Чтение онлайн

Больше того — Алла читает дневник Кати, пока та сдает экзамен, и перед главной героиней встает вопрос: «Что делать, причем сейчас, пока ребенок не сделал с собой что-то уже по дороге домой?» Алла понимает, что сдать дневник директору, волнующемуся о репутации школы, а не о Кате, или родителям, оказавшимся не способными защитить девочку (судебный иск к насильникам проигран благодаря взятке их богатых родителей) — значит только усугубить ситуацию для Кати.

Взяться помочь Кате — значит снова встретиться с собственной болью и взять на себя неформальную ответственность за успех или неудачу в спасении жизни девочки. Однако ставка «жизнь Кати» в сочетании с женской солидарностью слишком высока, и Алла решает покинуть свой удобный «эмоциональный кокон» ради Катиного — и чего уж там скрывать — собственного счастья. Какие тут темы задействованы? Конечно, это борьба с бедствием, ибо изнасилование Кати произошло и суд проигран. Да и сама Алла после своей беды воспринимает отношения с противоположным полом как бедствие, иначе бы не закрыла для себя их столь необратимо. И то, что Катины родители отсылают девочку учиться за рубеж, лишь острее напоминает Алле о ее собственном бегстве от давней травмы.

Здесь, однако, присутствует еще и борьба с обществом, ибо школа не одобрит Аллину инициативу решать проблему, которую дирекция старается замять. А в случае неудачи, если девочка погибнет или случатся иные неприятности, Алле грозит, что ее сделают козлом отпущения и уж точно выгонят с теплого рабочего места. Борьба с близкими — своими и Кати, чьи родители чувствуют себя уязвленными, оказавшись не способны защитить дочь. Собственный Аллин опыт близости с мужчиной тоже, как мы знаем, негативен.

Борьба с Богом — в том смысле, что опору для выживания, адаптации и победы Алле придется искать прежде всего в самой себе. А в суровой жизни это предполагает обращение к высшим силам — и пересмотр с их высоты той позиции отчаяния, загнавшей и Аллу, и Катю в их обстоятельства и имеющиеся проявления характеров.

Итак, повесть имеет шанс поднять героиню с самого низа (как женщина она «не выжила», а закрылась) пирамиды Маслоу на самый верх, без которого сложно будет найти аргументы для сохранения жизни отчаявшейся Кати. У Аллы есть внешние препоны (ее позиция конфликтует с позицией руководства школы и социальной несправедливостью суда), а также внутренние проблемы и неверие в себя (она сама не справилась с неуважительным мужским обращением даже в более мягких условиях, чем изнасилование). Ее потребность в спокойной жизни конфликтует с сочувствием к Кате, а также желанием победить свою травму и элементарным чувством справедливости.

Угроза благополучию Аллы встает изнутри и снаружи сразу в момент чтения дневника, так что мы, как читатели, с первых страниц повести погружены в конфликт героя. И как только Алла понимает, что хотела не покоя как заменителя женской самореализации, а освоения своей женской силы, так сразу действие повести разворачивается стремительно и необратимо. Что и требовалось сюжету истории, чтобы быть интересными читателю — и автору, кстати, тоже…

Конфликт между Аллиной привычкой к покою путем самоустранения от проблем и путем борьбы за спасение и возрождение себя и Кати, закончится только на последних страницах повести. Потому что пока Катя и Алла не трансформируют свою жизнь с учетом ужасного опыта, они не смогут дышать полной грудью, и сам страх травмы, как и боязливое избегание ее, будет притягивать ее к ним снова. Как известно, насильники «чуют кровавый след».

Алла решает вместе с Катей дать себе новый опыт. Она отзывает девочку после экзамена и вдохновенно рассказывает ей о той части жизни, ради которой стоит жить. Говорит о собственной травме. Обещает поддержку. Меняет настрой Кати, а затем уговаривает ее родителей отпустить ученицу во взрослый поход, запланированный Аллой с несколькими ее внешкольными друзьями сразу после экзаменов. В этом путешествии Катя становится частью других отношений, неведомых ей ни в официозной школе, ни в собственном неуютном доме. Слышит новые песни и стихи, видит красоты Карелии, переживает вместе с другими трудности и радости походной жизни и становится значимой частью группы и как личность, и как юная женщина, чье достоинство уважают, и как соратник в пути.

Пиковая история повести связана с темой смерти, центральной для повести. В середине похода группа топит лесную баню. Сначала в нее идут женщины — Алла, Катя и еще девушка, и по недогляду угорают, не замечая этого. В последний момент Алла догадывается, что странное состояние начинающегося обморока — это гибель, и выталкивает Катю и другую девушку на улицу. И когда всех троих откачивают мужчины, Алла понимает, что она не рохля. А Катя осознает, что желанный когда-то ею суицид отыгран и уже не интересен. Этот пиковый ход истории особенно ценен тем, что тема стремления к смерти в ее физическом (как в Катином суициде) или духовном (как в Аллином отказе от чувств) варианте решается не рассуждением, а реальным опытом и «подвигом» героинь.

По Маслоу мы «протащили» Катю с уровня (1) выживания (суицид) на уровень (2) удовлетворения потребности в любви (разговор с Аллой после экзамена), затем решили проблему (2 прим) ее принадлежности к сообществу — сначала на уровне женской солидарности с Аллой, а затем — более широкой, дружеской в смешанном сообществе взрослых походников. Здесь она получает признание (уровень 3 по Маслоу), а затем в творческом восприятии музыки и красоты — и некую форму самоактуализации (4-й уровень). После спасения от угара трансперсональное видение жизни выводит ее на уровень 5 — и снимает для Кати проблему суицида и завершает работу с пережитой травмой.

Алла меж тем свою проблему женской самореализации и человеческой миссии решает так: занявшись Катей, она рискует безопасностью уровня 1 (могут уволить, и даже обвинить в соучастии в случае суицида девочки), а также принадлежностью к благополучному и безразличному сообществу учителей школы, стремящихся замять ЧП (уровень 2). Ее статус успешного учителя (уровень 3) также будет поколеблен в случае неудачи со спасением Кати. Нарушение привычной учителю дистанции с учеником и откровенность о своих травмах подвергают статус Аллы 3-го уровня еще большему риску, если Катя над ней посмеется, что случается, и если она «сдаст» Аллу другим ученикам, что тоже бывает.

Алла рискует, чтобы вместо внешнего благополучия раненой своей души получить внутреннее благополучие человека, вернувшего себе веру в жизнь и людей. Это потребность уровня 4 (женская и творческая самореализация), ведущая к переосмыслению жизни в пользу новых трансперсональных возможностей уровня 5 — своей миссии в этом мире.

Почему главной героиней повести является Алла, а не Катя? Потому что решить не умирать и быть собой — это полдела. Надо еще понять, как со всем этим жить. Поэтому у истории Ларисы Каневской есть продолжение, интегрирующее задачи обеих героинь через жизнь Аллы и ее будущей (на этом этапе истории) семьи.

Вроде заставить героя совершать подвиги просто — так в чем же секрет их описания? В психологической достоверности описания, которая заставляет всех, включая Станиславского, говорить: «Верю!».

Как это делается? Путем описания реакций героев в соответствии с законами человеческой (или собачьей, птичьей — уж какой у вас герой) психики. Дело в том, что в действиях героя есть причина, за которой следует привычная или инстинктивная реакция. В случае, если ситуация этой реакцией разрешается, то драматургии нет, конфликт отсутствует и писать не о чем. А вот если в результате привычной или автоматической реакции случается проблема, то возникает дилемма «быть или не быть?» — и у героя начинается история реадаптации к жизни с тем или иным сюжетом.

У этого сюжета есть несколько возможных итогов: либо герой решает проблему во внешнем мире (споткнулся — упал — встал), либо проблема эта побеждает героя (споткнулся — упал — умер), либо он трансформирует проблему в новое видение и поведение: например, споткнулся о корягу в темном лесу — упал — встал — стал дровосеком или споткнулся — упал — стал инвалидом, но с тех пор делает из коряг деревянные игрушки.

В любом случае после удара об корягу у героя будет реакция (падение, боль, шок, раздражение), затем дилемма — что делать, если нет приемлемых вариантов? Злиться на корягу или лечить пораненную ногу? Брать топор и рубить вредное дерево — или спешить еще скорей туда, куда шел? Плакать от боли по конкретному поводу или стать лесником, осознав глобальные причины проблемы? Важно заметить, что если при падении приемлемый вариант есть — герой упал и ничего не случилось, то этот эпизод можно вообще опустить, ибо он не двигает действие.