует подскочивший к ней Кенар, с удивлением поняв, что страстный лысый немец без шапки, чьи уши уже изрядно раскраснелись на морозе, падает на колени перед высокой девицей в норковой шубе, которая кокетливо потянула к нему левую руку.

— Все, меня тошнит, — вздохнул Канарейкин, передернув плечами.

— По-моему это мило, — улыбнулась девушка, невольно почувствовав легкую зависть к этой красавице, хотя завидовать-то, было нечему. Ясное дело, что картина была мазана маслом. Престарелый богатый иностранец и его молоденькая пассия, вот так выглядела это суровая реалия. Но видимо новогодняя суета, и радостное настроение вокруг действовали на девушку как-то по-особенному. А может это праздничная магия.

Паша покосился на нее недовольно.