Чтение онлайн

Наевшись величественным поэтическим ложноклассицизмом, европейская и русская культуры обратились к романтизму, и тут лирика расцвела пышным цветом. Лирическое настроение вдохновляет весь Запад и российских поэтов начала XIX века — Жуковского, Батюшкова, Рылеева, Пушкина, Лермонтова, Вяземского, Баратынского, Одоевского. Форма лирики становится предельно свободной и подчиняется только внутренним эстетическим и психологическим законам автора. Стихотворения посвящены изображению чувства, восприятию мира или некоей идеи. Получает новое дыхание философская, политическая, социальная поэзия. На Западе Гёте пишет элегии, Вордсворт — сонеты, Виктор Гюго — оды, во всех странах возрождается баллада со средневековыми или народными сюжетами, а также поэмы всех сортов.

Однако надо заметить, что лирическая муза как таковая вдохновляет обычно на краткие произведения. Пушкин недаром назвал «Евгения Онегина» романом, несмотря на стихотворную форму. Лирика предназначена для выражения сильных чувств, которые не бывают долгими, ибо иначе они просто сжигают психику автора. Меж тем эпические поэмы или романы в стихах могут составлять несколько томов. Поэтому переход к большой форме неизменно заставляет поэта брать эпическую, социальную тему. «Евгений Онегин» — это энциклопедия русской жизни, а не романтическая история несчастной любви Татьяны.

Ярким примером лироэпики является детская поэзия. Детям не интересно читать о богатой внутренней жизни поэта, им сюжет подавай. Поэтому любое хорошее детское стихотворение — это маленькая «эпическая» история со своим сюжетом о внешних событиях, которые читатель может приложить к себе и миру. А переживания и эмоциональные оценки аккомпанируют основной, сюжетной истории стихотворения.

Еще один выразительный пример лироэпики — упоминавшаяся выше баллада. Это название происходит от французского слова ballade, что значит «плясать». В балладе всегда есть повествование, посему она эпична. Она обычно посвящена любовной истории, поэтому лирична. Баллады содержат от трех до двенадцати строф (четверостиший), перемежающихся припевом и первоначально предназначавшихся для сопровождения танцев.

Баллады обильно писали французские трубадуры и даже знаменитый баснописец Лафонтен. Популярность привела их на сцену, где баллады получили свободную форму и яркие сюжеты, в частности о несчастных браках королей. В Англию баллада приплыла на кораблях норманнских завоевателей, что придало ей здесь оттенок мрачной таинственности. В Шотландии ее темой стали кровавые битвы и ужасные бури. Роберт Бернс мастерски воспроизвел этот стиль преданий в «Песне о нищих». В Германию баллада попала из Англии, окрасилась фантастическими и мистическими мотивами — и до сих пор обозначает стихотворение в стиле старинных английских и шотландских народных песен. Ярким примером является «Лесной царь» Шуберта.

В России баллада возникла в XIX веке, когда Жуковский написал «Людмилу». Как писал Белинский, «эта баллада доставляла нам какое-то сладостно-страшное удовольствие, и чем более ужасала нас, тем с большей страстью мы ее читали. Она коротка казалась нам во время оно, несмотря на свои 252 стиха». Еще более известна была баллада «Светлана», лучшее произведение Жуковского. Пушкин написал в этом жанре «Песнь о вещем Олеге», Лермонтов — «Воздушный корабль». Писали баллады граф А. К. Толстой и А.А. Фет.

Следующим шагом от лирики к эпике стал жанр поэмы, представляющий собой крупное стихотворное произведение с повествовательным или лирическим сюжетом. Поэма так плавно перетекла в эпос, что вплоть до Средних веков эпопею тоже часто называли поэмой. Эпопея была обширным циклическим собранием лиро-эпических сказаний и песен либо чрезвычайно «разбухшим» народным преданием или мифическим сюжетом, как «Илиада», «Махабхарата», «Песнь о Роланде», «Старшая Эдда» и другие авторские и народные шедевры.

Поэмы бывали героические или назидательные, сатирические или комические, романтические или лирикодраматические. Главным типом поэмы долгое время было национальное осмысление религиозной картины сотворения мира — «Энеида» Вергилия, «Божественная комедия» Данте, «Лузиады» Камоэнса, «Освобожденный Иерусалим» Тассо, «Потерянный рай» Мильтона, «Генриада» Вольтера, «Мессиада» Ююпштока, «Россияда» Хераскова и др.

Постепенно развилась также и романтическая поэма, чьими вершинами стали «Витязь в тигровой шкуре» Руставели, «Шахнаме» Фирдоуси и «Неистовый Роланд» Ариосто, представлявшие поэтические версии рыцарского романа. Со временем жанр поэмы нашел свой срединный путь, обратившись к нравственно-философским проблемам, находящимся между религиозно-вселенской и глубоко индивидуально-романтической картинами мира. Шедевр этого рода — конечно, «Фауст» Гёте.

В эпоху романтизма поэма расцвела как вершина лиро-эпического жанра, приобретя социально-философский и даже символический характер в «Паломничестве Чайльд Гарольда» Байрона, «Медном всаднике» Пушкина, «Дзя-дах» Мицкевича, «Демоне» Лермонтова или «Германии. Зимней сказке» Гейне.

Однако не надо думать, что поэма — это обязательно стихотворное произведение. Гоголь назвал «Мертвые души» поэмой, хотя планировал ее как трехтомное сочинение в совершеннейшей прозе. Однако «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух» — это, конечно, поэтические строчки.

Это парадоксальное сочетание лиризма и социальной остроты произведения расцвело в литературе с конца XIX века, когда увлечение жанром поэм пошло на спад. И тут Лонгфелло написал «социальную» поэму под названием «Песнь о Гайавате», а Некрасов — не менее общественно-политические «Мороз Красный нос» и «Кому на Руси жить хорошо». В XX веке эта социальная тематика в поэмах усилилась, примером чему стали, например, «Облако в штанах» Маяковского или «Двенадцать» Блока, где глубоко личные переживания даны в суровом революционном контексте. Эпоха социальных потрясений и войн естественно вернула к жизни поэму героическую: Маяковский написал «Владимир Ильич Ленин» и «Хорошо!», Пастернак — «Девятьсот пятый год», а позднее Твардовский — «Василия Теркина».

Однако сложные времена XX века заставили творцов обратиться и внутрь себя, что дало новую жизнь экспериментам с формой. Параллельно футуризму развивался акмеизм Николая Гумилева и Георгия Иванова, пришедший из Франции символизм расцвел в творчестве Бальмонта, Брюсова, Белого, Блока и др. Сила альтернативного поэтического течения сознания даже в революционные годы была так велика, что в борьбе с ним поэт революции Маяковский вместо агиток вдруг взял и написал «Про это» — о любви: