Чтение онлайн

— Блейк — хороший парень. Поговорю с ним. Узнаю, как дела.

— Это было бы чудесно. — Она снова зевает. — Думаю, Саммер бы это оценила.

— Ты выдержишь, соня?

Она бросает на меня выразительный взгляд.

— Кто-то не дал мне поспать ночью.

В зависимости от дня, она могла бы говорить о Майло — нашему малышу всего девять месяцев, и он всё ещё будит нас минимум раз за ночь. Но я с радостью приму всю ответственность за её бессонницу.

Я ухмыляюсь.

— Точно. И я ни о чём не жалею.

— Я вздремну, как только взлетим. Найдёшь мне плед?

Я нахожу, достаточно большой для нас обоих, и укрываю нас, кресла почти полностью откинуты назад.

Одри вздыхает, расслабляясь.

— Я скучаю по Майло.

Я наклоняюсь и целую её в лоб.

— Я тоже. Но твои сёстры отлично о нём позаботятся, пока нас нет.

Она прижимается ближе, и я думаю, что ради таких моментов стоило арендовать частный самолёт.

— Эй, Флинт? — шепчет она.

— М-м?

— Ты сегодня получишь «Оскар».

Одри

Я предвзята.

Я это знаю.

Но я посмотрела все фильмы-конкуренты и изучила всех номинантов на лучшую мужскую роль и игра Флинта просто потрясающая. Я правда верю, что он победит.

Вся его семья прилетела в Калифорнию, чтобы быть с нами на церемонии. Мы не успеем увидеться с ними до начала, и только мы с Флинтом пройдём по красной дорожке, но потом все соберутся в отеле.

И даже если он не победит — я рада, что вся его семья здесь. У Флинта был невероятно насыщенный год. Он так много работал. Он заслуживает, чтобы его чествовали.

Следующие несколько часов проходят как в тумане. Мы прилетаем в Лос-Анджелес, торопимся в отель, где нас встречают стилисты и визажисты, превращая нас в звёзд красной дорожки, — и вот мы уже мчимся в Dolby Theatre на вручение «Оскара». Мы выходим на дорожку на час позже, чем хотела бы публицистка Флинта, но мы здесь. Мы успели.

И я так горжусь тем, что стою рядом с Флинтом.

Я всё ещё не люблю папарацци. Не люблю внимание и то, как некоторые фанаты считают, что им что-то должно быть известно о личной жизни Флинта. Но стало легче. Шум утих. А мы научились прятаться у себя дома, когда нам нужно перезагрузиться.

У входа в театр мы встречаем Лею Кортес и Клэр Макинси — она подходит и крепко меня обнимает. Через всё это время Флинт остаётся доброжелательным и улыбчивым, но чем ближе к объявлению его категории, тем тише он становится.

Он сто раз говорил, что само выдвижение — уже честь, и, когда он говорил так раньше, я ему верила. Но в этот раз… В этот раз он правда хочет победить. Наверное, потому что знает: это — лучшая его работа. Работа в фильме Марка Шеридана.

Аплодисменты наполняют зал, когда на сцену выходит Мэтт Деймон — именно он вручает награду за лучшую мужскую роль. Я переплетаю пальцы с пальцами Флинта.

— Тебе есть чем гордиться, — шепчу я. — Вне зависимости от результата.

Он побеждает.

Он побеждает и улыбается, и я плачу, и он целует меня, а потом уже на сцене.

— Я… эм… — Он усмехается, и голос его дрожит. — Знаете, сегодня утром я смотрел, как моя жена получает награду за свою работу биологом, и она была такая собранная, такая уверенная. А я тут стою — полный развал. — Зал смеётся, и Флинт смотрит прямо на меня. — Одри, я бы не стоял здесь без тебя. Я люблю тебя. Спасибо, что веришь в меня. За то, что дала мне, во что верить. И за то, что подарила миру Майло — это, правда, самое невероятное, что я когда-либо видел. Надеюсь, когда-нибудь он всё-таки будет спать всю ночь. — Он улыбается. — Может быть. До пяти лет.

Он делает глубокий вдох и смотрит в сторону балкона, где сидят его родные.

— Моей семье, родителям, братьям и сёстре — спасибо. Вы своей безусловной любовью и поддержкой показали мне, что важно быть не значимым для всего мира, а важным для вас.

Он благодарит Марка и всю команду, создавшую фильм, и покидает сцену.

Я закрываю глаза и слушаю аплодисменты.

Быть женой Флинта, наблюдать за его отдачей делу, за тем, с какой серьёзностью он относится к каждой роли, — всё это дало мне новое понимание актёрской профессии и всей индустрии, создающей искусство.

Да, в Голливуде много глупостей, пафоса и усталости. Но этот момент — это признание того, кто действительно трудился, кто отдавался делу целиком — это не глупость. Это по праву заслужено.

Я так хочу сказать ему, как сильно я его люблю.

В отеле я сижу на диване рядом с Ханной и наблюдаю, как четыре брата Хоторна стоят у окна. Все они всё ещё в смокингах, хотя пиджаки сняты, галстуки ослаблены.

У Перри начали седеть виски — раньше я этого не замечала. Но теперь он ближе к сорока, чем к тридцати. Да и остальные тоже.

Я обвиваю Ханну рукой и кладу голову ей на плечо.

— Они хорошие мужчины, — говорю я, и она хлопает меня по руке.

— Ещё бы.

Мы смотрим, как Оливия проходит через комнату и присоединяется к ним. Флинт делает шаг в сторону, освобождая место для своей младшей сестры, обнимает её за плечи.

Один из братьев говорит что-то, от чего все смеются — я слишком далеко, чтобы услышать. Оливия закатывает глаза, но всё равно видно, как она их любит, несмотря на подколы.

Наконец, Флинт возвращается ко мне и опускается рядом.

— Всё равно считаю, что твоя награда красивее, — говорит он.

И правда красивая — полупрозрачный кристалл в форме дерева. Больше похоже на декор для гостиной, чем на настоящую награду.

— Значит, твою поставим в кабинет, — говорю я серьёзно. — А то ещё гости обидятся.

— Мне нравится этот план. — Он хлопает меня по ноге. — Спать хочешь?

— Очень. — Я поворачиваюсь, и он помогает мне встать. — Боже, Флинт, — говорю я, и он замирает, приподнимая брови. — Здесь же нет ребёнка. Мы можем проспать всю ночь.

Он прижимает меня к груди.

— Доктор Каллахан, это самые сексуальные слова, которые ты мне когда-либо говорила.

Мы прощаемся с его родными, которые расходятся по своим номерам, и наконец отправляемся в нашу комнату.

— Хороший был день, Одс, — говорит Флинт, выключая свет. Он тянется ко мне в темноте, обнимает, прижимает грудью к моей спине, руку кладёт на талию. — Я тебя люблю, — шепчет он. — Очень.

Я поворачиваюсь к нему лицом и целую — так, чтобы он понял: ночь ещё не закончена. Я безумно устала. Просто до смешного. Но я так же безумно его люблю.