Как найти точку опоры, чтобы перевернуть к лучшему свою жизнь
Шрифт:
– Максим, благодаря Вашей профессии, Вы находитесь как бы и внутри Грандовской атмосферы, и в то же время можете наблюдать за ней, будто снаружи. Как по-вашему, люди меняются в течение этой поездки?
– Да, меняются. Прогресс точно есть. Но особенно это заметно, если человек побывал в Гранде не один раз. Особенно меняется реакция, не просто физическая, а, скорее, психическая – вместо замороженного субъекта можно увидеть человека, очень живо и адекватно на все реагирующего. Он становится более расслабленным, более раскрытым, быстрее понимает, что от него требуется.
– А что из происходящего на Гранде Вы берете для себя?
– Многое. Я, например, всегда внимательно слушаю то, что Андрей Алексеевич рассказывает на лекциях, и отмечаю, на что мне самому стоит обратить внимание. Мне интересна, и думаю, не просто интересна, а полезна, не только теоретическая, но и практическая часть занятий в Гранде, в том числе те упражнения, которые дает Андрей Алексеевич. К сожалению, моя профессия не дает мне возможности принять участие в этих тренингах. Я в это время должен снимать происходящее. Однако, хочу заметить, что в Гранде у меня всегда есть своя физическая, и немалая, составляющая моей работы, и практически всегда кто-то из членов группы, сочувствуя мне, предлагает помощь. Например, в Болгарии, мы забирались на гору вверх – если посмотреть фильм «Небесная медитация», хорошо видно, как это происходило– и при подъеме я, естественно, еще нес с собой необходимое для съемки снаряжение. Если предлагали помочь, я всегда отвечал: «У Вас свои задачи, у меня свои, поэтому свою аппаратуру я буду нести сам».
– Благодаря горе, на которую вы все каждый день поднимались, Максим, в фильме «Небесная медитация», который был снят в Болгарии, впервые появились песни Андрея Алексеевича. Были какие-то в связи с этим сложности в работе, с монтажом, например?
– Нет, никаких сложностей не было. Песни очень хорошо ложились, добавляли в фильм новые краски, новые оттенки, новые эмоции.
– Максим, за что Вы любите свою работу?
– Наверное, за то, что она всегда разная.
– Вам интересно видеть мир через телеобъектив?
– Я бы не сказал, что мне интересно видеть мир через телеобъектив, мне интересен более всего, собственно, сам процесс работы. Бывает так, что я начинаю снимать, и не представляю, что же у меня в итоге получается. Потом уже, когда я на выходе смотрю результаты, оказывается, что все очень даже ничего, даже превосходит мои ожидания. Это можно сказать, например, о фильме «PITERЛА-МА», который мы с Андреем Алексеевичем делали. Честно говоря, у меня были сомнения, я не сразу понял, что же в конце концов у нас получится.
– Максим, я не буду говорить о своих впечатлениях об этом фильме, говорить нужно Вам, но этот фильм ведь очень отличается от того, что вы совместно с Андреем Алексеевичем делали раньше, так?
– Этот фильм какой-то совсем другой. В самом начале, когда Андрей Алексеевич сказал мне, что есть вот такая идея, эта идея будет воплощена в музыке, что мы еще будем делать на эту тему фильм, я, честно говоря, даже не совсем понял, о чем идет речь. В мою задачу входило снять город. Музыки еще не было, не известны были еще ни хронометраж, ни динамика, к тому же, повторюсь, я сначала не понял, а может, и прослушал, когда Андрей Алексеевич рассказывал, что фильм будет чисто музыкальный. Первые два или три трека были готовы месяца через два-три, как раз в июле, когда мы поехали в Норвегию, Андрей Алексеевич дал мне их послушать.
– Максим, Ваше видение, чувствование Петербурга не изменилось после фильма «PITERЛАМА»?
– Я бы по-другому сказал: я привнес в фильм свое видение, свое ощущение города. По большому счету, я ведь снимал так, как я это видел, как чувствовал, потому что музыка, повторюсь, на тот момент еще не была написана. А в результате, я думаю, в этом фильме проявился некий синтез всех его создателей – того, кто снимал, того, кто писал музыку, и того, кто был автором идеи, главным вдохновителем этого произведения – Андрея Алексеевича Левшинова.
– Максим, Вы счастливы?
– Да.
– И в работе, и в семейной жизни?
– Да, Вы знаете, у меня все любимое – любимая работа, любимая жена, любимый сын.
«Гранд-Мастер Класс в Швейцарии», 2002 «Психология развития», 2003
«Уроки бессмертия», 2003
«Истоки гармонии», 2003
«Развитие внутренней силы», 2003
«Обучение в горах», 2004
«Шавасана», 2004
«Путешествие в медитацию», 2004
«Лесной ручей», 2004
«Настройка тела и духа», 2004
«Сосновый бор», 2004
«Финская гармония», 2005
«Небесная медитация», 2005
«Только натянутая струна звенит», 2005
«Йога для всех», 2005
«Реальный цигун», 2006
«Возвращение», 2006
«Мир увидеть с высоты», 2006
«Вечера на Кипре», 2006
«Реальный бой со своими ложными Я», 2007
«PITERЛАМА», 2007
«Азбука йоги», 2008
«Практики самореализации», 2008
Лариса Корякина
Интервью с С. А. Фоминенко о совместной работе с А. А. Левшиновым
У всех музыкальных гениев непростые судьбы. Судьба Станислава Анатольевича Фоминенко, на мой взгляд, – не исключение. Родился в музыкальной семье, музыкальная школа, консерватория по классу пианиста и композиции. В лихие 80-е играл в группе Стаса Намина, волосы до плеч, гулял и выпивал. Музыкальная карьера была прямой и ясной, как луч лазера. Все оборвала автокатастрофа. Пострадало самое ценное, что есть у клавишника: пальцы и кисти рук. Станислав Анатольевич достойно пережил эту потерю и становится свободным композитором и аранжировщиком. Пишет для Аллегровой, Орбакайте, SMASH и других поп-звезд, не гнушается корпоративными заказами. Здорово врубился в компьютер, обучает молодых, пишет статьи в музыкальные и компьютерные журналы.
В Питере и Москве знают – если нужно что-то экстраординарное в области музыки – это к Фоминенко. Высокий, с задумчивым философским взглядом, прикрытым стеклами очков, Станислав Анатольевич не напрягается и не пытается надувать щеки при беседе. Чашка чая и сигаретный дым, вечер, почти ночь над Невским районом Питера. Станислав Анатольевич отвечает на мои вопросы.
– Станислав Анатольевич, как Вы начали сотрудничать с Андреем Алексеевичем Левшиновым?
– Андрею Алексеевичу нужен был гимн для его Академии «Огненный веер», я написал его. Вот таким образом мы и познакомились.
– И как Ваше сотрудничество развивалось дальше?
– Дальше мы стали делать диск «Шавасана».
– Каким образом Андрей Алексеевич передает Вам идею произведения?
– Это необъяснимо.
– Необъяснимо?
– Да. Это происходит, как Вам сказать, наверное, таким же образом, как женщина выбирает мужчину, за которого хочет выйти замуж.
– Чисто интуитивно?
– Да. И если люди понимают друг друга – а мы с Андреем Алексеевичем понимаем, то у них что-то получится. Андрей Алексеевич не музыкант, он на моем языке, моей лексикой вообще не говорит. Он дает мне некое полуастральное, как это лучше выразить, объяснение…