Чтение онлайн

Она улыбается сквозь слёзы, потом долго-долго меня целует.

Позже, когда мы лежим на диване, а Одри уютно устроилась рядом, она поднимает голову и кладёт подбородок мне на грудь.

— Знаешь, ничего страшного, если часть моей жизни всё-таки сольётся с твоей.

— Да? Какая именно?

— Ну… если мы дойдём до того момента, когда будем выбирать дом, то я выбираю этот.

— Приятно знать, — улыбаюсь я.

— Но сразу предупреждаю: если ванная в главной спальне окажется не такой красивой, как гостевая за твоим кабинетом, я буду пользоваться гостевой. Мне она даже снилась.

— Она классная, правда? — Я наклоняюсь и целую её в лоб, до сих пор не веря, что теперь могу её целовать — что она этого хочет. — Но поверь, душевая в главной тебе тоже понравится.

Она улыбается.

— Уже не могу дождаться, когда её увижу.

А я не могу дождаться всего остального. Всего, что нас ждёт вместе.

Одри опускает голову и прижимается ко мне, выдыхая с довольным вздохом.

Я сделал много потрясающих вещей в своей жизни, встречал множество невероятных людей. Но нет ни единого сомнения: ничто из этого не сравнится с этим.

Эпилог

Флинт

Одри никогда не была такой красивой.

За последние три года она блистала на красных дорожках не меньше полудюжины раз.

Она захватывала дух в день нашей свадьбы.

Она выглядела ослепительно, когда впервые взяла на руки нашего сына, волосы прилипшие к её вспотевшему лбу.

Но сегодня… Сегодня что-то по-другому. Или, может, дело в том, что каждый раз, когда я на неё смотрю, она становится ещё красивее, чем была вчера.

— Ну как? — спрашивает она, поворачиваясь от зеркала гостиничного номера. — Мне кажется, грудь вот-вот выпадет.

— Никуда она не выпадет, — говорю я. — Ты выглядишь потрясающе.

Она ворчит, поправляя лиф платья.

— Серьёзно. После беременности они вообще не такие, как раньше.

Я подхожу к ней сзади, обнимаю за талию, целую ключицу.

— Ты идеальна. Твоё тело — идеальное.

— Но как насчёт баланса? Я хочу выглядеть профессионально, но в то же время… ну, женщиной.

Я поворачиваю её лицом к себе, руки на её плечах.

— Одри. Ты будешь самой красивой женщиной в комнате. Как всегда. — Я мягко сжимаю её плечи. — Но главное — ты будешь самой умной в этой комнате.

— Ты правда так думаешь?

— Это тебе вручают награду, да?

Она тянется и быстро целует меня в губы.

— Всё равно, мне кажется, глупо, что мы здесь. Если с перелётом что-то пойдёт не так, мы можем не успеть на…

Я снова целую её, прерывая поток тревог.

— Всё будет в порядке. К тому же, мы уже знаем, что ты получаешь награду. А если бы пришлось выбирать между твоим мероприятием и моим — я бы выбрал твоё.

Она закатывает глаза.

— Самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил.

— Это не глупо. Это правда. Ну, пойдём. Тебя ждёт торжественный обед.

Ежегодный приём фонда Уэстона проходит в роскошном отеле у озера, недалеко от Эшвилла. Награду за выдающиеся достижения дают только одному человеку в год, и в этот раз она достаётся Одри — за её исследования биоразнообразия в созданных человеком зелёных зонах как способа борьбы с последствиями урбанизации.

На запоминание этой фразы у меня ушло три попытки.

Я уже говорил, насколько сексуальный у моей жены мозг?

Мы поднимаемся на лифте и спускаемся в банкетный зал на первом этаже. У двери нас встречает Нейт и, проходя мимо, шепчет:

— Поздравляю, Одри.

Она улыбается во весь рот.

Мы идём к нашему столу, и я чувствую, как напрягаюсь под взглядами со всех сторон. Одри уже давно привыкла к тому, что на нас пялятся, когда мы появляемся на людях. А вот мне сегодня неуютно. Это её день. Смотреть должны на неё.

— Перестань хмуриться, Флинт, — говорит она. — Выглядишь несчастным.

— Что? Нет! Я счастлив, что мы здесь.

Она смеётся и садится, а я подвигаю ей стул.

— Тогда улыбнись и наклонись поцеловать меня.

Я подчиняюсь, а она обвивает пальцами мой галстук, удерживая меня рядом.

— Мне всё равно, что они смотрят на тебя, милый. Просто расслабься.

К счастью, наши соседи по столу куда более заинтересованы Одри, чем мной. Они засыпают её вопросами о работе, а она отвечает легко и уверенно. Она обаятельна, умна, остроумна — и я так влюблён в неё, что, кажется, нам даже не нужен самолёт, чтобы долететь до Лос-Анджелеса. Я доставлю нас туда сам, на одном этом чувстве.

После обеда президент фонда говорит несколько слов, затем передаёт сцену Одри — для презентации её последних выводов и рекомендаций. Я сжимаю ей руку перед тем, как она встаёт.

— Ты справишься, — шепчу я.

Она выдыхает, в голосе лёгкая дрожь, но она выпрямляется и улыбается.

— Я буду жутко скучной. Постарайся не уснуть.

Но она не скучная. Ни капли. К тому моменту, когда она заканчивает, президент фонда, вручающий ей награду, смотрит на неё так, будто собирается сделать предложение.

Через зал Нейт поднимает голову и показывает на часы.

Я подавляю желание посмотреть на свои. Всё будет хорошо. И я не собираюсь торопить Одри ради себя.

Аплодисменты вспыхивают снова, и Одри идёт прямиком ко мне.

— Всё, — шепчет она, хватая меня за руку. — Пошли отсюда.

Нейт провожает нас до машины, и вскоре мы уже мчимся в аэропорт, где садимся в арендованный только на сегодня частный самолёт — наш единственный шанс успеть в Лос-Анджелес вовремя.

Капитан Салано, тот самый пилот, что доставил Одри в Нью-Йорк, приветствует нас у трапа.

— Суматошный денёк? — шутит он, пожимая мне руку.

Я усмехаюсь.

— Теперь всё зависит от тебя.

— Эй, Блейк свободен? — спрашивает Одри, когда мы усаживаемся в кресла.

— Не знаю. А у тебя кто-то на примете?

— Саммер, вообще-то, — говорит она, пока Нейт и Джони проходят мимо нас к задней части салона.

— Она рассталась с тем адвокатом?

Одри кивает.

— И теперь убеждена, что я вышла замуж за последнего нормального мужчину на планете. — Она утыкается лбом в моё плечо и сдерживает зевок. — Клянусь, ты и твои братья — как единороги. Почему вы все такие хорошие?